Страница 44 из 67
— Переехав в Нью-Йорк, я разослала им всем открытки, так что они знают мой адрес и номер телефона, но с тех пор никто мне не написал и не позвонил. Я даже не знаю, живут ли они там же, где прежде. А что с твоей семьей?
— У меня не осталось близких родственников. Отец умер, когда мне было три года, и я жил с матерью и дедом. Дед скончался восемь, а мать — пять лет назад. У меня два дяди по отцовской линии и множество двоюродных братьев и сестер, почти все они живут в Виргинии. Мы ежегодно встречаемся на Рождество, но Кандра терпеть не могла моих родственников, поэтому я всегда ездил один.
По тому, как он это сказал, Суини поняла, что Ричард очень любит встречаться со своими родными. Она попыталась представить шумную многолюдную семейную встречу, все участники которой рады видеть друг друга.
— Извини за дурной каламбур, — заговорила она, — но мне трудно представить семейную встречу в моей семье.
— Что ты делаешь на Рождество и в День благодарения?
— Ничего особенного. — Суини пожала плечами. — Работаю. У меня не бывает выходных.
— В таком случае мы проведем праздники в Виргинии.
— Ты хочешь взять меня с собой? — удивилась Суини.
— Еще бы! Не могу же я оставить тебя одну.
Теперь Суини не просто удивилась, эти слова поразили ее до глубины души. Она никогда не представляла себе своих будущих отношений с Ричардом. Они были для нее чем-то совершенно новым, и Суини не знала, чего от них ожидать. И уж конечно, она не думала о том, как провести праздники.
— Ты считаешь, что к тому времени мы все еще будем… — робко начала она.
— Конечно, — твердо заявил Ричард.
— Что ж… — Суини почесала нос. — Ладно.
Он усмехнулся.
— Твое воодушевление вскружило мне голову. — Ричард бросил взгляд на часы. — У меня назначена встреча, но ее можно отменить, если…
— Нет-нет, поезжай. — Суини быстро села. — Я пропарилась насквозь. Просто мне приятно сидеть у тебя на коленях.
Ричард посмотрел, какой у нее цвет лица, потом взял руку Суини, проверяя, согрелась ли она. Пальцы были теплые, и он прикоснулся к ним губами.
— Хорошо. Ты знаешь, как меня найти, если нужно. Сегодня и завтра вечером у меня деловые обеды, но конец недели свободен. — Он подмигнул. — Похоже, настало время для второго свидания.
В тот вечер Кандра вернулась домой в половине двенадцатого. Обычно она любила посещать вечеринки, но сегодня ей было не до веселья, хотя среди гостей оказалось немало хороших знакомых. Как ни старалась Кандра, она не могла отделаться от мыслей о завтрашнем дне. Завтра она подпишет условия развода, и лучшая часть ее жизни останется в прошлом. Скорее всего она больше никогда не увидит Ричарда. Может, когда-нибудь ей встретится мужчина, хоть чуточку похожий на него, но Кандра в этом сомневалась.
Ричард победил. Во всякой борьбе есть победитель и побежденный, и побежденной оказалась Кандра. Она потерпела сокрушительное поражение, поскольку с самого начала ее игра была обречена на провал. Если бы она дала Ричарду свободу, не поднимая лишнего шума, если бы проявила хоть каплю великодушия, он был бы более щедр. На Ричарда нельзя давить — не тот он человек.
Кандра чувствовала смертельную усталость. Она не сомневалась, что Карсон достанет деньги, но даже это не давало ей уверенности в будущем.
Кандра не любила возвращаться в темную квартиру и уходя оставила включенными лампы в прихожей и гостиной. Когда-то темнота в доме не пугала ее, ведь рядом с ней был Ричард. Иногда одиночество становилось невыносимым, и тогда Кандра приглашала на ночь Кая, но сегодня она предпочла остаться одна, не желая делить с ним ложе. Казалось, Каю понравилось, как с ней обошелся Ричард. «Я его уволю, — решила Кандра. — Его внешность — ценное достояние для салона, но в Нью-Йорке полным-полно привлекательных молодых людей, жаждущих приобщиться к миру искусства, даже если для этого приходится выбирать окольные пути».
Кандра положила свою маленькую, вышитую бисером сумочку на столик у двери и заперла замки. Стуча каблуками по плиткам на искусственного мрамора, она пересекла прихожую и ступила на пышный светлый берберский ковер, расстеленный в гостиной. Уловив уголком глаза какое-то движение, Кандра рывком повернулась, на мгновение потеряв от испуга дар речи.
