Страница 3 из 35
Всё пошло не так.
Когда Бахман покрыл чуть больше половины дистанции до нижнего изгиба, «кадиллак», обогнув известняк, двигался вверх. Это означало, что они с «кэдди» столкнутся, и он двигался очень быстро, слишком быстро для тех дорожных условий. Водитель резко дёрнул руль влево, чтобы исправить ситуацию; это было безнадёжно, потому что уступ дороги в этом месте упирался прямо в каменную стену, которая непрерывно продолжалась до верхней точки подъёма. Покрышка лопнула со звуком пистолетного выстрела. Машину толкало, трясло вверх и вниз, как бешеное животное. Металл заныл, когда крыло сжалось наполовину от того пространства, которое оно обычно занимало.
Всё ещё продолжая торможение, «шевроле» ужасно кидало назад и вперёд, когда Бахман пытался вернуть управление, она внезапно меняла направление и стремилась вырваться с дороги.
— Он не сможет справиться с такой большой машиной как «кэдди»! — сказал Харрис.
Тем не менее, Бахман пытался. Он был ещё весь в работе, всё ещё спокойный и промасленный, быстрый и расчётливый. Он понимал, что у него есть только один шанс успешно справиться с проблемой, и не важно, насколько маленький это был шанс, он воспользуется им. «Кадиллак» почти полностью остановился, очень сильно помятый с одной стороны, и «шеви» врезалась в его заднюю дверь, как будто свинья зарылась носом в дёрн, встала на дыбы и зацепилась передней осью за верхнюю часть разрушенной двери, одновременно скользя влево по направлению к трёхсотфутовой пропасти. Задние колёса подбросило на уступе, и они повисли в воздухе, подняв облака жёлтой пыли. На секунду Такер подумал, что «шеви» потеряла контроль и падает, но затем увидел, что это не так, одна её сторона находилась над другой машиной большего размера, как кобель над сукой. Бахман попробовал; он проиграл.
Абсолютно неповреждённая с пассажирской стороны, передняя дверь «кадиллака» открылась и через неё вышел высокий темноволосый мужчина, ошеломлённый. Он потряс головой, чтобы прояснить её, повернулся и уставился на разбитую «шеви», которая нависала над ним, наклонился вперёд с руками на коленях, чтобы вырвать. Казалось, он думал о чём-то более важном, чем это естественное желание, внезапно он выпрямился и посмотрел на переднее сиденье, залез внутрь и помог молодой женщине выбраться. Она, казалось, не пострадала, как и он, и она не разделила его желание вырвать. Она была одета в белую блузку и очень короткую желтую юбку: большая, сексапильная блондинка. Её длинные волосы колыхались как знамя на бризе, когда она посмотрела на дорогу в сторону Такера и остальных.
— Сюда! — крикнул Джимми Ширилло. Он объехал их на «додже» и смотрел навверх.
— Залазь в машину, — приказал Такер Харрису.
Главарь был рад тому, что в каждой руке у него было по Томпсону.
— Не заставляйте меня стрелять кому-нибудь из вас в спину, — сказал Такер, открывая заднюю дверь «доджа».
Люди Баглио сохраняли тишину.
Он скользнул в машину, всё ещё смотря на них, поднял дробовик и выстрелил в воздух, когда Джимми рванул с места, захлопнул дверь уже во время движения и свалился на сиденье ниже уровня окна, пока, по его расчетам, машина объезжала верхний изгиб.
— Мы просто бросим Бахмана здесь? — спросил Харрис.
Такер снял маску и убрал свои гладкие волосы с лица. Его желудок беспокоил его пуще прежнего. Он сказал: «У нас нет шансов забрать его и сдержать одновременно целую армию Баглио». Он рыгнул и почувствовал вкус апельсинового сока, который и составлял весь его завтрак.
— Правда? — начал Харрис.
Такер перебил его, и голос его был напряжённым и горьким: «Бахман был прав — нам нужен был пятый человек».
— Нас зажали, — сказал Ширилло.
Отсюда и дальше частная дорога уже не шла вдоль края ущелья, сворачивая по направлению к широким внутренним склонам горы с открытым пространством по обеим сторонам. Огороженная соснами, она шла прямо к круговой подъездной дорожке перед ослепительно-белым с множеством окон монстроидальным домом Розарио Баглио всего лишь в миле впереди. Только что преодолев подъездную дорожку, черный «мустанг» повернул по направлению к ним.
