Страница 28 из 78
«Иранское правительство с первого дня войны между СССР и Германией стало проводить ряд военных мероприятий. Эти мероприятия в основном сводятся к следующему: усиление ряда гарнизонов в северных районах Ирана (районы Ардебиля, Астары, Тебриза, Маку, Решта) как путем частичной мобилизации запасных (три возраста), так и отправки туда воинских частей из центральных районов Ирана, мобилизация конного состава, завоз в значительном количестве вооружения и снаряжения из центральных складов в областные (из Тегерана в Мешхед и Тебриз), усиленное строительство аэродромов и казарм, ремонт и расширение дорог (Пехлеви, Решт), завоз и сосредоточение запасов продовольствия и фуража в этих же районах, создание запасов горючего путем заказа военного министерства Англо-иранской нефтяной компании на поставку 10 000 т автобензина с доставкой его в Тегеран — Тебриз в пятидневный срок», — докладывал в Москву A. A. Смирнов [225].
Кроме вышеназванных иранское правительство приняло еще ряд дополнительных мер: в армейских частях проведены ночные занятия с боевыми стрельбами, летчиков стали лихорадочно обучать ночным полетам и технике бомбометания. Стали реальностью нарушения советского воздушного пространства. Так, в одну из августовских ночей 1941 г. на перехват самолетов, пересекших границу на бакинском направлении, был поднят И-153, пилотируемый будущим дважды Героем Советского Союза А. Ворожейкиным. Истребитель сорок минут бороздил ночное небо, однако противника не обнаружил. На рассвете пограничники доложили о поимке двух парашютистов [226].
На Каспийском побережье в районе Решт — Пехлеви по приказу шаха были установлены тяжелые орудия. Для маскировки этих мероприятий иранцы пустили слух, что усиление военных гарнизонов на советско-иранской границе проведено с целями, во-первых, воспрепятствовать потоку беженцев из СССР, которые в случае германского проникновения на Кавказ могли бы устремиться в Иранский Азербайджан; во-вторых, якобы для предотвращения выступления курдских племен в районе Маку.
Тем временем иранцы дали ответ на ноты от 19 июля 1941 г. Один за одним союзники получили два меморандума (один 29 июля, другой 21 августа), в которых иранское правительство попыталось заверить, что тщательно следит за поведением всех иностранных подданных и что «невозможно себе представить возникновение опасности со стороны ограниченного количества немцев, о которых известно, чем они занимаются». Так, в ноте от 21 августа иранское правительство отмечало: «Как всегда указывалось при переговорах, шахиншахское правительство на основе политики нейтралитета, которой оно придерживается и о которой оно заявило с самого начала войны, не может, вопреки существующим правилам и вразрез с договорами, принять по отношению к подданным какого-нибудь государства огульно такие меры, которые заставили бы его отойти от линии нейтралитета» [227].
Если быть кратким, то мотивы, по которым иранцы отказывались принять требования Англии и СССР, сводились к тому, что:
• во-первых, демарш союзников носит ультимативный характер;
• во-вторых, требования ущемляют суверенитет Ирана;
• в-третьих, удаление немцев из Ирана нарушит позицию строгого нейтралитета.
Формально иранцы были правы. Но и союзники не собирались отступать.
В те дни в иранских газетах можно было прочесть что угодно. Публиковались статьи о ходе переписи населения, о лекциях, организованных Главным управлением пропаганды [228], о выборах в меджлис, об очередных великих стройках, но информацию о требованиях союзников найти в них было невозможно.
«Эттелаат» и другие газеты по-прежнему трубили о силе германского оружия, о том, что немцы готовят на советско-германском фронте очередное наступление. По-видимому, иранские правители не верили в то, что союзники решатся на применение силы, либо не хотели раньше времени будоражить общественное мнение. Даже если где и заходила речь о требованиях Великобритании и СССР, то иранская пресса открыто вставала на защиту немцев. В газетах отмечалось, что в Иране имеется ограниченное количество иностранных специалистов и что каждый из них занимается определенной работой. При этом указывалось, что все иностранцы находятся под строгим наблюдением, и поэтому «исключается какая-нибудь возможность организации групп, имеющих своей целью вести подрывную работу на территории соседних с Ираном государств» [229].
31 июля 1941 г. агентство «Парс» распространило следующее заявление: «Агитация и пропаганда, которая начата с некоторых пор некоторыми агентствами по отношению к части иностранцев, проживающих в Иране, и усиливающаяся в настоящее время в связи с германо-советской войной, может привести к беспокойству и смятению в общественном мнении…» [230]Таким образом, иранская печать наглядно показала, что правительство Ирана не только не хочет тревожить немцев, но и при желании может мобилизовать на их защиту общественное мнение.
