Наколдованная любовь

— Ты чего, блажная? — кажется, сегодня у неизвестного типа были все шансы побить жизненные рекорды по удивлению в самые краткие сроки, а все благодаря странной девице, чем язык молотил вообще невесть что. — Они вам сонную хмарь подсунули, чтоб ночью по-тихому удушить и вещички прибрать. Да столько дурмана набухала, что меня от одного запаха вывернуло, а ты тут порядок наводить вздумала?

— Удавить…? — враз севшим голоском переспросила девушка, еще одно фырканье незнакомца прозвучало вместо утвердительного ответа, и тогда Оля беспомощно и с явной надеждой на подсказку ляпнула: — Что же делать? Надо ведь как-то магистра разбудить.

— Не выйдет. Своих друзей ты не добудишься, они столько пива с хмарью вылакали, что до утра не поднимутся. Но я могу тебе помочь, — поразмыслив о чем-то своем, предложил собеседник и подчеркнул: — Не бесплатно.

— У меня нет здешних денег, но Ламар и магистр наверняка согласятся заплатить, — нашлась девушка, от всей души желая, чтобы такого обещания оказалось достаточно.

— Мне не нужны деньги, — почти брезгливо отказался незнакомец и потребовал небрежно, однако за этим небрежением девушке почему-то почудилась жадная надежда: — Отдашь перстень с руки.

— Если вам украшения нужны, я могу цепочку свою с сердоликом отдать, — предложила в ответ Оля, — а кольцо это — дар для невесты — я назад рыцарю Ламару вернуть должна буду, когда он камня истины коснется и с него приворотные чары спадут, случайно магистром Коренусом наложенные.

— Так вот чего вас в Фодажские леса понесло. Значит, к камню истины идете? — оживился и даже почти обрадовался неизвестный. — И дорогу знаете?

— Магистр знает, — уверенно заявила девушка, предположившая это, исходя из слов Коренуса.

— Отлично, тогда я иду с вами — вот моя плата, — назначил цену мужчина и поднял с пола фонарик. — Держи свою светилку.

Оля, не видя причин отказывать незнакомцу-спасителю в такой щекотливой ситуации, только кивнула, забирая фонарик.

— Значит так, на всякий случай, жди здесь. Я скоро вернусь, — распорядился человек таким тоном, что возражать почему-то совершенно не тянуло.

— Может, вам фонарик отдать, а то темно в доме, — стремясь хоть чем-то помочь спасителю, услужливо предложила девушка. — Батарейка свежая, он яркий, если на полную мощь включить…

— Обойдусь, — отказался странный тип и неслышно, даже доски не скрипнули, исчез, оставляя после себя легкий запах хвои, почему-то начисто перебивавший все ароматы грязного трактира.

Девушка исполнительно прислонилась к стеночке и приготовилась ждать. Из-за двери в соседнюю комнату слышался тонкий пересвист, постоянно перекрываемый мощными раскатами громоподобного рыцарского храпа с другой стороны. Ночуй они в одной комнате, Оля не смогла бы сомкнуть глаз, так что пожилой магистр ничуть не преувеличивал, говоря о Ламаровых талантах.

Но сейчас больше звукового анализа храпа беспокоило сказанное ночным знакомцем. Как же так можно, опоить совершенно незнакомых, ничего плохого тебе не сделавших людей, чтобы ограбить и убить. Ведь они разговаривали с трактирщицей и ничего подозрительного не заметили. Ну, грубоватая малость, грязная, жадная и замотанная баба. Самая обычная на вид женщина оказалась убийцей, той жуткой породой людей, о которых даже читать или смотреть Оленьке не хотелось, она даже детективы поэтому не любила. А ведь они, трое постояльцев, могли быть и не первыми жертвами. При мысли о том, что на постели, где Оля спала только что, мог лежать и даже умереть кто-то другой, стало совсем плохо. Стараясь не думать об этом, девушка переключилась на размышления о странном мужчине. Вот, казалось бы, его стоило бояться. Напал, уколол чем-то в шею, ругался… А страха не было, было понимание, что незнакомец сделает все, что пообещал и поможет, а еще, он хоть и обзывался, а злости в голосе не было, скорей уж усталость и какая-то мягкая прохлада. Интересно будет поглядеть на него днем, а то ни вечером за ужином, ни тем более сейчас, Оля так и не могла рассмотреть толком, как выглядит их сосед по «пансиончику ужасов». Только и заприметила, что высокий, чуть ниже Ламара, не такой широкий, волосы темные и короткие, но почему-то хотелось больших подробностей.

