Страница 92 из 93
С ней все получилось почти так же легко, как с ребенком. Она лишь тихо шагнула вперед и схватила сзади за шею женщину, наклонившуюся над краем ванны. Навалилась своим весом, чтобы удерживать ее голову под водой. Все закончилось неожиданно быстро.
Не оглядываясь, она вышла прочь, ощущая, как приятное чувство удовлетворения растекается по всему телу. Теперь Кристиан не сможет быть счастлив.
~~~
Патрик посмотрел на рисунки — теперь он все прекрасно понимал. Две фигуры, большая и маленькая. Кристиан и Алиса. И черные фигуры рядом — куда более темные.
Кристиан взял вину на себя. Патрик только что разговаривал с Рагнаром, который это подтвердил. Когда Алиса добралась в ту ночь до дома, они подумали, что ее изнасиловал Кристиан. Они проснулись от крика, и когда спустились вниз, чтобы посмотреть, что происходит, то обнаружили Алису на полу в холле. На ней была только юбка, лицо окровавленное и опухшее. Они кинулись к ней, а она прошептала одно слово:
— Кристиан.
Ирен понеслась в его комнату, вытащила его из кровати, почувствовала запах алкоголя и тут же сделала выводы. В тот момент и сам Рагнар подумал то же самое. Но сомнения не покидали его. Возможно, поэтому он продолжал посылать Кристиану рисунки Алисы. Он никогда не был до конца уверен в его виновности.
Йоста и Мартин вовремя успели задержать Эрика. Патрик только что получил от них рапорт, что они выехали из «Ландветтера». Уже что-то. Оставалось выяснить, что можно сделать по прошествии стольких лет. Во всяком случае, Кеннет больше не будет отмалчиваться, в этом Патрика заверила жена. К тому же Эрику придется объясняться по поводу своей экономической деятельности. Какое-то время ему так или иначе придется провести за решеткой, но в данной ситуации это мало утешало.
— Газеты начали обрывать мне телефон! — заявил вбежавший Мелльберг, сияя, как начищенный кофейник. — Все только и говорят что об этой истории. Публикации очень полезны для имиджа нашего участка.
— Наверняка, — вяло согласился Патрик, не сводя глаз с рисунков.
— На этот раз мы отлично поработали, Хедстрём! Я просто должен это сказать. Конечно, поначалу дело шло туго, но когда мы решили прибавить темп и проделали оперативную работу, пошли надежными, проверенными методами, успех не заставил себя ждать!
— Да-да, — проговорил Патрик. Сегодня у него не было сил раздражаться на Мелльберга. Он потер ладонью грудную клетку. Там по-прежнему болело. Наверное, он ударился сильнее, чем ему показалось поначалу.
— Пойду в свой кабинет, — сказал Мелльберг. — Только что звонили из «Афтонбладет», так что с минуты на минуту проявится и «Экспрессен».
— Угу, — проговорил Патрик, продолжая тереть грудь ладонью. Проклятье, как больно! Может быть, ему полегчает, если он немного пройдется.
Он поднялся и вышел на кухню. Как всегда, кофе закончился как раз тогда, когда он вознамерился выпить чашечку. Паула вошла следом за ним.
— Мы закончили там. Я просто ошеломлена. Никогда бы не подумала.
— Не-а, — пробормотал Патрик. Он понимал, что разговаривает невежливо, но на него навалилась невероятная усталость. Он не в силах говорить об этом деле, не в силах думать об Алисе и Кристиане, маленьком мальчике, который охранял тело мертвой матери, загнивающее на летней жаре.
Не сводя глаз с кофеварки, Хедстрём отмерил несколько мерок. Сколько он положил? Две или три? Он уже не помнил. Попытался сосредоточиться, но очередная мерка просыпалась мимо. Он зачерпнул еще кофе из пакета, но тут в груди кольнуло, и он охнул от боли.
— Патрик, что с тобой? Патрик?
Он слышал голос Паулы, но тот доносился откуда-то издалека. Патрик проигнорировал его, собираясь насыпать в кофеварку еще кофе, но рука ему не повиновалась. Перед глазами сверкнуло, и боль в груди стала в тысячу раз острее. Он успел подумать: что-то не так, это что-то плохое.
Затем все погрузилось в черноту.
— Так он посылал угрозы сам себе?
