Страница 61 из 125
Любопытное известие о привидении, известном под названием белой женщины
В Германии почти всем известно, что в различных замках, например в замке Нейгауском в Богемии, в Берлинском, Дармштадтском, Барейтском, Карлсруском и в других местах по временам являлась довольно высокая женщина, одетая в белое платье. Она носит на себе покрывало; но чрез него удобно видеть можно лице ее. Обыкновенно является она по ночам, и незадолго перед смертью какой-либо владетельной особы; хотя случается, что умирают таковые и без сего явления. Сверх того иногда предзнаменует она своим явлением смерть и таких людей, кои не принадлежат к княжеским фамилиям, а только состоят при дворах.
В пятом томе Театра Европы Мериан повествует, что в 1652 и 1653 годах она часто являлась в Берлинском замке. Старинное предание удостоверяет, что также в Карлсруском замке многим случалось видеть белую женщину, и в подлинности сего не сомневаются самые разумные люди; но следующие два явления совершенно утверждают сию истину.
Одна достопочтенная знатная дама вечером в сумерки прогуливалась в саду Карлсруского замка, или дворца, со своим мужем, ничего не думавши о белой женщине. Вдруг видит она ее совершенно явственно, подле себя стоящую на дороге, так что могла разглядеть всё лице ее. Она от страха перебегает на другую сторону своего мужа, а белая женщина исчезает. Муж сей госпожи рассказывал, что жена его побледнела тогда, как мертвая, и получила лихорадочный пульс; но сам он не видал никакого привидения. Скоро после того некто из фамилии сей дамы умер.
Другое явление оной женщины было ученейшему, благочестивому мужу, который при Карлсруском дворе отправлял важную должность и которого нельзя подозревать ни в фанатизме или суеверии, ни во лжи или обмане. Этот господин шел однажды вечером поздно чрез одну галерею Карлсруского дворца, ни о чем подобном сему не думая. Вдруг видит он белую женщину, идущую к нему навстречу. Сначала подумал он, что кто-нибудь из придворных дам хочет испугать его. Он побежал к ней, чтобы схватить ее, но тут узнал, что это белая женщина; ибо она исчезла на глазах его. Он весьма явственно рассмотрел ее, даже мог различить складки на покрывале и сквозь оное видеть лице ее. Из нее блистал слабый свет.
Во время трех великих праздников она обыкновенно также является. Вообще ее видят ночью; но часто и при полном сиянии солнца. Почти за триста с половиною лет она в первый раз явилась в Нейгауском замке, что в Богемии, и после того показывалась очень часто. Многократно видали, и притом в самый полдень, как она выглядывала из окна верхней, необитаемой башни замка. Она была вся в белом, имела на голове вдовье покрывало с большими бантами, была высокого роста и черты лица ее показывали благонравность. Само собою разумеется, что она при жизни была католического вероисповедания; ибо за триста лет с половиною в Германии не было еще другого.
Известны два только следующих примера, что она говорила. Одна знаменитая княгиня вошла в уборную комнату с своею служанкою, чтобы примерить новый наряд, и когда она спросила ее, который час, то вдруг из-за ширм вышла белая женщина и отвечала: «Десять часов, милостивая государыня!» Княгиня, как легко можно себе представить, чрезвычайно испугалась. Спустя несколько недель она занемогла и умерла.
В декабре 1628 года явилась она в Берлине; и там слышали также, как она произнесла следующие латинские слова: Veni, judica vivos et mortuos; iudicium mihi adhuc superest;то есть приди, суди живых и мертвых — мне еще предстоит суд. Из многих и различных явлений сего духа можно сообщить еще одно, которое в особенности достойно замечания.
