Страница 31 из 107
Позади остались расположение отряда и ровные макушки палаток.
Командир группы — капитан Михаил Грушев. Вчера звуками гитары он растревожил своих бойцов. Пел песни своей любимой группы «Чайф». А сегодня шел на задание сосредоточенный, собранный, словно и не рвал душу себе и другим словами вчерашней песни:
Он давно воевал, капитан Грушев. В отряд специального назначения «Русь» пришел в 1993 году после окончания Пермского высшего военного училища ВВ МВД. В двадцать один год. С тех пор на его счету больше десяти командировок в горячие точки…
По лесу его группа продвигалась почти до темноты, пока перед ними не показалась небольшая возвышенность. Грушев осмотрелся и принял решение остановиться на ночлег здесь. Рядом с тропой. Выставил тройки охранения.
Один из сторожевых постов возглавлял прапорщик Александр Каразанфир. Старший инструктор (заместитель командира взвода), он был в командировке старшиной группы.
Зефир — так звали его друзья, сократив сложную фамилию. Зефир — не сладость, а легкий ветерок. Саша был невысокий, светловолосый, подвижный. Когда в ноябре 1996 года пришел в отряд «Русь» служить срочную, стал завоевывать первые места на соревнованиях по бегу и легкой атлетике. Чем не ветерок? Задиристый, улыбчивый, отчаянный.
Отслужив срочную, Александр подписал контракт и остался в отряде. В «Руси» принято, чтобы боец прошел все ступени службы. Его не повышают сразу в должности, дают возможность получить несколько специальностей. Саша полгода был пулеметчиком, полгода снайпером, потом командиром экипажа БТР и командиром отделения.
В тройке прапорщика Каразанфира, в охранении, были пулеметчик контрактник Довгаренко и снайпер рядовой Кукарцев. Срочнику Кукарцеву еще и девятнадцати не исполнилось, а выглядел он лет на шестнадцать.
Втроем они замаскировались в кустах, метрах в двадцати от группы, где находился командир.
День заканчивался, утекал розовым светом сквозь ветки деревьев. Семнадцать бойцов. Каждый прислушивался к шорохам леса, каждый думал о чем-то и спокойно уснуть никто не мог. Устроились на ковриках, поближе притянув к себе оружие.
Александр лежал на спине, вглядывался в черное небо, смазанное дрожащей листвой деревьев. От земли пахло слабой росой и сеном. Так же, как дома, в совхозе Новоусманского района Воронежской области. Там Саша окончил школу и ПТУ. Стал бы трактористом, если бы не узнал, что такое военная служба, что такое отряд специального назначения «Русь».
Он хорошо помнил свой первый день в отряде. Первую ночь. Тишину и чужие запахи казармы. Еще незнакомые бритые пацаны на соседних койках. Хоть и рвался Саша в спецназ, в тот первый день очень хотелось домой.
Романтика службы для Александра почти за четыре года не улетучилась. За это время он успел понять, что совсем недостаточно отлично стрелять, быть сильным и выносливым. Нужно нечто большее. Большее в отношениях с сослуживцами и подчиненными.
Своими шутками и остроумным веселым рассказом он в несколько минут мог собрать вокруг себя большую компанию.
А подчиненным приходилось с ним сложно. Старшина вышел из Александра строгий. Никаких поблажек. Если принял решение, то не изменит его. Приходилось быть жестким, чтобы руководить ровесниками и контрактниками, поддерживать дисциплину.
Александр имел право на такую строгость не только по своей должности. Он добился уважения. Кровью и болью завоевал право носить краповый берет. Заслужил знаки «За отличие в службе» I и II степени. Выигрывал призовые места в различных соревнованиях снайперов.
Опыт на войне приобретался тяжкими боями, долгими дорогами и потерями друзей.
Они сдружились с Виктором Петровым в дагестанской командировке. Оба сидели в охранении на выносном посту. Спина к спине. Почти всю ночь простреливали темноту. Огненные вспышки. Неизвестность. А рядом свой. По-особенному родной.
