Страница 87 из 125
Наследники римского суеверия, неаполитанцы, находят во всем признаки, предвещающие несчастие, что напоминает о смерти. Если во время сна ребенка несут мимо дома мертвое тело, то его непременно должно разбудить и вынуть из колыбели, иначе жизнь его подвергается опасности.
Между сими смешными предрассудками и варварскими обычаями находятся некоторые утешительные понятия.
Давая новорожденному грудь, мать прежде кладет руки на шею и спускает их на груди, призывая и прося молоко наполнить сосцы ее, чтобы она могла кормить своего ребенка.
Когда ребенок во сне плачет, то Ангел говорит ему, что мать умрет, когда он смеется, то играет с Ангелом.
Когда детям в первый раз обрезают ногти, то кладут им в руку золотую монетку, чтобы они были богаты. Ужасная бедность, царствующая в Неаполе, должна бы была доказать народу, что сей талисман не действителен; но неаполитанцы, подобно слепцам псалмов, имеют глаза и не видят.
В Неаполе весьма редко случается видеть здоровый свежий рот; хорошие зубы там чрезвычайно редки. Между тем, по их мнению, чтобы никогда не иметь зубной боли, стоит только поцеловать некрещеного ребенка или держать между большим и указательным пальцем ящерицу за хвост до тех пор, пока она умрет. Нет ни одного неаполитанца, который бы, в течение своей жизни, не целовал раз двадцать ребенка, еще не очищенного святою водой, и между тем не встретить двадцати человек, которых бы дыхание до тридцати лет не было заражено винным камнем и гнилостью.
Предлагать булавку приятелю или приятельнице — значит желать с ними ссоры и брани, если булавка должна была заколоть косынку или другую часть одежды, близкую к сердцу, то это означает скорый разрыв знакомства. Неравное число сидящих за столом предвещает несогласие; разбитый стакан, масло, пролитое на скатерть, есть несчастное предзнаменование. Часто случается видеть, что образованные, рассудительные люди бледнеют, теряют спокойствие, почти падают в обморок при виде таких ужасных случаев. Вино, пролитое по неосторожности или по неловкости, есть предмет восторга; все сидящие за столом восклицают в радости: Allegria!
Если две служанки перестилают постель хозяина, то третья особа никак не должна прикасаться к ней в то время; иначе это будет верным признаком его смерти.
Неаполитанец никак не терпит, чтобы его назвали другим именем, а не его собственным. Так как одни священники имеют право давать имена, то особы, которые называют кого-нибудь другим именем, делают это в намерении вредить; но чтобы воспрепятствовать действию их злобы, стоит только произнести имя дня, в который это несчастие случилось. Если особа, назвавшая кого-нибудь другим именем, сделала это без дурного намерения, то она должна поправить свою ошибку, сказавши: «Г. Н. я не желаю вам никакого зла!»
Французы и многие другие христианские народы имеют несчастный день, это пятница. Неаполитанцам этого было мало, и они прибавили вторник. Кто в пятницу отправляется в дорогу, с тем случится несчастие; кто женится во вторник, тот будет вести беспокойную заботливую жизнь и подвергнется большим неприятностям: от сего происходит пословица:
Ne di Venere ne di Marte
Non si sposa с non si parte.
Если хотят что-нибудь сказать своим родственникам или друзьям, которые находятся на том свете, то должно найти трехлетнего ребенка, готового оставить здешний мир, и сказать ему на ухо тайну; можно быть твердо уверенным, что препоручение исполнится в точности.
Вампиры обитают еще в Неаполе под именем Sattochiari.Они приходят во время ночи и высасывают кровь у всех чахоточных детей.
