В августе 1941-го

«Как обеспечить бескровную высадку нашего немногочисленного десанта? Силой здесь ничего не решишь», — с этими мыслями Д. С. Комиссаров ехал на велосипеде по побережью Чалуса августовским утром 1941 г. Прошли годы, и, отмечая свое 100-летие, Д. С. Комиссаров поделился воспоминаниями:

— После мучительных раздумий я решил свести знакомство с комендантом, начальником гарнизона всех этих войск. И мы с ним так подружились на почве персидской классической поэзии, что вскоре уже вели доверительные беседы. Я убедил его в том, что идет большая группа войск, и кровопролитие будет большое.

«Что же вы предлагаете?» — спросил комендант. «Давайте мирно договоримся, — ответил я, — что мы не будем ничего плохого делать для Ирана. Войска, которые войдут, так и останутся здесь, на побережье. Никуда не пойдут. Никого не тронут».

Два дня спустя состоялась наша очередная встреча с иранским комендантом. Мы снова говорили о персидской поэзии и о том, что наша цель — только изгнать из Ирана немецких шпионов, что принесет пользу обеим нашим странам. Я приводил массу персидских пословиц по поводу дружбы и мира. И, видимо, это возымело воздействие на образованного полковника. Следующая наша встреча проходила уже в час «икс» 25 августа в порту Ноушехр, когда вдали появился дым наших кораблей. И тут комендант сказал: «Я не могу убрать войска, иначе шах меня расстреляет. Но будьте уверены, без моего приказа не раздастся ни единого выстрела».

Флотилия подошла. Наши моряки высадились. Не раздалось ни одного выстрела ни с той, ни с другой стороны. Моя задача была выполнена: вооруженного конфликта между советскими и иранскими военными в районе Чалуса удалось избежать! [337]

В результате этих умелых действий Д. С. Комисарова и других работников советского посольства в ряде пунктов иранские военные части, приготовившиеся к сражению с советскими соединениями, были расформированы (например, в Чалусе на перекрестке трех шоссейных дорог и в порту «Ноушехр», где по плану высаживался наш морской десант), а в других районах дело обошлось минимальными потерями.

Упомянутые посольские работники не только сэкономили силы нашим войскам и внесли свою лепту в успех операции в целом, но оставались некоторое время на своих местах и после приказа иранского правительства вооруженным силам Ирана о прекращении сопротивления. Тем самым дипломатические работники помогли советским войсковым частям в дислокации, обустройстве и установлении нормальных отношений с местными властями.

Выступая на научно-практической конференции в МГИМО 29 октября 1999 г., академик С. Л. Тихвинский вспоминал: «До ввода войск посольству СССР в Тегеране было поручено направить своих сотрудников на север Ирана, ближе к тем пунктам, через которые ожидалось вступление в Иран советских войск, с целью разъяснения местным иранским властям мотива ввода в страну советских войск; следовало заверить представителей властей и население, что ввод войск не направлен против иранского народа, и тем самым максимально обеспечить частям Красной Армии выполнение поставленных перед ними задач. Выполнение данного поручения сотрудниками посольства в Иране было сопряжено с немалыми трудностями и подчас с непосредственной угрозой их жизни со стороны немецкой агентуры среди местной администрации северных провинций Ирана и даже со стороны многочисленных немецких граждан, обосновавшихся под различными предлогами вблизи советской границы».

Свою лепту в успех проведенной операции внесла разведка. Накануне вторжения советская агентура умело поработала среди армейских кругов, убедив многих иранских офицеров в бессмысленности сопротивления. В Иран были направлены молодые сотрудники разведки, бывшие выпускники Ленинградского университета — ранее упомянутый С. Тихвинский (в будущем академик, крупнейший советский историк!) и М. Ушомирский. Последний сыграл важную роль в быстром и бескровном захвате контролировавшейся абвером радиостанции иранской армии в Мешхеде [338].

В августе 1941 г. резидентом советской разведки становится И. И. Агаянц. Этот 30-летний молодой человек к этому времени имел за плечами уже богатый опыт выполнения спецопераций: 12 лет во внешней разведке говорили о многом. В Иране И. И. Агаянц действовал под необычным для советского разведчика псевдонимом «Форд».

Дуэль с абвером и СД требовала высокого профессионализма, интеллекта, лучшего знания менталитета иранцев, персидского языка и многого другого.

