Страница 84 из 182
Я истово закивал. Буду, буду заниматься, пес с ним, хорошо еще, что бесплатно. То, что мне удалось отстоять диплом — уже прогресс. Лиха беда начало! Не такие уж они и страшные, эти могучие маги. Вешать лапшу на уши я с детства умею и люблю, главное, чтобы эмпатка меня не заложила.
Соглашение между черными было заключено. Мы все, конечно, неуживчивые засранцы, но, если баланс сил очевиден, а интересы соблюдены, то не против действовать по правилам (ну, какое-то время, пока ситуация не изменится). Естественно, Сатал мне ни на грош не верил, а потому откладывать дело в долгий ящик не стал — подозревал, что, подумав еще, я сумею от обещанного улизнуть. За час местный юрист составил пресловутый разовый договор, самый странный из тех, что я видел. Принудительная анимация в нем упоминалась только один раз, а слов «труп», «зомби» или «мертвецы» вообще не было. На каждой строчке шли бесконечные ссылки на пункты закрытых циркуляров, уставов и секретных перечней, которые Сатал аккуратно достал из сейфа и разложил передо мной. У меня было такое дурацкое ощущение, что у них есть типовая форма договора с некромантом и это как раз она. Я дважды перечитал текст: понять, о чем там идет речь, для непосвященного было совершенно нереально, но в конце цифрами и прописью стояла сумма в одну тысячу крон (командировочные расходы и проживание — за счет заказчика). Возможно, это очередная глупость, но придется рискнуть. Я подписал бумаги. Мое сердце грела мысль о том, какая рожа будет у Ракшата, когда покажу ему тему своей дипломной работы.
Уже в дверях меня догнала еще одна отличная идея:
— Учитель, можно вопрос?
— Ну?
— Почему Шорох способен рассуждать?
— Загадка природы. Меньше думай над такими вещами — дольше здоровым останешься!
Все-таки нет в жизни совершенства.
Эдан Сатал и Рона Кевинахари сидели в кабинете старшего координатора северо-западного региона, и пили чай (сиамский, без молока и сахара, из маленьких фарфоровых чашек).
— Ишь ты, таксидермист, — бурчал под нос черный маг.
— Ты сам виноват в происшедшем, — спокойно сообщила Рона, на ее лице не было ни малейших следов слез или испорченного макияжа, — я ведь просила тебя изучить его дело.
— Причем тут это? — недовольно поморщился Сатал.
— Значит, не изучил, — эмпатка вздохнула, — нельзя так много общаться с Фатуном! Я понимаю, что вы давно знакомы и тебе с ним просто, но он склонен сознательно обеднять интерпретацию реальности с целью оправдания применения силового метода решения вопросов. Это заразительно!
Сатал ухмыльнулся:
— В первый раз слышу, чтобы «чистильщика» так вежливо называли воинственным идиотом.
— Именно это я и имела в виду, — невозмутимо парировала эмпатка. — Мы оба понимаем, что «черный маг — идиот» это синоним покойника.
— Не цепляйся к словам! Тем более что досье я читал, и ничего особенного там нету.
Эмпатка вздохнула:
— Дан, этот многообещающий юноша вырос в семье белого мага. Да, у него были воспитатели из черных, но к постоянному давлению и жесткому контролю он не привык. Его просто некому было муштровать всерьез, понимаешь? Тем не менее, он здесь. Значит, в его характере есть что-то такое, что позволяет ему совершать правильные поступки не по привычке и не под давлением старших. Типичный черный слушает советов потому, что знает: это самый простой способ достичь успеха и встать вровень со старшими, а в итоге — избавиться от советчиков. И все эти ритуалы подчинения вам нужны только для того, чтобы результат был очевидней. Вот и ты пытаешься по привычке сформировать в нем образ успеха, надеясь, что он начнет стремиться к нему сам. А в итоге?
Сатал неопределенно хмыкнул, эмпатка покачала головой:
— Он тратит все силы на то, чтобы оградить себя от твоего влияния. Дан, твое первенство для него не очевидно! Он слишком рано почувствовал себя не просто равным, а старшим, для него привычнее не подражать идеалу, а уподоблять себе, манипулировать. Что он и делает не без успеха — талант к алхимии, он ведь не на пустом месте возник. Если ты хочешь поспорить с Чараком за ученика, тебе самому придется измениться.
