Страница 28 из 102
Конечно, у Лизюкова были определённые основания не слишком доверять тому, что он услышал на КП относительно сложившейся к ночи обстановки. Из донесений своих частей он знал, что его танковые бригады и 2 мсбр, что действовали совместно со 167 сд, встречают сопротивление и подвергаются сильному обстрелу на той самой высоте 188,5, которую, если верить донесениям штаба 167 сд, её части уже прошли. Но доказать, что информация из штаба 167 сд является ошибочной и не соответствует действительности, ему было трудно. Чибисов опять мог заподозрить его в недостатке решимости и неспособности заставить подчинённых выполнить приказ и скорее поверить бравым донесениям штаба «возглавившей» наступление дивизии, чем «отстающему от пехоты» командиру 2 ТК с уже подмоченной репутацией.
Однако бой продолжался и ночью, и, оторванные Чибисовым от своих частей, командир и комиссар 2 ТК оказались в положении, когда могли судить об изменениях в обстановке только по информации офицеров опергруппы штаба армии. Те, в свою очередь, получали её от подчинённых частей и не имели ни времени, ни возможности её проверить. Тем не менее в документах штаба опергруппы полученные из частей донесения выдавались уже за совершенно достоверные. Одним из последних перед отъездом Лизюкова и Ассорова из Лукино было новое донесение из штаба 167 сд, выдержки из которого приведены немного ниже. Для вывода о том, что на пути 2 ТК уже не осталось естественных препятствий с организованной ПТО противника, это повторное донесение, пожалуй, было решающим.
Впоследствии, наконец-то разобравшись, чего стоили бодрые донесения о продвижении и якобы занятых дивизиями передовых рубежах, начальник штаба 38-й армии (бывшей опергруппы Чибисова) с негодованием писал: «Недопустимая распущенность, недисциплинированность и отсутствие чувства ответственности в штабах дивизий, допущенные в момент управления войсками опергруппы штаба фронта, привели к игнорированию требования штаба армии и почти к абсолютному неведению в обстановке на фронте, исключающему правильное, своевременное реагирование на ход операции» [197]. (Выделено мной. — И. С.) Но произошло это только потом… А в то раннее утро штаб армии, не перепроверив поступившее донесение, выдал его Лизюкову за «чистую монету».
К 6 часам утра, сообщали из штаба 167 сд, два передовых полка дивизии на правом фланге вышли на юго-западную опушку рощи южнее выс. 188,5, оказавшись «у развилки дорог на безымянной высоте в 4 км западнее Каверье» [198], а на левом фланге захватили овраг с рощей юго-западнее Чуриково и передовыми частями дошли «до водораздела» на высоте юго-восточнее [199]. Получалось, что вечернее донесение полностью подтверждалось, и за ночь пехота 167 сд не только не отошла назад, но и продвинулась вперёд, и путь для 2 ТК до поворота на Медвежье был уже свободен.
С такой «достоверной» информацией Лизюков и Ассоров отправились с КП Чибисова назад, в Большую Верейку, чтобы как можно скорее организовать выход 26 и 27 тбр к «сражавшемуся»у Медвежьего 89 тб. Не пробиваться с боем, не прорывать вражескую оборону, а, как написано в документе, «выдвигаться по маршруту» [200], словно речь шла о простом марш-броске в назначенный район.
Никто из них ещё не знал тогда, что этот роковой «маршрут» вскоре приведёт их не к 89 тб, а к затаившимся в засаде немецким противотанковым орудиям…
(Первоначальный вариант опубликован в журнале «Военно-исторический архив», сентябрь 2006 г.)
Вопрос о гибели и захоронении генерала Лизюкова волнует исследователей уже не одно десятилетие. Когда в студенческие годы я заинтересовался темой боевых действий под Воронежем в годы Великой Отечественной войны и начинал собирать материалы о боях лета 1942 года, доступные тогда источники и литература о гибели генерала Лизюкова сообщали крайне мало и представляли примерно следующую картину событий: обескураженный неудачей наступления, генерал сам сел в танк и лично пошёл в атаку, в которой и погиб… В военной энциклопедии я нашёл дату гибели Александра Ильича Лизюкова — 25 июля 1942 года. За датой гибели в тексте следовала странная формулировка — «близ села Медвежье» [201], из которой нельзя было однозначно понять: погиб генерал близ села Медвежье или же похоронен там.