— Все, можешь идти спать, — раздалось буквально спустя долю секунды, как Оля ощутила присутствие спасителя рядом, не расслышав его шагов.

— А эти… которые нас убить хотели? — опасливо уточнила Оля, на всякий случай прислушиваясь, не появится ли в коридоре трактирщица, вооруженная топором, как Раскольников.

— Больше не хотят, — равнодушно отозвался незнакомец.

— Вы их убили? — ужаснулась девушка, прижав ладони к щекам.

— Нет, к кровати привязал, — язвительно огрызнулся человек.

— Спасибо и извините, а то я уж было нехорошее подумала, — облегченно вздохнула Оля. — Они же преступники, их судить надо, как полагается…

— По Таравердийским законам за умерщвление путников в трактире хозяевам полагается виселица, по Веспанским умерщвление тем же способом, каким они жертву жизни лишали, — просветил собеседницу незнакомец, так и остающийся темным контуром на темном и велел: — Иди, ложись, кобылица! Я хочу отправиться к камню с самого утра!

Почему-то, невзирая на вдохновляющие подробности ожидающей преступников кары Оля ощутила дикое желание спать. Успела только вяло мотнуть головой, доползти до кровати и снова погрузилась в пучину сновидений, где ярко сверкали какие-то камни: зеленый, красный, желтый, голубой, пахло дымом и слышался уже знакомый сердитый голос:

— Да вставай же ты, кобылица, то проснешься не вовремя, то не добудишься тебя, вставай, горим!

— А? — Оля подскочила над кроватью, то ли пытаясь превратиться в кузнечика, то ли научиться летать. Ни то, ни другое не вышло, зато мотнувшаяся голова крепко врезалась в спинку кровати, сколоченной пусть без особых изысков, но на совесть. Уй, больно! Но паника, нахлынувшая после осознания сказанного незнакомцем, выгнала боль взашей. Какой тут скулеж о синяках, если пожар!

В распахнутое настежь ради свежего воздуха, окно веяло отнюдь не предутренней прохладой. Валил удушливый дым, палило жаром и виднелась ало-золотистая стена огня. Нет, действительно стена, ничего иносказательного в этом выражении, слышанном ранее Олей, не было. Огонь, насколько хватало глаз, окружал трактир высоким, выше здания, плотным кольцом и медленно приближался, пожирая все на своем пути, как чудовищная гусеница.

— Вставай, — повторил мужчина. — Я уже пробовал, через огонь не прорваться, пламя колдовское. Вся надежда на твоего магистра. Попытаемся разбудить, а если не получится, останется только в погреб спуститься и молиться Семерым, чтобы огонь только поверху шел.

Правда, скептические интонации незнакомца отчетливо подсказывали, что он на такое роскошное одолжение со стороны загадочного пламени не надеется. В свете супер-костра Оля, завязывающая подрагивающими пальцами шнурки на кроссовках, мельком разглядела лицо спасителя. Хищный, больше подошедший птице нос, длинный и острый подбородок, высокий лоб, чуть раскосые глаза. А волосы оказались вовсе не короткими, а собранными в тугой хвост, спрятанный под плащ.

— Пошли, — коротко скомандовал спаситель и, бросив последний взгляд в окно, вышел. Оля подхватила рюкзак и бегом устремилась следом за незнакомцем, который вроде бы просто шел, а все равно двигался так быстро, что его приходилось догонять.

Запертую дверь в комнату магистра, сколоченную из толстых, в полторы ладони, не меньше, досок, ночной гость, не утруждаясь поисками ключа, сорвал с петель. На кровати мирно почивал Коренус, ничуть не потревоженный пожаром, вторжением и прочими мелкими для настоящего мага, опоенного снотворным зельем, неудобствами.

— Магистр, горим! Надо спасаться! Просыпайтесь, миленький! — завизжала, запричитала Оля, бросаясь к старичку и принимаясь трясти его так энергично, что ночной колпак соскочил с лысой головы. — Магистр!!!!

Как ни сильна была власть злодейского зелья, а девичий визг оказался сильнее! Коренус зашлепал губами, заворочался и, еще не открывая глаз, свесил руку, пытаясь нашарить рукой на полу снятый на ночь шахидский пояс.