— И как ты себе это представляешь? — координатор перевернул пустую чашку на блюдечке. — Платить ему за уроки? Или ждать, когда он сам захочет заниматься?
— Он что, плохо усваивал материал?
— Нет, но…
— А почему?
Сатал не ответил, и эмпатка продолжила за него:
— Потому, что он видел в занятиях пользу. Не образец для подражания, а преимущество. Он очень рассудочный для черного, понимаешь? Тебе придется постоянно думать о том, что ты делаешь, если ты захочешь продолжить с ним общаться. Для тебя это очень полезно!
Координатор фыркнул, но выглядел заинтересовано.
— Подскажи мне какой-нибудь способ, — предложил он, подперев руками подбородок.
Эмпатка на секунду задумалась.
— Когда ты объяснял ему действие проклятий, рассказывал, в каких ситуациях тебе приходилось их использовать? Нет? Обязательно расскажи! Пусть не думает, что весь мир это одна большая деревня. Скомпонуй материал по сферам применения. Короче, обкладывай его приманками.
— Фатуна от такого подхода удар хватит.
— Ты не Фатун! Впрочем, делай, как знаешь.
— Разберемся, — Сатал, с довольным видом, откинулся на стуле. — Думаешь, Чарак в эту премудрость врубится?
— Шутишь? Ральф Серый Плетельщик занимается подобным всю свою жизнь. Не знаю, наверное, это специфическая некромантская черта. Сам еще почувствуешь, как он мягко стелет, словно и не черный.
Сатал расхохотался:
— Уже почувствовал. Он пожелал поселиться на базе «чистильщиков» и выжил из комнаты тамошнего завхоза, причем так, что бедняга остался ДОВОЛЕН. Я бы так не смог.
— Тренируйся! — очень серьезно посоветовала ему эмпатка.
Глава 41
К счастью, реальная некромантия не имела ничего с представлениями обывателя о ней (ну, по крайней мере, в изложении Чарака). Мы не сцеживали кровь младенцев, не потрошили кошек и не раскапывали могил, хотя трупы к делу периодически привлекались, причем, исключительно человеческие.
— А где вы, юноша, полагаете найти качественный труп животного? — ехидничал некромант. — Если, конечно, не собираетесь сами браться за нож. А главное — зачем, если вам все равно придется работать с человеческими останками.
Действительно — зачем? Трупы доставлялись из морга, обмытые, тихие и даже какие-то умиротворенные, после завершения ритуалов они отправлялись обратно, практически не изменив вид.
После того, как мы оговорили расписание занятий (вторник, четверг и суббота, потому что по средам и пятницам я ходил в секцию рукопашного боя — единственный черный маг за всю ее историю), Чарак первым делом пожелал увидеть моего зомби и битых два часа ощупывал Макса, восхищенно причмокивая.
— Великолепная работа! Да будет вам известно, молодой человек, гармонизировать стихийного зомби способен далеко не каждый некромант. Я бы, например не рискнул ставить свою жизнь на успех подобного опыта. Но получилось просто великолепно! Особенно — шерсть.
— О, — я немного смутился (ошейник-то мне сбацали «чистильщики»), — это шампунь.
Некромант дернул седой бровью:
— Не поделитесь рецептом?
— Без проблем! — чужого мне не жалко.
Для записи ценных сведений у некроманта с собой была маленькая книжечка, очень напоминающая дядькину тетрадь, сразу с пером и крошечной промокашкой.
— Итак, юноша, — закончив писать, удовлетворенно произнес маг, — как вы представляете себе некромантию?
— Как воздействие магией на тело человека с целью имитации жизни, — послушно отрапортовал я.
Он поморщился:
— Это — официальная формулировка. А по сути?
Я тяжело вздохнул. Ну, что ему еще от меня надо? Чарак глубокомысленно поднял палец:
— Во-первых, давайте договоримся: за воскрешением покойных родственников, разговорами с душами предков и путешествиями на тот свет — к мистикам, некромантия этим не занимается.