В Нейгаузе, что в Богемии, есть один старинный обычай, по которому в великий четверток раздается в замке дворца бедным так называемая сладкая каша. Сие кушанье приготовлялось из огородных овощей с медом. Потом давали им пива, сколько кто хотел, и сверх того каждому по семи кренделей. Часто приходили в сей день многие тысячи бедных, и все они таким образом бывали накормлены. Когда шведы, покорив в Тридцатилетнюю войну город и замок, не сделали сего пира, то белая женщина так начала сердиться и такое производить смятение, что живущие в замке не могли долее сего сносить. Стража была рассеиваема и невидимою силою повергаема на землю, часовым встречались различные странные привидения; даже офицеры ночью с постели были стаскиваемы на пол. Когда не могли найти никакого средства помочь сей беде, тогда один из граждан сказал коменданту, что как бедным не было устроено обыкновенного ежегодного пира; то не угодно ли ему приказать, чтобы немедленно был оный приготовлен. Это было исполнено, и тотчас стало все опять спокойно, и ничего подобного прежнему более не происходило.
Что белая женщина еще не наслаждается блаженством, это очевидно; ибо тогда она не скиталась бы между нами: но нельзя почесть ее осужденною; ибо из лица ее сияют благонравная скромность, целомудрие и благочестие, и часто видали, что она приходила в негодование, когда кто произносил против Бога и религии хульные и непристойные слова. Она даже позволяла себе употреблять в таком случай насилие.
Кто же есть сие достопримечательное таинственное существо?
Полагали, что это графиня Орламиндская; но известный ученый иезуит Болуин, трудившийся над тем, чтобы привести это в ясность, наконец из многих актов извлек следующую, весьма вероятную историю о сей белой женщине.
В древнем Нейгауском замке в Богемии, между портретами древнейшей и славной Розенберговой фамилии нашли один, который совершенно сходен с белою женщиною. Эта особа одета по тогдашнему обыкновению в белое платье и называется Перхта фон Розенберг. История жизни ее кратко состоит в следующем. Она родилась между 1420 и 1430 годами. Отец ее был Ульрих II фон Розенберг, а мать Катерина Вартенберг, умершая в 1436 году. Сей Ульрих был обер-бург-графом в Богемии и, по соизволению папы, главным предводителем римско-католических войск против гуситов.
Дочь его Перхта, или правильнее Берта, в 1449 году вступила в брак с Иоанном фон Лихтенштейном, богатым бароном Штейермарксом; но как муж ее вел жизнь развратную, то Берта была весьма несчастна. Ее брачное ложе превратилось в одр плача, и она должна была просить защиты у своих родственников. Не могши забыть причиненных ей оскорблений и притеснений, она с сим непримиримым расположением оставила сей мир. Но прежде еще смерти ее сей несчастный брак был уже расторгнут смертию ее мужа, и она отправилась к своему брату Генриху IV, который вступил в правление 1451 года и умер в 1457 году, не оставив по себе наследников.
После того Берта жила в Нейгаузе и построила тамошний замок, который стоил великих и многолетних трудов ее подданным. Берта ласковым обращением своим ободряла работавших и даже утешала их тем, что работа приходит к концу и им исправно будут заплачены деньги. Между прочим, она обыкновенно говаривала им также: «Работайте для ваших господ, верные подданные, работайте! Когда замок будет окончен, тогда я вас и всех ваших домашних накормлю сладкою кашею!» Так говаривали в то время, желая кого-либо угостить. Осенью кончилось строение замка, и Берта сдержала свое обещание. Она угостила своих подданных великолепным столом и в продолжение оного сказала им: «Для вечного воспоминания вашей верности к вашим владельцам, каждый год вы будете угощаемы подобным столом. Таким образом слава вашего усердия будет процветать и в позднем потомстве». После того владетели замка нашли приличнейшим делать сей благодетельный для бедных пир в день установления Святой Вечери; что и впоследствии было так исполняемо.
Неизвестно в точности, когда умерла Берта фон Розенберг, но, вероятно, под конец пятнадцатого столетия. В разных Богемских замках находятся ее портреты, на которых она представлена в белом вдовьем платье, что также весьма сходно с тем видом, в каком является белая женщина. Во всех сих замках, где живут ее потомки, она весьма часто является; а поелику некоторые особы из ее поколения поступили в замужество в Бранденбургский, Баденский и Дармштадтский дома, то она их и там посещает. Вообще цель ее явлений есть предвозвестить близкую смерть, а иногда предостеречь от какого-либо несчастия; ибо случалось, что и после явления ее никто вскоре не умирал {9}.