И с каждой минутой той ночи росла уверенность в человеке, который рядом, который прикрывал со спины. Ради него хотелось сделать все возможное и невозможное.
По возвращении из командировки они получили одинаковые должности. Стали старшинами групп. Советовались. Они звали друг друга — «брат».
Капитан Грушев воевал профессионально и хладнокровно. Стрелок великолепный. Он тоже занимал призовые места и в отряде, и на соревнованиях между стрелками силовых структур. Был судьей международной категории по борьбе. Судил соревнования на приз генерала Анатолия Романова и журналиста Анатолия Ягодина.
Михаил родился в Алапаевском районе Свердловской области. Южный Урал.
Пропадать на охоте в лесу с ружьем капитан мог бесконечно, так же как бесконечно мог разговаривать с земляком. Пусть земляк рядовой. Забыв о званиях и должностях, они начинали вспоминать знакомые места, как будто туда мысленно переносились — собирали кедровые шишки, купались в прохладной быстрой реке, ловили рыбу и охотились.
Метров за сто пятьдесят Грушев из мелкашки подстреливал белку. Чучело орла, привезенного с очередной охоты, он повесил в одном из помещений отряда.
Охотником Михаил был и по натуре. Во время учений его всегда ставили на роль противника. Грушев перевоплощался. У капитана и походка менялась, ходить он начинал мягко, почти бесшумно, ни одна ветка под ногой не хрустнет. Набирал к себе в команду самых подготовленных спецназовцев.
Ощущение засады в ночном лесу капитан воссоздавал точно. Ночь, тишина и вдруг — море огня, грохот, всполохи…
В августе 1995 года во время боя в районе моста, в Грозном, ранило многих бойцов капитана, а сам он получил контузию. Очень гордился своей единственной наградой за первую чеченскую кампанию — медалью «За отвагу».
Он жил легко и получал удовольствие от жизни, службы, общения, от любимых песен.
Но иногда Михаил становился задумчивым. Тогда видно было, как нелегко дается капитану война. Как волнуется он за вверенных ему людей, молодых ребят. В его двадцать семь срочники и даже контрактники казались ему мальчишками.
…Недавно Грушев женился. Привлекательный, он всегда имел успех у женщин и наконец нашел ту, которую ждал и искал. Теперь она ждала его. От этой мысли командировки для Грушева приобретали другой смысл. Становилось и теплее на душе, и тревожнее.
В песнях под гитару это чувствовалось. Голос Михаила звучал особенно проникновенно…
В ночь на шестнадцатое августа под открытым небом Грушев почти не спал. Шорохи леса его не пугали. Он лесной человек, и каждый шелест и хруст ветки прочитывал сразу.
В эту ночь он думал о близком завершении командировки, думал о доме и о жене.
У Александра Каразанфира была девушка. Ему очень хотелось, чтобы она ждала его.
В эту командировку ему разрешили на неделю отлучиться в Москву. Двоюродная сестра выходила замуж за его товарища, офицера отряда «Русь».
Сидеть в светлом праздничном зале, где много нарядных людей, много музыки и вкусной еды, казалось Александру странным. После того как несколько дней назад, пыльный, обвешенный оружием, он выдвигался с группой в лес на очередное разведывательно-поисковое мероприятие.
И как-то тоскливо становилось от мысли, что ребята, его подчиненные, сейчас там, а он веселится и празднует.
Александр потянулся за гитарой. С первых аккордов гости невольно притихли.
Он спел куплет и сам себя оборвал, смущенно улыбнулся.
— На свадьбе такое не в тему. Наш капитан эту песню любит. Грушев — мировой мужик, — обращался Александр к соседу по застолью.
Гуляли до утра. Перед уходом Александр подошел еще раз поздравить сестру. С тоской глянул на ее белое платье. Жениться бы и ему, увидеть свою девушку в таком же наряде…