Страница 18 из 104
Мункэ-хан умер в 1259 году. Его преемник Хубилай был избран «великим ханом» годом позже. Когда до папского двора дошли необоснованные слухи, что Хубилай обдумывает обращение в христианскую веру, миссионерская активность разгорелась с новой силой. Папа Николай III в 1278 году отправил миссионеров-францисканцев для наблюдения за ходом обращения, однако тем не удалось добраться до цели.
Между тем Хубилай-хан предпочитал, по обыкновению монголов, одновременно практиковать различные религии. Он поддерживал сердечные отношения с представителями всех вероисповеданий, даже если они жестоко противоречили друг другу. Такой образ действий оказался отличной политикой, потому что все веры стремились угодить Хубилай-хану, и никто не осмеливался объявить себя его врагом — поскольку религиозные лидеры стремились сохранить духовную власть.
С каждым путешествием, с каждым новым отчетом мир для европейцев расширялся, представлялся все более хаотичным и все менее управляемым. Путешественники твердили об огромных расстояниях, о неизбежных трудностях пути, о непримиримых противоречиях между различными странами, культурами, языками, обычаями и религиями. Отчеты столь различных посланцев, как Вениамин из Туделы, Джованни Плано дель Карпини и Гийом де Рубрук, единодушно описывали мир за пределами Европы сложным, мятущимся и угрожающим, и при всем при том — податливым. Оценить величие свершений Марко Поло можно, в частности, сравнивая его повествование с рассказами предшественников. При всей увлекательности первые сообщения были одномерными и буквальными. Марко, в свой черед, вольно смешивал факты и фантазии, личный опыт и легенды, подпирая все это прямолинейными оценками виденных людей и мест и приукрашивая собственным бахвальством. Марко никогда не удовлетворялся чистыми фактами, сколь бы увлекательными они ни были, и воображение неизменно уносило его за пределы истории.
Вступив в Афганистан, Марко, по-видимому, несколько отвлекся от истинной цели своего путешествия и просто наслаждался жизнью. Наконец он достиг отдаленной провинции Бадахшан на северо-востоке. В этой области, принадлежавшей некогда древнему царству Бактрия, его впечатления резко поменяли знак. Здесь начинались настоящие торговые пути на Восток.
Афганистан времен Марко Поло простирался на север до Туркестана, на северо-восток до Китая, оккупированного монголами, на юг до полуострова Индостан и на запад до Персии. Афганистан, перекресток культур, языков и религий, превратился в центр торговли и перевозок. Его засушливые плоскогорья, плодородные долины и снежные пики прочертила сеть пеших и конных следов, караванных путей, удобных для купцов, подобных Поло.
Это древнее переплетение троп привлекало внимание пришельцев, из века в век превращавших Афганистан в огромное поле боя между разными культурами. Александр Македонский, вторгшийся с севера и продвигавшийся к легендарной Бактрии (Балх во времена Поло), основал здесь не одну, но несколько Александрий. Бактрийцы оказали сопротивление армиям Александра, однако в 328 году до нашей эры все же сдались. Бактрия усвоила культуру и язык Греции и вновь расцвела как полунезависимый город-государство. Далее она попала в руки селевкидов, эфталитов и, наконец, турок, правивших здесь с VI века до вторжения армий Чингисхана. Ни одна армия не нанесла экономической и политической системе Афганистана такого ущерба, как монголы. Их было великое множество: шестидесяти- или семидесятитысячное конное войско монголов появлялось внезапно и быстро овладевало регионом. Конные воины пускали до шести стрел в минуту, обратившись вперед или назад, на всем скаку. Их стрелы затмевали небо, они выслеживали врага в любых укрытиях. (Во время одной из кампаний Чингисхан сам въехал верхом в мечеть и перебил всех, искавших в ней спасения. После этого сундуки, предназначенные для хранения Коранов, были использованы под зерно для лошадей.) Войско монголов уничтожило бесценную систему орошения и превратило плодородные поля в засушливые пустыни, которые Поло, как и другим путешественникам, нелегко было преодолеть. «Одним ударом был опустошен плодородный мир, — писал персидский историк XIII века Джувайни, — и с тех пор местность эта пришла в запустение, большая часть населения погибла, их кожа и кости стали прахом, от прежнего могущества не осталось и следа».
