Страница 74 из 182
Лючика на станцию я не взял — там, под присмотром мадам Паркер, меня ждал пес-зомби. Что, если детям придет в голову его потискать? Лейтенант лично заехал за мной на автомобиле, который теперь перемещался без скрипов и визгов, с мягким хищным рокотом, а на заднем сидении приехали Горчик и Риспин (очевидно, собрались на станцию за водкой). Старшина, судя по всему, все еще висел на телефоне, пытаясь отловить свой доклад прежде, чем он попадет на стол старшего координатора Акселя. Успеха ему! Меня уже не интересовали никто и ничто, только паровоз-вагон-гудок.
Комитет по проводам, с грехом пополам, закинул на подножку мой багаж, мадам Паркер помахала рукой, а черные разразились невнятными воплями и энергичной жестикуляцией. Вот придурки… Благодушно отсалютовав всем, я побрел следом за чемоданом, с тоской готовясь к представлению на тему «посади зверюгу в клетку». Все проводники до ужаса предсказуемы: сколько ни заплати за билет, они все равно пытаются засунуть твою собаку в багажное отделение. Спрашивается, если бы я собирался это сделать, стал бы я платить столько за второе место?
Проводник закатил чемодан в купе и расплылся в слащавой идиотической улыбке:
— А давайте посадим песика в домик!
Я посмотрел на него как на дурного. Пару секунд на его лице держалось это странное выражение, а потом он слегка побледнел:
— Виноват, сэр! Прошу прощения! С животными у нас обычно путешествуют белые и вот я…
Упс!
Вопрос о размещении Макса больше не обсуждался.
В состоянии тихого офигения я заперся в своем купе и принялся грызть ногти.
Что ж это делается?! Меня начинают принимать за белого!!! Какой позор… Хорошо еще не все это слышали, а в Михандров я вряд ли когда-либо вернусь.
Надо срочно исправлять положение: вернусь в Редстон, первым делом подерусь с Четвертушкой, скажу ему, что гомосеки — отбросы общества, и я его бабушку имел (он очень трепетно относится к старушке). Можно еще отловить Сэма (если он с простудой не слег) и напихать ему за шиворот перьев. О-о! Нассать на ступеньки полицейского управления. Интересно, они смогут установить виновника по луже мочи?
Пиррон с провожающими остался позади, в голове тихо ворочался Шорох, пытающийся понять, чем я занимался без него, жизнь постепенно приходила в норму. В чемодане у меня лежали пять кило сушеной рыбы и две дюжины кульков из вощеной бумаги с весьма небезобидными ингредиентами (сувениры из Михандрова).
А еще там было спрятано письмо от мертвеца: на следующий день после смерти Фокса я получил посылку без обратного адреса, никакой записки внутри не было, но в личности отправителя сомневаться не приходилось. На самом верху увесистого пакета лежали пожелтевшие вырезки из газет десятилетней давности с отчетами о странных событиях (массовом лете пчел, исчезновении тушканчиков, бешенстве лошадей) и статьей об ограблении банка, совершенном с особой жестокость. Помните, я удивлялся, как они собирались слинять? Все хуже: двое фермеров перестреляли своих родных (!) и продолжили веселье в городе, подражая персонажам недавно нашумевшего боевика. Места инцидентов ложились на карте вдоль одной прямой, безошибочно упирающейся в Михандров. Не знаю, может, я на его месте тоже не выдержал бы.
Кроме того, в посылки лежали рабочие журналы мага, последняя запись в которых была сделана двадцать лет назад (наверное, Фокс не хотел, чтобы они достались НЗАМИПС), а так же большая фотография. Пожелтевший и выцветший от времени листок хранил изображение людей, позирующих на фоне странного постамента, должно быть, фотограф запечатлел выпуск какого-то учебного заведения: трое учителей и восемь учеников. Первым слева от преподавателей сидел молодой и жизнерадостный Фокс в светлом сюртуке с платочком в кармашке, рядом, за спинами первого ряда обнимались девушка и парень, лицо которого было тщательно заретушировано — человек, вроде, есть, а лица у него — нет. Парень носил стильный черный костюм, а девушка казалась смутна знакомой, подпись на обратной стороне гласила, что это — Милисент МакКоран, моя мать. Джо на фотографии не было.
