Поле боя - Арктика.

И тут срабатывают установленные вдоль до­роги «монки»! МОН-50 — мина осколочная, на­правленного действия, заряд — пятьдесят кило­граммов. Каждая такая мина снабжена датчиком движения и микропроцессорными блоками, синхронизирующими подрыв. Страшная мина. «Умная мина». По обе стороны участок доро­ги вздыбливается огненно-дымными фонтана­ми, стальные веера осколков секут живую плоть и металл. На лесной дороге лопается огненный пузырь, потом — еще один. Рванули баки с со­ляркой. Рев пламени заглушается воплями вре­менно живых. Заводят свою смертоносную песнь пулеметы, расчетливо бьют снайперы. Хотя в дан­ном случае — это лишь акт милосердия, быстрая и легкая смерть. Воздух прочерчивают реактив­ные струи одноразовых гранатометов — даром, что ли, с собой брали...

В течение нескольких минут от подкрепления террористам не остается ничего — только гро­мадное пятно гари. Полыхают задетые деревья — а вот их жалко, пострадали зря в извечной чело­веческой грызне.

Кодированное сообщение о ценном грузе уже отправлено. Поэтому «Касатка» возвращает­ся в серьезной компании сразу двух «Аллигато­ров» — ударных вертолетов специального назна­чения Ка-52, принятых на вооружение ВВС и ФСБ России. Таких «зубастеньких» обижать себе до­роже — сожрут и не подавятся. На каждом — ма­логабаритный радар, оптико-локационная и те­пловая системы наведения. Вооружение: мощная 30-миллиметровая пушка 2А42, такие на БМП устанавливают. Да еще две по восемь пусковых установок сверхзвуковых ракет с лазерным на­ведением противотанкового комплекса «Атака» и два блока неуправляемых реактивных снаря­дов. Короче — хрен рыпнешься.

Обе боевые машины заложили над местом по­садки крутой вираж, в то время как «Касатка» по­шла на снижение. Бойцы спецназа вместе с осво­божденными заложниками и с тремя пленными террористами загрузились в вертолет.

— Подрывай все здесь на хрен! — обратился полковник к взрывнику.

— Уже. — Тот нажал на миниатюрном пульте комбинацию клавиш. Сорок секунд.

— Ясно. — Полковник повернулся к терро­ристам. — Итак, начнем допрос с пристрастием. Химию мы уже использовать не можем. — Он по­смотрел на Дока. — Остается физика.

Вертолеты уже набрали высоту и на хорошей скорости уходили от места проведения спецопе­рации. Им вслед упруго стеганула ударная волна, позади вертолетов распустились гигантские ог­ненные бутоны взрывов, на секунду оттенив трой­ку вертолетов.

— Итак, вопрос, — продолжил «задушевную бе­седу» полковник Симонов. — Что за карта была у вашего кореша, который подорвал себя грана­той? Времени на раздумья я не даю.

— Я это, я не знаю...

— Неправильный ответ.

Полковник ухватил террориста за грудки, под­тащил к открытой двери грузовой кабины и спих­нул вниз. Душераздирающий крик террориста уто­нул в свисте воздушного потока.

В грузовую кабину высунулся второй пилот:

— Товарищ полковник, вас командир пары при­крытия вызывает! — Уровень шума в салоне верто­лета был совсем небольшим, и люди переговарива­лись между собой, лишь слегка повышая голос.

Полковник нахлобучил массивный вертолет­ный шлем, висящий на специальном кронштейне на переборке между салоном и кабиной пилотов.

— Полковник, прием, это командир прикры­вающей пары «Аллигаторов». У вас там все в по­рядке? У тебя из вертолета что-то выпало.

— Все нормально. Избавляемся от «балласта нации», как говорят наши друзья-бандеровцы.

— А, ну тогда лады. Продолжайте в том же духе.

Полковник Симонов повесил шлем на крон­штейн и снова повернулся к оставшимся терро­ристам.

— Повторяю вопрос.

— Йа-йа... Я скажу! — Бандеровец от страха аж заикаться стал. — Это... Карта, морская, на ней схема... Готовится захват корабля, боевого корабля в Крыму... Это все... Это все, что я знаю!