Страница 2 из 12
Осторожно поддев вторую котлету, Оля перекинула ее маньяку. Тот сглотнул и эту подачку, выдав:
— Вельшме энерага дин!
— Ешь, если хочешь все, и уходи, — девушка ткнула пальцем в миску с оставшимися котлетами и быстро попятилась.
Ноги наткнулись на маленькую табуреточку, куда Оля садилась, когда чистила картошку. Тапок угодил в щель между ножкой стола и металлическим стулом. Равновесие было безнадежно потеряно. Бедолага полетела, целясь головой в батарею. Но трепещущее тело не досталось горячему металлу, маньяк оказался быстрее. Каким-то огромным прыжком преодолел отделяющее от жертвы расстояние и сграбастал ее в объятия. Этого для перенапрягшейся психики Ольги оказалось достаточно, чтобы потерять сознание. Она уже не слышала, что из зеркала раздался крик, который, обладай девушка знанием таравердийского, расшифровывался бы так:
— Ламар! Рыцарь Ламар! Быстрее, возвращайся, врата меж мирами закрываются!
Зато сам рыцарь призыв расслышал превосходно и, подцепив со стола свободной парой пальцев миску, ломанулся назад к зеркалу. Успел вовремя! Ламар прибыл в Зал для Размышлений, не выронив ни единого предмета из законной «добычи»: щетки, розового полотенчика, беспамятной девы об одном тапке и свежих котлет.
Очнулась Оля то ли от свежего мятного запаха, то ли от горячих поцелуев, которыми осыпали ее пальчики, отчего приятное щекотное тепло растекалось по всему телу. А может, виной пробуждения были мужские голоса, ведущие совсем рядом какой-то спор на повышенных тонах.
— Она моя невеста! Я женюсь! — настаивал первый, подозрительно знакомый голос, не прерывая восхитительных поцелуев.
— Остынь, Ламар! Я тебе уже десять раз повторил, это только чары! Коренус во всем признался! — раздраженно вещал чей-то баритон в такт легким шагам справа. — Сейчас девушка очнется, и мы во всем разберемся!
— Не чары то! Я истинно сердце свое и меч к ногам возлюбленной положил! — заупрямился первый голос и сердито рявкнул почти над ухом Ольги: — Не трогай мясные шарики — подношение девы!
Кто-то слева икнул, и пробормотал явно с набитым ртом:
— Извини, рыцарь, я задумался над сутью наложенных чар и…
— И слопал ламарово подношение, — хохотнул баритон и деловито посетовал. — Лучше б ты на деву чары наложил, чтоб она не визжала, когда проснется и речь нашу понимала. А то она столь кричать горазда, впору вместо пожарного колокола на башне ставить, я едва не оглох!
— Уже, мой принц, чары спокойствия я на браслет посредника наложил и деве на руку одел, — виновато прочавкал икавший, отказавшийся способным не только лопать котлеты, но и продуктивно работать.
— Эй, Ламар, прекрати лобзать пальцы девы и отойди подалее. Никакие заклятья не помогут, если она очнется и вообразит, что ты девичьей плотью пообедать собрался. Я бы, на тебя глянув, точно так решил! — командным тоном не то в шутку, не то всерьез, предложил тот, кого поименовали принцем.
Рядом с ложем заворчали сердито, как разбуженный медведь, но целовать пальцы прекратили и отодвинулись, если верить едва уловимому колыханию воздуха.
Ольга с опаской приоткрыла сначала один глаз, а потом и второй. Она лежала на диванчике с высокой спинкой в совершенно незнакомой здоровенной комнате с такой роскошной мебелью, будто ее всю перетащили сюда прямиком из Эрмитажа вместе с картинами, паркетом, люстрами и гобеленами. В распахнутые настежь окна лился птичий щебет, запах мяты и роз.
В кресле близ диванчика сидел старичок в фиолетовой рясе с поясом, кажется, сплошь состоящим из мешочков и скляночек. Жидкая беленькая бороденка и вислые усики при абсолютно лысой черепушке делали его похожим на печального толстого козлика. Только вместо травы «козлик» схарчил котлетку и сейчас тайком облизывал пальцы и жадно косился на миску, стоящую на низком столике, где оставалась еще парочка «мясных шариков».