— Как вам удалось проникнуть в дом? — спросила она, прижимая руку к груди, чтобы унять сердцебиение.
— У меня есть ключ. Очень удобно, не правда ли?
— Ключ? Не лгите. Откуда у вас ключ от моей квартиры?
— Есть одна старая пословица — мир не без добрых людей.
— Перестаньте молоть чепуху. Ключ от этой квартиры есть только у меня.
— Очевидно, вы заблуждаетесь, моя дорогая.
Самодовольство незваного гостя действовало Кандре на нервы. Она опустила глаза и с легким презрением спросила:
— Вы что — собрались на костюмированный бал или по ошибке решили, что сегодня День всех святых?
— Если кто-то из нас и совершил ошибку, то не я, а вы.
Изображать неведение уже не имело смысла. К тому же Кандра слишком устала, чтобы притворяться.
— Я сделала это из-за денег. Тут нет ничего личного. Мне нужны деньги, много денег, и у меня нет другого способа достать их. В дальнейшем это не повторится.
Ее уверения не были услышаны.
— Уж не думаете ли вы, будто я позволю отнять у меня то, что составляет смысл моей жизни?
— Вы прекрасно знали, во что ввязываетесь, поэтому не изображайте из себя жертву.
— Я знаю одно, что если здесь будет жертва, ею окажусь не я. — Слова прозвучали мягко, почти безмятежно, однако и они не достигли цели.
Внезапно испугавшись, Кандра отступила на шаг.
— Не прикасайтесь ко мне! Вон из моего дома!
— Здесь распоряжаюсь я. — Рука в перчатке поднялась, и в ней сверкнул кухонный нож с длинным лезвием.
Мгновенно приняв решение, Кандра метнулась влево, словно собираясь бежать к двери, но тут же бросилась вправо и потянулась к телефону. Трубка соединялась с аппаратом проводом; предпочитая элегантность удобству, Кандра выбрала изысканную европейскую настольную модель. Не успела она нажать девятку, как острие ножа полоснуло ее по руке. Кандра вскрикнула, отшатнулась и, зацепившись правым каблуком за ножку телефонного столика, повалилась на спину. Взвыв, она перекатилась на живот и даже умудрилась вскочить на ноги, но в тот же миг нож вонзился ей в спину. От захлестнувшей ее боли, ледяной и вместе с тем обжигающе-горячей, Кандра едва не потеряла сознание.
Глаза ее застилал туман, но Кандра с отчаянной решимостью бросилась прочь от сверкающего лезвия.
— Нет, нет, не надо, — залепетала она и, пошатнувшись, попыталась перебраться через спинку дивана, чтобы выиграть немного времени, но у нее уже подгибались ноги.
Изящная туфля на высоком каблуке скользнула по ковру, и щиколотка Кандры подвернулась с тошнотворным хрустом; ее пронзила такая острая боль, что она почти забыла про рану в спине. Туфля свалилась с ноги, и Кандра упала на четвереньки. Еще один язык холодного огня лизнул ее тело под правой лопаткой. И еще один, на сей раз ниже и сбоку.
Все тело Кандры напряглось и забилось в конвульсиях. Она не могла даже закричать. Ее рот широко раскрылся, беззвучно хватая воздух, но легкие уже отказывались подчиняться. Каким-то образом женщине удалось вновь перевернуться, приподняться на руках и коленях и поползти. Это потребовало нечеловеческого напряжения, но Кандра знала, что ее усилия тщетны. Она все поняла.
Распластавшись на толстом ковре, женщина слабо дернула ногой, словно защищаясь. Сквозь темную пелену она увидела, как вновь блеснуло опускающееся лезвие ножа, и ухитрилась приподнять левую руку. Кандра почувствовала удар, но боли не было. За первым последовал второй, на сей раз в грудь, и ее ребра хрустнули. Еще один удар, нацеленный в мягкие ткани живота…
Кандра судорожно открыла рот и забилась на ковре, как рыба, выброшенная на берег. Время словно замедлило свой ход и потянулось с черепашьей скоростью. А может, это ей только почудилось. Ужасная боль отступила, сменившись нарастающей апатией. Должно быть, что-то случилось с освещением; Кандра различала лишь тусклый отблеск света, просачивающийся сквозь кромешный мрак. Надо двигаться… нож… нож куда-то подевался. Кандра лежа и в темноте, чувствуя, как ее тело пронизывает странный холод, а сердце бьется все медленнее… медленнее… и наконец останавливается.