— Не зажали, — сказал Такер, указывая вперёд и налево, — Это съезд?
Джимми уставился. «Да, выглядит так».
— Давай туда.
Парень повернул резко влево и выехал на грязную дорогу, притормозил, едва избежав столкновения с несколькими небольшими, но прочными соснами, сильно стукнулся, когда переезжал через канавы, появившиеся во время дождей, но всех их, очевидно, это не побеспокоило. Втопив педаль газа в пол, он ухмыльнулся в зеркало заднего вида и сказал: «Это не моя машина».
Неожиданно для себя, Такер засмеялся: «Просто смотри за дорогой».
Джимми смотрел в оба, когда перемахнул большой камень, который был посередине дороги и прибавил скорости.
Ветер свистел в открытом боковом окне, и насекомые стукались о стекло как мелкокалиберные пули.
— Они у нас за спиной, — сказал Харрис. — Только что свернули.
Такер и Харрис вдвоём уставились в заднее окно, в котором из-за тряски были видны смазанные очертания деревьев и подлеска, ежевики и травы, которые хлестали по обоим сторонам, ожидая, когда «мустанг» выскочит в зону видимости. Затем они сильно удивились, когда Ширилло полностью остановил машину на трёх четвертях подъёма на возвышенность. «Что за чёрт?», — спросил Такер.
— Перед нами через дорогу лежит бревно, — ответил Ширилло, — или мы его сдвинем в сторону, или пойдём отсюда пешком.
— Все из машины, — сказал Такер, — Мы его сдвинем. Пит, возьми Томпсон.
Бревно оказалось сосной длиной тридцать футов и столько же дюймов [11]в диаметре, с парой толстых веток, обрубленных накоротко острым топором. Оно выглядело так, как будто было положено здесь для того, чтобы оградить кого-либо от использовния дороги за этой точкой, несмотря на то, что лежало так, как будто было выронено с грузовика, когда лес перевозился на бумажную или мебельную фабрику. Такер сказал им всем взяться за бревно с одного конца, на протяжении трёх футов, через один фут [12]с каждой стороны дерева. Все вместе, приставными шагами в нелепом маленьком танце, они смогли перенести его на расстояние около ярда [13].
— Недостаточно, — сказал Ширилло.
Харрис спросил: «И где «мустанг»?»
— Он не может двигаться так же быстро на таких плохих дорогах, как может наша тяжёлая машина, — сказал Такер. Он перевёл дыхание и сказал: «Ещё раз!»
В этот раз они передвинули барьер на расстояние, которого почти хватало для того, чтобы «додж» просочился, но когда они разогнулись, чтобы восстановить дыхание, и их спины хрустнули с ужасной болью, Харрис сказал: «Я слышу другую машину».
Такер прислушался и тоже услышал, потёр свои изодранные руки, чтобы они перестали гореть: «Возьми Томпсон и будь готов встретить этих джентльменов, Пит».
Харрис улыбнулся, взял пулемёт и поспешил к задней части «доджа», где растянулся посередине пыльной дороги. Он был крупным мужчиной, выше шести футов [14], весил больше двухсот сорока фунтов [15]; когда он лёг, вокруг него поднялось облако пыли. Он поднял чёрный ствол и направил его на место, где должен был появиться «мустанг», когда пройдёт нижний поворот. Большой круглый барабан с патронами, который торчал из пулемёта, чем-то напоминал что-то насекомообразное, что-то, что используется не так, как должно использоваться, гигантского кровопийцу, высасывающего кровь из тела Харриса.
Такер нагнулся и снова обхватил бревно руками, выбрал настолько удобный захват, насколько позволял поразительно гладкий круглый ствол сосны. Из его подмышек по бокам начал течь пот; рубашка его впитала. «Готов?» — спросил он.
11
Примерно 9 м в длину и около 76 см в диаметре.
12
3 фута ~ 90 см, 1 фут ~ 30 см.
13
— 90 см.
14
Выше 1 м 83 см.
15
1 фунт = 453,6 г; 240 фунтов ~ 109 кг.