Страница 41 из 84
В глазах ее мелькнула паника.
— Только попробуй! — крикнула она, вновь пытаясь вырваться. — Хоть сейчас, хоть когда!
— Может, хватит? — рявкнул он. — Не дергайся ты, у тебя же синяки будут, не у меня.
Быстрым движением он развернул ее к себе спиной и прижал к груди, обхватив руками и лишив всякой возможности двигаться.
Он сделал это так быстро и без видимых усилий, что ей стало обидно до слез. Она чувствовала жар его большого крепкого тела, и возбуждение резко усилилось. Голова ее непроизвольно откинулась ему на грудь, напряжение ушло. Она устала бороться, опьяненная его сильным мужским запахом, от которого кружилась голова. Фэйт изнемогала от желания, но понимала, что если хоть чем-нибудь проявит это, то уже через пять минут они будут в постели.
— Вот видишь? — нежно проговорил он ей на ухо, почувствовав дрожь, пробежавшую по ее телу. — Мне достаточно только дотронуться до тебя. То же самое и со мной, Фэйт. Мне это не нравится, но клянусь Богом, я хочу тебя, и мы что-нибудь придумаем.
Она зажмурилась и покачала головой.
— Нет.
— Что «нет»? — Он прижался щекой к ее затылку. — Ты не хочешь меня или хочешь, но мы ничего не будем придумывать? В чем ты теперь солгала?
— — Я не позволю тебе, — упрямо проговорила она, открыла глаза и уставилась прямо перед собой, пытаясь как-то отвлечься от прикосновений его рук. — Я не позволю тебе вновь обращаться со мной, как с дрянью.
Он замер и, казалось, на минуту перестал дышать. Потом медленно выдохнул:
— Значит, эта стена всегда будет между нами?
Намек был вполне прозрачен. Воспоминание о той ночи обоим не давало покоя. После довольно долгой паузы он проговорил:
— Милая, я знаю о «Холладей трэвэл»и знаю, что ты честным трудом заработала все, что у тебя есть. Я знаю, что ты не такая, как твоя мать.
О Господи, он докопался до агентства! С трудом справившись с охватившей ее паникой, она вместо этого ухватилась за его последние слова.
— Как же, знаешь! — с горечью в голосе проговорила она. — Ты настолько высокого обо мне мнения, что с ходу обвинил меня в том, что я сплю с мистером Плизантом! Боже мой, стоило мне пригласить к себе поужинать несчастного одинокого старика, как я сразу же становлюсь шлюхой!
Ее охватило бешенство, и она вновь попыталась освободиться. Он только еще крепче прижал ее к себе. Да так, что ей стало трудно дышать.
— Хватит, — предупредил он. — Все это кончится синяками.
— Ну и что! Ты будешь в этом виноват, не я!
Она лягнула его ногой, попав пяткой по голени. Но на ней были мягкие домашние туфли, и Грею было совсем не больно. Она попыталась повернуться к нему лицом, чтобы ударить сильнее.
— Ах ты… дикая кошка… — прохрипел он, пытаясь вновь ее успокоить. — Черт возьми, да перестанешь ты дергаться или нет?! Я просто ревновал, — вдруг признался он.
Она на мгновение оцепенела. Ее охватило ликование. Ревновал! Но ревнует тот, кто любит… О, нет! Это ловушка, в которую нельзя попадаться. Она боялась верить Грею. Ибо уже раньше видела собственными глазами, как он умеет соблазнять. Фэйт прекрасно помнила, как он уговаривал Линдси Партейн, какие комплименты ей отвешивал, говорил, как он ее хочет, как она ему нужна. Грей умеет добиваться своего.
Фэйт не сомневалась, что он хочет ее физически. Ибо уже не первый раз чувствовала его эрекцию. Но она знала, что в остальном не произошло никаких изменений. Он все еще хочет, чтобы она уехала, и попытается использовать ее слабость для того, чтобы убедить ее убраться из Прескота.
— Ты всерьез думаешь, что я тебе поверю? — наконец спросила она настороженно. Он прижал ее к себе теснее.
— А это что, по-твоему?
С трудом сдерживаясь, она пожала плечами.
— Ну и что такого? Эрекция. Тоже мне! Это ничего не значит.
Он рассмеялся.
— Слава Богу, что я уверен в себе, а то ты наградила бы меня комплексом неполноценности.
