Страница 65 из 70
При советской власти в соборе размещался спецгараж НКВД, общежития Метростроя, какие-то учреждения. В начале 1990-х он был передан Русской православной церкви. Сегодня собор представляет собой конгломерат построек начиная с XVI века и кончая сегодняшним днем. Поставлен он был на краю когда-то существовавшего оврага, затем под фундаментом собора прошла линия метро, затем был проложен шестиметровый коллектор Неглинки, затем… Затем с 1932 года здесь регулярно происходят аварии — подтопляется станция метро, оседает грунт, проваливаются фундаменты домов.
Как считает архитектор-реставратор Дмитрий Докучаев, работающий в Спасском соборе, ныне его «объект» находится в катастрофическом состоянии и может рухнуть в любой момент. На собор действует вибрация от метрополитена, под его фундаментом происходит медленное вымывание грунта из-за постоянно текущей теплотрассы, проходящей неподалеку. Между тем у храма есть прихожане, у монастыря — насельники, в соборе проходят службы, работает воскресная школа. Все, что мог, Дмитрий уже сделал — заложил кирпичом все оконные проемы храма: есть такой способ укрепления зданий, особенно таких, чьи стены прямо-таки разламываются на глазах. Денег на ремонт собора нет, а денег надо много — около 5 миллиардов рублей, что для насельников монастыря и прихожан собора является цифрой астрономической. Но храм будет благодарен за любую помощь — в чем бы она не выражалась.
Тем временем у Дмитрия Докучаева нет денег даже для того, чтобы заказать проект укрепления Спасского собора, и он, и несколько рабочих занимаются тем, что латают дыры, расчищают подземелья монастыря.
А подземелья эти таят в себе немало исторических загадок. Все они были завалены землей, перемешанной с человеческими костями — остатками монастырского кладбища, битым кирпичом, строительным мусором. Расчищая один из сводчатых подвалов собора, рабочие открыли еще один свод из белого камня, уходящий глубоко в землю, — то ли остатки еще более древнего сооружения, принадлежавшего подьячему Ветошникову, владевшему этим участком в XVI веке, то ли остатки подвала Земского приказа, граничившего с монастырем в те же времена, то ли… Под собором может оказаться что угодно — вплоть до библиотеки Ивана Грозного, одной из самых таинственных загадок в русской истории. Но есть и другие версии: по некоторым сведениям, когда-то от Никольской башни Кремля до Никольской же башни Китай-города существовал подземный ход военного назначения. Письменные источники говорят, что по этому подземному ходу можно было проехать на лошади с телегой. Свод, расчищенный под Спасским собором, приблизительно такую ширину и имеет.
В любом случае расчищать это сооружение надо — в Москве не так уж много построек XVI века. Однако средств у монастыря нет и на археологические раскопки. И что таят подземелья Заиконоспасского монастыря, какие находки ожидают там исследователей — сказать можно будет еще не скоро.
Москва ныне усердно прихорашивается. Красят фасады, ремонтируют крыши, сносят развалюхи. Но стоит свернуть в какой-нибудь малозаметный переулок, пройти через арку в старинный московский дворик — если он, конечно, еще не куплен нынешними богачами «под себя», — и там ожидает прохожего все тот же беспорядок, горы мусора, обшарпанные стены, провалившийся асфальт.
Рядом с собором, буквально в нескольких метрах от его древних стен, группа почему-то армянских строителей спешно строит как бы башню Китай-города, выходящую прямо на Театральную площадь. В башне этой предполагается устроить ночной ресторан. Еще один ресторан в историческом центре столицы для властей конечно же куда важней, чем еще один храм. Задворки Москвы, старые дворы — рай для современных кладоискателей.
Ремесло кладоискателя развито намного больше, чем это кажется поначалу, ибо кладоискатели — люди, как правило, скрытные, результаты работы не афишируют, места поисков засекречивают надежнее, чем места ракетных установок. Они хорошо знают русскую историю, разбираются в исторических раритетах, а самое главное — им своя профессия нравится.
Еще несколько лет назад многие из них делали немалые деньги на латунных оконных и дверных приборах, которые сотнями килограммов выносили из старинных московских домов. Эти красивые блестящие штуковины — всякие дверные литые ручки, узорные шпингалеты, задвижки, заслонки и решетки — отлично и недешево шли на скобяных рынках Москвы. Теперь прилавки завалены поделками из Индии и Египта, спрос резко упал и многие чердачники остались без работы. Чердачники, как они сами себя называют, — это, пожалуй, самая распространенная категория городских кладоискателей.