Худощавый красавец-блондин, обряженный так, будто собрался на маскарад в тот самый Эрмитаж или на съемки исторического кино, изучал Олю со смесью тревоги и любопытства. Кстати, юноша настолько сильно смахивал на Арамиса из старого фильма про «Трех мушкетеров», что Ольга поискала взглядом камеры и режиссера. Этого не нашла, зато уперлась глазами в квартирного маньяка.
Черноволосый загорелый мужчина баскетбольного роста и комплекции боксера среднего веса взирал на девушку с такой жадностью, будто это она была котлеткой в миске, а он месяц некормленым псом. В руке у ненормального по-прежнему была ее щетка для волос, а на плече оказалось повязано розовое полотенце.
Наткнувшись взглядом на маньяка, Оля поджала ноги и сгруппировалась в уголке дивана. А куда бежать, если ты понятия не имеешь, где оказалась, а из доступных средств самозащиты только мягкая тапочка на правой ноге, которой и комара-то не прихлопнешь? Но, что странно, приступа обычного панического ужаса, не накатило, только опасливые мурашки крались по спине и ужасно чесался нос.
— Не бойся, девица, тебе ничего не грозит, — правильно истолковав состояние девушки, пообещал блондин самым участливым тоном. Именно таким Оля в бытность свою кошковладелицей уговаривала блудную Мурку спуститься с дерева. Может, «Арамис» действительно хотел успокоить девушку по доброте душевной, но скорее всего, опасался очередного приступа неконтролируемого визга.
— Где я? — хрипло (непрерывный визг не прошел даром для голосовых связок) и опасливо спросила девушка.
— В королевском замке Таравердии, коего принцем Камелитом я именуюсь, подле тебя почтенный маг магистр Коренус сидит, а по правую руку славный рыцарь Ламар стоит, — гордо ответствовал красавчик. — Откроешь ли ты нам свое имя, о дева, гостья нашего мира?
— Оля, — машинально шепнула похищенная, не зная, что и думать о происходящем и верить ли глазам или считать странную троицу вкупе со всей окружающей обстановкой чистой галлюцинацией. Пожалуй, версия с галлюцинацией была самой успокаивающей из возможных. Если это все только кажется, то рано или поздно кто-то вызовет врачей, ей дадут хорошее лекарство и все закончится, как странный сон. На всякий случай, вдруг поможет, Ольга крепко-крепко зажмурилась и ущипнула себя на руку. Было больно, но галлюцинация не исчезла, скорее даже усилилась.
— Оля, — не то пропел, не то провыл «маньяк» с самой идиотской блаженной улыбкой, прижав к сердцу уворованную щетку и запечатлев на крае полотенчика страстный поцелуй.
От такой клоунады девушка опасливо вздрогнула, потерла покрасневшее после щипка место, мимоходом отметила наличие невзрачной тускло-серой полоски металла на запястье (неужели тот самый браслет посредника?), и на всякий случай нащупала диванную подушечку. В качестве оборонительного средства та годилась слабо, но некоторую уверенность придавала. Назвавшийся Камелитом блондинчик горестно вздохнул, задвинул слабо сопротивляющегося, подвывающего на все лады, брюнета в угол к окну и в прежней участливой манере продолжил расспросы:
— Ты, наверное, гадаешь, как здесь оказалась?
— Этот маньяк меня зачем-то притащил! — обвиняющий перст Ольги, связавшей причины и следствия, ткнул в направлении Ламара.
Если от галлюцинации не удалось отделаться и игнорировать ее не получается, значит пока надо как-то жить в ней, дожидаясь помощи от врачей. А вдруг удастся каким-нибудь образом и самой рассудок вернуть.
— Разве мог разлучиться я со своею невестой? — несказанно удивился рыцарь, не понимая, на что гневается его «прекрасная дева».
— Невестой? — обеспокоенно заблеял старичок, заерзав в кресле и зазвенев скляночками на поясе. У Оли от заявления маньяка так и вовсе на мгновение дар речи пропал.
— Невестой! — гордо подтвердил Ламар и похвастался, указывая поочередно на фактические доказательства: — Вот дар твой, любовь моя, гребень, что волос шелковых касался, плат драгоценный, которым я меч обернул, и яства, коими угостила ты меня в доме своем.
— Ты действительно подарила ему расческу, платок и предложила пищи? — озадачился блондинчик.