Думаю, если бы Искусник рассказал мне что-нибудь, я не поверил бы ни единому слову, но теперь мне НАДО было узнать, кем был мой отец и как он умер. Почему мать уехала со мной в глушь? О чем молчал дядя Гордон, и что это, наконец, за дебильная книжка, из-за которой он погиб?
За окном экспресса дождь переходил в мокрый снег, я возвращался в Редстон.
Горчик рассматривал удаляющийся поезд с характерным козлиным прищуром. Черный маг был привычно возмущен:
— Мог бы сделать работу до конца, халтурщик! Его зомби обозначил только шесть захоронений, а где прикажете искать еще два?!
— Интересно, из какой он группы? — Риспин был задумчив. — Я раньше его не встречал. Очень бы хотелось получше осмотреть его создание…
— Ничего, в конторе встретимся! Уж в этот-то раз Аксель должен быть доволен.
Лейтенант Кларенс решил продемонстрировать свою осведомленность (ему надоело изображать овощ в присутствии хамоватых гостей):
— Он из Редстона.
Горчик повернулся к нему именно с таким выражением, с каким смотрят на говорящий кабачок:
— Причем тут Редстон?
— Он приехал из Редстона, — терпеливо объяснил лейтенант, уже жалея, что ввязался в разговор.
— И какого Шороха он там делал? — полюбопытствовал Риспин.
— Не знаю, — белый попытался принять независимый вид, — но командировочное удостоверение выписало редстонское отделение.
Некоторое время собеседники сосредоточенно молчали.
— А зачем его прислали? — осторожно уточнил Горчик.
— Для изучения работы образовательных учреждений. Я не шучу! Так было написано.
На лицах боевых магов появилось выражение, которого лейтенант Кларенс понять не смог.
— М-да, — резюмировал Риспин, — премии мы снова не получим.
— А что такого? Плешь мы сковырнули чисто! — возмутился Горчик, но коллега покосился на него с состраданием и тот вынужден был посмотреть правде в глаза: — Ну, хоть драться босс не будет.
Лейтенант Кларенс постарался сохранить невозмутимый вид и дал себе зарок никогда не лезть в дела этой психованной компании. И пусть делают друг с другом, что хотят!
Часть 6. Город, которого нет
6.1 Некоторые люди свято верят, что обладают властью над прошлым. «Стоит только убедить людей в отсутствии факта или явления», — утверждают они, — «и прошлое можно переписать». На практике это означает только одно: когда прошлое тебя нагонит, ты не будешь знать, кто тебя затоптал.
6.2 Разница между черным магом и черным котом: любопытство кошки губит ее саму, а любопытство мага губит всех, кроме него.
6.3 Знание приумножает печали. Следовательно, стремящиеся к знанию ради избавления от печалей желают быть введенными в заблуждение.
Глава 37
Я, с удивлением, обнаружил, что жизнь стала серой. Тихой. Практически два месяца ничего не происходило, а лекции и зачеты почему-то перестали удовлетворять моему понятию о происшествиях. Нет, я не верю в интуицию практикующих магов, просто тишина казалась мне какой-то лживой. Мисс Кевинахари считала, что все дело в нервном истощении и рекомендовала мне пить сиамский чай (без молока и сахара), а так же утверждала, что мне не хватает общества. Я соглашался, но не до такой степени, чтобы пожелать возвращения в Михандров. В принципе, можно было отшить ее, но зачем? Иметь дело с эмпатами легко, если не задумываться, кто они такие.
Где-то далеко на юге журналисты гремели костями Сигизмунда Салариса, хай стоял до неба, но мое имя ни разу не упоминалось, для всех я оставался безликим «эмиссаром из Редстона», не то — белым, не то — черным, не то вообще перевербованным Искусником (и кому это в голову пришло?). Лейтенант Кларенс писал (не спрашивайте меня, откуда он узнал адрес), что приказ об анонимности исходил лично от мистера Акселя, а ссориться с ним ни у одного здравомыслящего человека желания не было (то, что он заткнул всех этих белых, уже о чем-то говорит). Это был старейший региональный координатор, мне он годился даже не в отцы, а в прадеды, и характер имел тяжелый, как и полагалось черному магу старой закваски. Кроме того (этим меня порадовала Кевинахари) Аксели и Тангоры, скажем так, не всегда ладили. Представляете себе последствия дуэли черных магов? Пять минут сомнительной славы не стоили такого беспокойства.