А задачи перед разведкой, как мы видим, стояли серьезные. Определить сильные и слабые стороны иранской армии, выявить и нейтрализовать действующую в ее рядах германскую агентуру, внедриться в националистические профашистские организации, предотвратить возможный государственный переворот, террористические действия и акты саботажа. Крайне важно было установить тесные контакты с дружественно настроенными к СССР иранцами, с представителями племен и национальных меньшинств.

За короткий срок, буквально за два-три месяца до начала операции советская разведка собрала исчерпывающие сведения об иранской армии: о численности, командном составе, боеспособности и разведывательных возможностях дислоцированных в Иранском Азербайджане частей. Генеральному штабу был предоставлен список офицеров, занимавшихся сбором разведывательной информации об СССР. Советские спецслужбы заполучили детальный генеральный план города Баку, составленный иранской военной разведкой, куда были включены мельчайшие детали.

Весьма полезной для советского командования оказалась 35-страничная «Краткая справка о Южном Азербайджане», составленная по спецзаданию секретаря ЦК КП Азербайджана М. Дж. Багирова. В этой справке содержался краткий исторический обзор, детальный анализ данных о Южном Азербайджане и его границах, населении, городах и населенных пунктах, культурном уровне населения, сельском хозяйстве, земледелии и землепользовании, торговле, национальном устройстве, умонастроениях [339].

В ходе самой иранской операции советской разведке предстояло решить еще одну деликатную задачу: наладить связь с британскими партнерами — установить линию «Контакт». Английская разведка обладала серьезными позициями в Иране, имела широкую шпионскую сеть и годами налаженные «доверительные отношения» в правящих кругах. Совместные действия с британцами позволили бы работать более эффективно. Обе разведки могли мы обмениваться важной информацией, проводить совместные операции и т. д.

Но это было непросто. Как ранее говорилось, недоверие и подозрительность двух спецслужб друг к другу сохранялись на протяжении всей войны. Претензии были у обеих сторон, и в ряде случаев они были небезосновательны. Характерный пример: ни советская, ни британская разведка не выдавали коллегам имена своих информаторов. Обе спецслужбы руководствовались незыблемым правилом: делать прежде всего то, что выгодно для своей страны. И это вполне понятно. Вспомним знаменитую фразу У. Черчилля: «Моя страна не права, но это моя страна».

Скажем прямо и честно: советские разведчики действовали в Иране достаточно активно, и заброска агентуры осуществлялась еще до начала Великой Отечественной войны.

Из рассказа Федора Александровича Галимова о том, за что он получил свой первый «солдатский орден»: «С начала 1940 г. в разведшколе мы изучали персидский язык, географию этой страны, быт населения — вплоть до переодевания в иранскую одежду. Со мной работал майор Мухаммед Али, его настоящую фамилию я не знаю. На наши вопросы — для чего все это нужно — инструкторы отвечали: „чтобы ловить и допрашивать перебежчиков“. В мае 1941 г. школу подняли по тревоге. Мы получили приказ: отправляться на юг, в район Нахичевани. Здесь нас стали готовить к переходу границы Ирана. В начале июня я оказался в Иране. Переход не был сложным, поскольку там жили родственники местных жителей, и они часто гостили друг у друга. Таким родственником я и прикинулся. Сначала шел с удочками, а когда добрался до Тегерана, стал „сапожником“, нес ящик с инструментом. В иранской столице зашел к купцу, работавшему на советскую разведку. Тот снабдил меня документами. Дальше путь лежал к Каспийскому морю, где была назначена встреча с наставником, Мухаммедом Али. Встретившись с майором, я узнал, что целью моего заброса в Иран было предупреждение возможного немецкого десанта. Агентура донесла, что немцы готовят взрывы на нефтепромыслах Баку. Наши разведчики обнаружили на берегу Каспийского моря катер со взрывчаткой. Выйдя на связь со штабом, мы получили приказ уничтожить объект, и 21 июня катер был взорван. За эту операцию меня наградили медалью „За боевые заслуги“. В наградном листе так и было написано: „За спасение нефтепромыслов Баку“» [340].

337

Личный архив А. Соболевой. «Никогда не сдавайтесь перед трудностями». К 100-летию со дня рождения Д. С. Комисарова.

338

Судоплатов П. А.Разные дни тайной войны и дипломатии. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. С. 303.

339

Гасанлы Дж. П.Указ. соч. С. 17.

340

Вечерняя Казань. 21 июня 2006 г. № 98. С. 1.