Анна заерзала на стуле. Ребенок в животе давил на мочевой пузырь, и на самом деле ей давно пора было сходить в туалет, но она не могла оторваться.
— Да, и другим тоже, — ответила Эрика. — Не знаю, получал ли угрозы Магнус. Скорее всего, нет.
— Но почему все это началось, когда он стал работать над книгой?
— Опять же, это всего лишь догадки. Но, по мнению Турвальда, он мог обнаружить, что принимать лекарства и одновременно писать книгу довольно трудно. Препараты от шизофрении дают серьезные побочные эффекты, такие, как усталость и медлительность, — ему было трудно сосредоточиться над книгой. Моя догадка заключается в том, что он перестал их принимать, и тогда его болезнь, которую многие годы удавалось сдерживать, снова активизировалась. Обострилось и раздвоение личности. Главным объектом ненависти для Кристиана стал он сам — видимо, оказался не в состоянии справляться с тем чувством вины, которое с годами становилось все больше. Так что его личность разделилась на две: Кристиана, который пытался все забыть и жить нормальной жизнью, и Русалку, или Алису, которая ненавидела Кристиана и напоминала ему о его поступках.
Эрика снова и снова терпеливо все объясняла. Понять такое было непросто — на самом деле почти невозможно. Турвальд подчеркнул, что болезнь редко принимает такие острые проявления. Случай достаточно необычный. Однако и жизнь у Кристиана была необычная. Ему пришлось пережить такое, что сломило бы и самого сильного.
— Именно поэтому он и покончил с собой, — сказала Эрика. — В оставленном им письме сказано, что он должен спасти их от нее. И единственный способ — дать ей то, чего она желает. То есть его.
— Но ведь это он сам написал слова на стене в детской, он сам был источником угрозы!
— Именно так. Когда он понял, что любит своих сыновей, то осознал, что спасти их можно только одним способом — устранить того, из-за кого она стремится причинить им вред. То есть его самого. В его представления Русалка — реальное существо, а не плод фантазии. Она существовала на самом деле и хотела убить его семью, как она лишила жизни Марию и Эмиля. Так что он спас их, принеся в жертву собственную жизнь.
Анна смахнула слезинку.
— Какой ужас!
— Да, ужасная история, — кивнула Эрика.
Снова раздался резкий звонок, и Эрика раздраженно схватила телефон.
— Ну, если это опять проклятые журналисты, то я… Эрика Фальк! — Ее лицо прояснилось. — Привет, Анника! — Затем лицо ее снова изменилось, она тяжело задышала. — Что ты говоришь? Куда его увезли? В Уддеваллу?
Анна встревоженно посмотрела на сестру. Рука Эрики, державшая телефон, задрожала.
— Что случилось? — спросила Анна, когда Эрика положила трубку.
Эрика сглотнула. Ее глаза заполнились слезами.
— Патрик упал в обморок, — прошептала она. — Они подозревают, что у него инфаркт. Его отправили на «Скорой помощи» в Уддеваллу.
На мгновение Анна замерла. Но затем в ней взяла верх ее активная сторона. Она резко поднялась и направилась к двери. Ключи от машины лежали на комоде в холле, и она прихватила их по дороге.
— Мы едем в Уддеваллу. Пошли. Я поведу.
Эрика молча последовала за ней. Ей казалось, что весь мир вокруг нее рухнул.
Луиза рывком выехала на дорогу, так что камешки полетели из-под колес. Надо торопиться. Самолет Эрика улетает через два часа, а она хотела быть на месте, когда его задержит полиция.
Она ехала очень быстро. Ей пришлось превысить скорость, если она хочет успеть вовремя. Однако, доехав до заправки, Луиза вспомнила, что оставила дома бумажник. Бензина явно не хватит до Гётеборга, поэтому она громко выругалась и резко развернулась на перекрестке.
Она потеряет время, вернувшись домой за бумажником, но у нее нет выбора.
Но до чего же приятно держать ситуацию под контролем! Эта мысль не покидала Луизу, когда она проносилась по улочкам Фьельбаки. Она чувствовала себя совсем другим человеком. Приятная расслабленность и уверенность в себе. Ощущение власти сделало ее красивой и сильной. Мир казался прекрасным, и впервые за много лет он принадлежал ей.