Она жалела о том, что он засмеялся, жалела, что у него оказалось чувство юмора. Ей хотелось, чтобы он был тупым и достойным презрения. Но Грей был не таков. Он обладал смелостью, граничащей с нахальством и обезоруживающим смехом. Да, он был жесток, но не глуп.
Он нежно потерся носом о ее шею, обдав ее своим дыханием, пощекотал чувствительный завиток уха.
— Можно обойтись без проблем, — промурлыкал он. — Мы можем быть вместе. Не здесь, но можем. Что-нибудь придумаем.
Фэйт вновь напряглась.
— Я так и знала! Мы можем быть вместе, но для этого мне нужно уехать из Прескота, не так ли?
Язык нежно играл с мочкой ее уха, потом он захватил ее зубами и несильно прикусил, вызвав в ней новую волну возбуждения.
— Тебе не придется уезжать далеко отсюда, — продолжал он тем же тоном. — Даже не нужно будет продавать этот дом. Я куплю тебе другой, больше… Если хочешь.
Ярость обуяла Фэйт. Она придала ей сил. Приложив поистине нечеловеческие усилия, она развернулась к нему лицом. Неестественная бледность разлилась по щекам, глаза, наоборот, горели огнем.
— Замолчи! По-твоему, меня можно купить?! Ты по-прежнему в этом уверен? С той лишь разницей, что теперь придется чуть больше потратиться, да? Не нужен мне твой новый дом! Мне нужно, чтобы ты убрался из моего собственного! Немедленно!!!
Он прищурился и… не сдвинулся с места.
— Я не имел в виду то, что тебя можно купить. Просто хотел облегчить тебе жизнь.
— Не надо! Я слишком много о тебе знаю! Я видела, на что ты способен, помнишь, надеюсь? — Между ними вновь на секунду возникло видение той давно минувшей ночи. Фэйт вспомнила сейчас и другое. То, о чем он не мог знать. Она вспомнила, что у него было тогда с Линдси Партейн. Да, она знала, на что он способен.
Он молча смотрел на нее темными глазами, а потом сказал мягко:
— Этого больше не повторится.
— Да, тут я согласна! — гордо вздернув подбородок, проговорила она. — Я просто не позволю тебе!
— Когда я принимаю в отношении кого-либо твердое решение, у человека не остается выбора, — предупредил он, сверкнув глазами. — Учти, милая, до сих пор были цветочки. Если я всерьез возьмусь за дело, все может быть гораздо хуже для тебя.
— А если я всерьез возьмусь за дело, все может быть гораздо хуже для тебя!
Он медленным взглядом окинул ее с головы до ног.
— Не сомневаюсь. Хотелось бы испытать на себе твой гнев. Так, для забавы. Но зачем? Я не враг тебе, дорогая. Мы можем договориться и доставлять друг другу удовольствие, не причиняя страданий моей семье. Если ты согласишься…
— Я не соглашусь, — быстро ответила она. — Нет.
— Это твое любимое слово, как я погляжу. И знаешь… мне уже надоело его слушать.
— Тебя никто не заставляет. Уходи. — Она тяжело вздохнула и покачала головой. Фэйт устала от борьбы. — Я не хочу причинять страдания твоей семье. И вернулась в Прескот не за этим. Здесь мой дом, только и всего. Я никому не хочу причинять боль, просто хочу жить здесь. И если для этого придется воевать с тобой, я буду воевать.
— Что ж, ты определилась. — Он пожал плечами. — Ты знаешь, с какими проблемами сопряжено твое возвращение в город. Но знай, что я со своего пути не сверну. Ты по-прежнему будешь в Прескоте нежеланной гостьей. А если передумаешь, позвони. Я позабочусь о тебе. И не буду задавать никаких вопросов, не буду злорадствовать.
— Я не позвоню.
— Может, не позвонишь, а может, и позвонишь. Подумай о том, что могло быть между нами.
— А что могло быть между нами? Пара свиданий на неделе? И, уходя из дома, тебе пришлось бы лгать, чтобы не огорчать семью! Спасибо, меня это не устраивает.
Он протянул руку и провел по ее щеке. На этот раз она не стала вырываться. Большой палец нежно пробежал по ее губам.
— Дело не только в том, что мне хочется быть с тобой, — тихо проговорил он. — Хотя, Бог свидетель, мне ужасно хочется этого.
Она хотела верить ему, но боялась. На глаза стали наворачиваться слезы. Она покачала головой.
— Прошу тебя, уходи.
— Хорошо, я уйду. Но… ты подумай. — Он повернулся к двери, но на пороге остановился. — А насчет твоего агентства…