Другие источники были тогда мне, студенту советской эпохи, недоступны, и я принял на веру официальные данные уважаемой энциклопедии. Но уже в то время в результате исследовательской работы и многочисленных походов по местам боёв, где мне часто доводилось беседовать с местными жителями, я серьёзно усомнился в том, что в июле 1942 года генерал Лизюков действительно мог быть похоронен в Медвежьем. Основанием для такого вывода были простые логические рассуждения.
Село Медвежье находилось тогда в тылу немецких войск примерно в 15 километрах от линии фронта, и было трудно представить себе, чтобы погибшего на передовой генерала возможно было похоронить в немецком тылу. Из разговоров с местными жителями я узнавал самые разные, порой невероятные версии о гибели и месте захоронения генерала Лизюкова, перечислять которые сейчас не имеет смысла. Из всего услышанного тогда я сделал вывод, что, скорее всего, генерал Лизюков был похоронен в селе Большая Верейка, но могила его странным образом затерялась…
Шло время, я продолжал заниматься исследовательской работой и собирал всё больше материалов по интересующей меня теме. И все эти годы мне не давал покоя один из главных для меня вопросов: что случилось с 5-й танковой армией и генералом Лизюковым? Я понимал, что изданная к тому времени литература мемуарного и исторического характера не даёт полной ясности в этом вопросе, а некоторые авторы, вероятно, грешат против истины, поэтому узнать, что же было на самом деле, я смогу, работая с архивными документами. На излёте советского времени я получил доступ в Центральный архив Министерства обороны, где долгое время исследовал имеющиеся там архивные материалы, а спустя годы смог изучить и трофейные немецкие документы в национальном архиве США. Сопоставляя все эти документы с опубликованными ранее работами разных авторов, можно, на мой взгляд, наиболее полно и основательно судить о том, где же всё-таки могут покоиться останки генерала Лизюкова.
Начнём с обстоятельств гибели Александра Ильича. В нашей мемуарной литературе по этому вопросу существует самый настоящий разнобой. Попробуем выяснить, где же истина. Чтобы лучше понять суть разногласий и противоречий, надо сказать о том, что авторы послевоенных публикаций не знали или не учитывали хронологической последовательности, в которой летом 1942 года проходило выяснение судьбы генерала Лизюкова, а это, в свою очередь, привело к неясностям и даже искажениям в этом вопросе. Следует помнить, что в конце июля 1942 года вопрос о судьбе генерала Лизюкова был во многом неразгаданной загадкой.
Фактически для штаба 2 ТК, равно как и для штаба всего Брянского фронта, командир 2-го танкового корпуса генерал-майор Лизюков 23 июля 1942 не погиб, а пропал без вести. К тому времени он уже не был командующим 5-й танковой армией, расформированной пятью днями раньше, но большинство бойцов и командиров, воевавших тогда на этом участке фронта, об этом не знали и по-прежнему считали его командующим армией.
Что же произошло 23 июля 1942 года? Рано утром в тот день генерал-майор Лизюков вернулся в корпус от командующего опергруппой Брянского фронта генерал-лейтенанта Чибисова. Наступление 2 ТК проходило неудачно, Чибисов в категоричной и грубой форме требовал продвижения вперёд, не желая слушать объяснения Лизюкова. После тяжёлого разговора и полученного приказа лично возглавить наступление Лизюков приказал командиру 27 тбр быстрее выдвигать бригаду вперёд, сказал, что пойдёт следом, и на приготовленном ему танке КВ 27 тбр выехал вместе с полковым комиссаром Ассоровым из Большой Верейки [202]. В штабе корпуса знали, что командир пошёл вперёд вместе с 26 и 27 тбр на соединение с ушедшей в прорыв сутки назад 148 тбр, от которой не поступило за всё это время никаких известий. Поэтому отсутствие командира корпуса в штабе в течение всего дня 23 июля не вызвало у штабных работников серьёзной тревоги: Лизюков, полагали они, руководит боем корпуса из своего танка в боевых порядках бригад.
197
ЦАМО. Ф. 202. Оп. 5. Д. 258. Л. 10.
198
ЦАМО. Ф. 202. Оп. 5. Д. 251. Л. 8.
199
Там же.
200
ЦАМО. Ф. 202. Оп. 50. Д. 1. Л. 304.
201
Советская военная энциклопедия. М.: Воениздат, 1977. С. 645.
202
ЦАМО. Ф. 202. Оп. 50. Д. 1. Л. 304.