Описание путешествия молодого Марко по Шелковому пути показывает, как беззащитна была их маленькая семья. Письма, обеспечивавшие Поло покровительство папы, были бесполезны против разбойников и религиозных фанатиков. Если Марко и его спутники имели при себе оружие или какие-либо средства обороны, помимо хитроумия и искусства, Марко о них не упоминает. Не говорит он и ни о каких особых мерах защиты против голода, заразных болезней и стихий. Засуха, песчаная буря, истощающая болезнь, шайка разбойников, ревнивые соперники, хищные животные, возбужденные запахом каравана, запутанные тропы, ядовитые источники, смертельные укусы змей, насекомых или скорпионов, паразиты, поселившиеся в пище или в подошвах ног, внезапный буран или удар молнии — любая из этих многочисленных опасностей могла покончить с экспедицией. Никакая спасательная партия не пришла бы им на помощь, и немногие в Венеции оплакивали бы их кончину.
Несмотря на множество опасностей, отряд Поло имел некоторые преимущества. Прежде всего двое старших Поло уже проходили этой дорогой. Далее, трое венецианцев редко оставались одни. На всем Шелковом пути они сталкивались с другими купцами или со святыми людьми: от несториан до буддистов. По Шелковому пути на самом деле перемещались не только торговцы шелком. И к услугам Поло была развитая система торговли и гостиниц, где — за плату — удовлетворяли все нужды путешественников, пока те не пускались в путь в предрассветной прохладе и тьме, углубляясь в бескрайние пустыни. До монгольского вторжения на плодородных полях собирали урожай; теперь же лишь редкие пучки травы оживляли унылое однообразие земли.
Марко и его спутники три дня ехали на верблюдах по пустыне, где «ни жилья, ни пищи, ни питья, помимо воды — для проезжего, но для лошадей достаточно травы». Наконец они, с великим облегчением, достигли Бадахшана, «большой провинции, — пишет Марко, — населенной мусульманами, обширного царства, в длину протянувшегося не менее чем на двенадцать дневных переходов». Цари Бадахшана, по словам Марко, были прямыми потомками Александра Великого «и его жены, дочери великого Дария, владыки великого царства Персидского». Бадахшан, встретивший Марко Поло, был, как и сегодняшний Бадахшан, цветущим оазисом среди пустыни. После проведенных на пыльной извилистой дороге недель он обещал измученным путникам покой и отдых. Как немедленно отметил Марко, город был обязан своим богатством и славой не столько преданиям об Александре, сколько рубинам. «Рубины, — объяснял он, — добывают в скалах высоких гор, сталкиваясь с великими трудностями, потому что для их поиска с изрядными тратами и трудами выкапывают в горах большие пещеры и уходят далеко под землю, как в тех краях, где роют золото и серебро». Царь, если верить Марко, сам искал драгоценные камни, оставляя себе самые дорогие и казня всякого, кто осмелился бы добывать их без дозволения. «Царь, — говорит Марко, — делает это к своей чести, дабы balasci (рубины) оставались дороги и в цене, как теперь, потому что, если бы он позволил другим добывать их и разносить по свету, мир наполнился бы ими, и они были бы менее дороги и ценились бы ниже, так что царь мало получал бы прибыли или совсем не получал». Тот же принцип применялся к сапфирам, добывавшимся в этих горах, а также к «ультрамариновой лазури» (ляпис-лазури), серебру, меди, золоту и свинцу. Хотя Марко об этом не говорит, вероятно, его отец и дядя торговали камни у представителей царя, выменивая рубины и сапфиры на золото или другие драгоценные камни, привезенные с собой и зашитые в складках плащей, которые не снимали ни днем ни ночью. Верблюдам, чтобы выжить, нужна трава и вода. Купцам, подобным Поло, для благополучия необходимы драгоценности.