Напряженность в отношениях с союзниками добавил сам шах. 15 августа он отдал приказ начать всеобщую мобилизацию [231]. В этот же день «Эттелаат» напечатала передовую под заглавием «Образец патриотизма», начинавшуюся со слов: «Единственное, что украшает человеческую жизнь, — это самопожертвование» [232]. Безусловно, это был намек союзникам, что Иран намерен сопротивляться, и в случае агрессии не только иранская армия, но и весь иранский народ окажут иностранным войскам самое ожесточенное сопротивление. 20 августа, на два месяца раньше обычного, состоялся выпуск юнкеров военных школ и училищ, в числе которых находился один из сыновей шаха Али Реза.
Обращаясь к выпускникам, Реза-шах с необычайным пафосом, используя все известные ему приемы риторики, призвал их быть готовыми к защите отечества. «Некоторые из вас, вероятно, думают о том, что они лишены в этом году обычного месячного отпуска после учебы, но я полагаю, что когда они потом поймут причины этого, в них заговорит чувство самопожертвования. Я ограничиваюсь только тем, что обращаю ваше внимание на общие задачи и специфическую обстановку теперешнего момента и говорю, что армия и офицерство должны очень внимательно следить за ходом событий и в нужный момент быть готовыми к всякого рода жертвам», — заявил шах [233].
В эти же самые дни по всему Тегерану были расклеены объявления о наборе в авиационные школы, а военно-санитарное управление поместило в газетах объявление о приеме на службу фельдшеров и медицинских сестер [234]. Естественно, что этот набор мог понадобиться лишь в том случае, если бы Иран вступил в войну.
Будем справедливы. Признаем — аналогичные меры принимались и с советской стороны. Еще в мае 1940 г. штаб ВВС был снабжен картами, планами, фотоснимками иранских городов Тебриза и Казвина. Главное управление ВВС РККА подготовило документ на 19 страницах под названием: «Описание маршрутов по Индии № 1 (перевалы Барочиль, Читраль) и № 4 (перевалы Киллио, Гильчит, Сринагор)». Был составлен «Перечень военно-промышленных объектов» Турции, Ирана, Афганистана, Ирака, Сирии, Палестины, Египта и Индии. 11 мая 1940 г. дивизионный комиссар Шабалин подал докладную записку начальнику Главного Политуправления Красной Армии Л. З. Мехлису о «необходимости тщательно просмотреть организацию частей и соединений Красной Армии под углом зрения готовности их вести войну на Ближневосточном театре».
Примерно в эти же дни МИД СССР через посла М. Филимонова обратился к иранским властям с просьбой предоставить СССР возможность использовать иранские аэродромы в приграничных районах и участки Трансиранской железной дороги для обеспечения защиты своих приграничных районов в случае нападения противника [235]. Однако такое обращение советской стороны даже американцами было расценено не как подготовка к захвату иранской территории, а как попытка оказать нажим на правительство Ирана с тем, чтобы вынудить его отказаться от проведения проанглийской политики [236]. СССР не исключал возможности использования иранской территории против него как со стороны Германии, так и ее противников.
225
Документы внешней политики. 22 июня 1941 г. 1 января 1942 г. Т. 24. С.228.
226
Котлобовский A. B.Иранский эпизод // www.airwar.ru/history/av2ww/allies/iran/iran.html.
227
АВП РФ. Ф. 94. 1941. Нота МИД Ирана в полпредство СССР. 21 августа 1941 г. Оп. 26. П. 68а. Д. 5. Л. 51.
228
Эта организация была рупором иранского правительства, ее задачами являлась пропаганда идей величия Ирана и преданности режиму Реза-шаха Пехлеви. Иногда ее даже сравнивали с известным ведомством Й. Геббельса.
229
АВП РФ. Ф. 94. 1941. Романов (сотрудник советского посольства в Иране). Краткая аннотация обзоров, составленная по иранской прессе за период с 11 июля по 10 августа 1941 г. Оп. 26. П. 69. Д. 30. Л. 163–164.
230
АВП РФ. Ф. 94. 1941. Обзор иранской прессы. 1 августа 1941 г. Оп. 26. П. 69. Д. 30. Л. 136.
231
Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945… С. 603.
232
АВП РФ. Ф. 94. 1941. Обзор иранской прессы. Оп. 26. П. 333. Д. 1. Л. 94.
233
АВП РФ. Ф. 94.1941. Обзор иранской прессы за 20 августа 1941 г. Оп. 26. П. 69. Д. 30. Л. 192.
234
АВП РФ. Ф. 94.1941. Обзор иранской прессы за 23 августа 1941 г. Оп. 26. П. 69. Д. 30. Л. 201.
235
Махдави А. Х.Сийасат-е хареджи-йе Иран дар доуран-е Пахлави.1300–1357. Тегеран, 2005. С. 65.
236
Элахи X.Ахамийат-е эстратежики-йе Иран дар джанг-е джахани-йе до-ввом. С. 76.