«Курица не должна кричать прежде петуха», — сказал Мольер; в Неаполе это называется смертью: курице, которая осмелится это сделать, непременно свернут голову. Монахи не пользуются в Неаполе уважением, как бы должно было предполагать. Если первый человек, которого неаполитанец встретит по выходе из дома, есть монах, то это ему весьма неприятно и предвещает недоброе: день этот никак не пройдет без того, чтоб с ним не случилось какой неудачи. Прежде на одной неапольской площади стояла бронзовая лошадь, древнее прекрасное произведение искусства; для излечения больных животных стоило только провести их три раза вокруг сей статуи. Кардинал Филоморино, желая уничтожить этот языческий обряд, просил и получил позволение перелить прекрасное произведение искусства, оставив одну дома, где она находится еще по сие время в теперешнем дворце Коломбрано. Тело лошади, обращенное в колокол, было повешено на колокольню церкви св. Антония. Кардинал хотел освятить, а не уничтожить древний обычай: он установил, чтобы каждый год в продолжение целого месяца в честь святого лошади, ослы, коровы, овцы, свиньи, украшенные лентами и ожерельями, три раза были обводимы кругом церкви, как делали прежде с бронзовою лошадью. Это празднество приносит ежегодно до 20 тысяч дукатов — не для жителей, но для архиепископов. Из всех золотых рудников суеверие есть такой рудник, который доставляет самый богатый и самый продолжительный доход {2}.
Обычаи, поверья и предрассудки нынешних греков
Все в естестве поведает славу Божью, говорят греки. Гласы внемлемые и таинственные существ видимых и невидимых поют Херувимы; Ангелы же, Престолы, Силы и Власти повторяют на небе. Все благое ниспосылается от Бога посредством Ангелов его и святых угодников.
Дева Мария отверзает врата востока на заре утренней; сорок святых приводят с собой соловьев и возвращают весну красную; святой Николай утишает бури; святой Георгий есть покровитель жатвы и земледельцев; пастухи стада свои препоручают святому Димитрию: каждый почти угодник особым каким-либо образом благодетельствует народу.
Голод, моровая зараза, громы, землетрясения приписываются духам от злого начала, то есть от дьявола. При сем имени, которое обыкновенно выражается околичными словами, самый неустрашимый грек робеет; к счастью, сей враг православных сам боится ладану. Есть также некоторые слова, которыми можно отвратить грозящее бедствие града; но для заклинания чумы нет сил человеческих: в несчастные дни мора народ видит ужасные призраки и обращается с мольбами к святыне.
Периодические лихорадки приписываются вредоносным влияниям, которых и признаки угадывают по разным явлениям атмосферическим. Есть болезни, происходящие от зависти. Следственно, удивляться красоте, говорить о добром здоровье человека или животного хотя и позволяется, с такой, однако же, предосторожностью, что надобно тут же плюнуть и произнести слово «чеснок», дабы уничтожить действие дурного глаза. Желающий, чтобы в дом его не ходили мертвецы, вбивает в дверь гвоздь, вынутый из гроба. Пишут имя той или другой болезни на треугольном лоскутке, и эту бумагу вешают при входе в комнату больного, надеясь, что он от того выздоровеет. Вслушиваются в распевы наемных плакальщиц и по ним гадают. Считают необходимостью разбить горшок, когда покойника понесли на кладбище. Трепещут, увидев содрогание листка древесного или услышав крик совиный; приходит в ужас весь околоток того места, где голос птицы лилька нарушил молчание ночи. Ежели заяц перебежал дорогу перед путешественниками, весь караван останавливается и выжидает, доколе какой-нибудь прохожий, не видавший опасного зверька, не разрушит очарования, перешедши через след зайца. Пугаются, когда натощак услышат крик ослиный, также, когда при восходе солнца встречаются с попом или с монахом: от того и другого непременно случится упасть в тот день с лошади или же претерпеть какую-нибудь беду непредвидимую. Земледельцы теряют бодрость, заметив молнию на восточном небе. Затмения почитаются предвестниками несчастий, а при появлении кометы дервиши турецкие предсказывают падение какого-нибудь завоевателя.
Народное суеверие пробуждается даже при знаках телодвижений. Если уставить против кого-нибудь руку с простертыми кверху перстами, этот, боясь очарования, воскликнет: « Не околдуй меня!» Не имеет ли это какого-либо отношения к трогательной жалобе одного из пастухов у Вергилия: Nescio, quis teneros fascinat agnos.