Страсть искать и находить — одна из самых сильных и древних страстей.
В «Печерском патерике» повествуется о некоем киевском иноке Федоре, который в какой-то «варяжской» пещере отрыл клад латинских сосудов, но доставать их оттуда не стал. Князь Мстислав Святополкович, прознав о находке, велел Федора «мучить крепко», чтобы тот выдал место пещеры. Инока пытали дымом, однако он почему-то молчал и в конце концов был удушен.
Многочисленные сыскные дела о кладах ныне хранятся в архивах, а в XVII–XVIII веках «сыски» о кладах входили в обязанности воевод. Сыски были самые энергичные — опрашивали и самих находчиков, и их родственников и друзей, и свидетелей приводили причем «к пытке и огню». Вот, например, сыскное дело о можайском кладе 1702 года. Местный воевода Петр Са-велов доносил в Москву, что июня 9 дня в приказную избу явился посадский человек Герасим Васильев и открыл, что близ городского торга «многие люди роют землю и ищут денег». Воевода тут же поскакал к торгу, сам нашел 16 алтын — «а те деньги старинны». Из Москвы, из Разрядного приказа, от боярина Тихона Стрешнева, ведавшего служилыми людьми, вскоре последовал указ: «…то место разрыть, и вынять земли сколько пристойно, и тех денег и иной поклажи искать, и что будет вынять и описать именно, а тое поклажу и опись прислать». Воевода Савелов раскопки произвел, нашел еще 12 алтын, да мельничный жернов и все это отослал в столицу.
Баловалась кладоискательством и царица Екатерина Алексеевна, сестра царя Петра. Она пыталась отыскивать сокровища с помощью неких «планетных тетрадей», посылала слуг разрывать в полночь могилы на кладбище, сама выезжала в экспедиции, но как это бывает всегда, когда в серьезное дело вмешиваются колдуны и ведьмы, поиски ее результата не принесли.
Крепостной вельможа Шереметевых Леонтий Ануфриев как-то заявил по начальству, что он-де обладает средством для отыскания кладов. Доказывая свое умение, он клал на наковальню пузырек с «гремучим серебром», на него железную полосу и бил молотом. Взорвавшийся пузырек разрывал полосу пополам. Для крестьян это была большая диковина, но «колдуна» стали бояться и за кладами с ним никто уже не пошел.
А в 1833 году московский генерал-губернатор писал тогдашнему министру внутренних дел: «Прошлого апреля 12 числа при проезде секретаря Волоколамского земского суда Секавина в городе Волоколамске на дрожках по дороге к собору пристяжною лошадью выбит был копытом из земли кувшин со старинною разного сорта серебряной монетой».
Ныне «лошадью» кладов уже не найдешь. Современные чердачники, попадая на нетронутый их коллегами чердак, протыкают старинную засыпку специальными щупами, отлично зная несколько мест, где во все времена делали захоронки. Кстати, по словам бывалых чердачников, немалый интерес для них представляет чердак двухэтажного особняка редакции журнала «Наш современник», куда они до сего дня еще не сумели проникнуть.
Чердачники друг друга знают по кличкам: Лабман, Ганс, Вездеход, соперничая и сообщая о находках, и оставляют сообщения на стенах пустующих домов. Им быстро становится известно о находках: когда в одном из старых зданий на Маросейке нашли золотой клад весом в четыре килограмма: монеты, ювелирные изделия, небольшие слитки, — они узнали о нем раньше перекупщиков и тем более милиции.
Но и спустившись с чердака в дом можно ожидать находок. Вопреки распространенному мнению и описанию Михаила Афанасьевича Булгакова в стенах домов прятали ценности крайне редко. Долбить стены, вынимать кирпичи, потом тщательно все маскировать — дело трудоемкое, требует уединенности и вообще непростое. В старое время предпочитали прятать под полом, благо в домах дореволюционной постройки расстояние под половицами до перекрытий было большим. Удобно, вещь всегда под рукой, а поднять половицу, а потом прибить ее обратно можно практически бесшумно. Именно под полом в арбатском доме чердачником Седым была найдена крайне редкая платиновая монета Николая I — почти весь тираж этих монет был когда-то обменен на серебряные рубли по номиналу. Ослушаться царского указа могли немногие.