Страница 46 из 182
Оказалось — элементарно, наняли извозчика и организовали бесплатный ужин. С пивом. Халява! Все черные появлялись к двенадцати ноль-ноль как штык. Даже я почувствовал искушение вернуться в общежитие и подавил его не без труда. Неужели мы настолько предсказуемы?
Такие экстраординарные меры настраивали на серьезный лад. Какое-то время я честно пытался себя напугать, ну там, представить, что меня выслеживают маньяки и хотят зарезать, но долго продолжать в том же духе не смог — скучно. И потом, что они могли со мной сделать? Убить? Самая страшная вещь, которую я мог вообразить — перегоревшая лампочка в подъезде и Шорох, дожидающийся меня у дверей, но в городе такого (тьфу, тьфу!) быть не могло — слишком много кругом отвращающих заклятий понатыкано, да и «надзор» тоже не зря кашу ест. Как максимум мне удалось привить себе привычку поглядывать на улице по сторонам и не напиваться в незнакомых местах.
На занятия по черной магии меня не пускали — краухардский врач каким-то образом известил о моей травме университетское начальство (Жалкий стукач, одно слово — белый!). Все освободившееся время я, как порядочный студент, проводил в библиотеке.
Интереса у меня было два. Во-первых, нужно было тщательно спланировать компанию против Шороха. Наверняка, я — не первый черный маг, которого он задевает, значит, изжить его и раньше пытались, должны остаться какие-то отчеты о достигнутых успехах. Что бы наш брат сделал гадость и не похвалился? Не может такого быть! Однако материалов по опаснейшему потустороннему феномену оказалось до изумления мало. Причин у этого могло быть две: либо Шорохом никто кроме меня не интересовался (нонсенс!), либо полученные результаты значились под грифом «не для простых смертных». Вот о чем надо было расспросить капитана, а я про каких-то белых идиотов выяснял.
Во-вторых, мне жгла руки дядина книжка. Хитро извернувшись и потеребив Йохана, я узнал, что обозначенный на посылке адрес — это даже не здание, а ботанический сад. Имя тоже казалось сомнительным, ибо Пьеро Сохане был персонажем одной довольно известной басни. В сочетании оба факта указывали на белого мага, живущего в уединении и сохраняющего нейтралитет. И фиг лишь? Торговцем он явно не был, потому что продавец не станет называть покупателя «мой драгоценный друг» и сетовать «не чаял уж застать тебя живым». И уж тем более не станет убеждать в письме, что «без всякой низкой мысли торжественно хранил» неназванное нечто «соблюдения преемственности только ради». У меня от одного ритма этих фраз закладывало уши, и встречаться с «ничтожным мастером зеркал» совершенно не хотелось. Таким образом, необходимо было понять, что я имею на руках, иначе при первой же попытке продать раритет меня попросту удавят. И потом, вдруг книга ворованная?
Опознать мою находку оказалось ничуть не проще, чем прижать Шороха. Ни один известный стиль письма не подходил, и нельзя было исключать, текст попросту зашифрован. Единственным узнаваемым элементом оказались стоявшие в начале каждой глава цифры, хотя, если это даты, то они будут иметь место еще через две тысячи лет. В итоге, похожий шрифт мелькнул только в одном месте — в списке с легендарного «свидетельства о Короле», но то была древнейшая из сохранившихся летописей, а мое сокровище больше напоминало дорогую записную книжку. Чтобы искать более прицельно, необходимо было не просто шариться по иллюстрациям, а досконально вникнуть в предмет, я честно попробовал и понял, что проще выкинуть проблему в урну.
Из всей исторической галиматьи меня порадовал один занятный факт: оказалось, что Роланд Светлый был святым черным магом. Зашибись — «светлый»! Хорошо хоть, не «белый». Как мужик жил с таким прозвищем — уму непостижимо, вот и становись после этого святым.
Старший координатор региона сидел в своем кабинете довольный и сытый, словно большой черный кот. Тени редеющей листвы колыхались по стенам, создавая ощущение джунглей. Паровоз понял, что никогда уже не сможет занять эту комнату — слишком сильны будут ассоциации.
— Один — есть, — проурчал мистер Сатал.
Капитан Бер осторожно качнул головой:
— Почему вы решили, что Мелонс — посвященная? Ее уличили в незаконной практике и убийстве, но это — один эпизод. Нет никаких указаний на то, что за ней стояла группа. Что, если она — еще один отвлекающий маневр?
— Она слишком легко созналась именно в убийстве, — хмыкнул координатор. — Провести наложение Оков с первого раза — может быть, но зачем мирной травнице размещать на крышке стола насос-знак?
— Средство неорганической фиксации канала, — привычно поправил Паровоз.
— Плевать на термины! — отмахнулся Сатал. — Есть только одно применение для оторванного от управляющей Воли Источника — оружейное проклятье. Причем, особой мощности. Мирная травница? Ха!
— Предлагаете допросить?
— Хочешь, поспорим? — хмыкнул Сатал. — При попытке воздействия она умрет у нас на руках, а газеты взвоют: «полицейский произвол», — координатор явно кого-то передразнил и остался этим доволен. — Пусть все идет своим чередом.
— Несанкционированное применение Оков, — констатировал Паровоз, — и похищение Источника.
— Смертный приговор, — подтвердил координатор, — и я никому не позволю найти в этом деле смягчающие обстоятельства. Она — дипломированный маг, не знать, что делает, она не могла физически, а то, что парень умер прежде, чем они нашли применение его Источнику, так это чисто повезло. Причем — нам.
Черный маг наслаждался происходящим, этой охотой на невидимок среди каменных джунглей. Зверь шел по следу зверя, тот и другой был человеком лишь отчасти… Паровоз моргнул, прогоняя уродливый образ. Черный не мог поступать иначе, но Бер был обычным человеком, значит, должен был позаботиться о людях за него.
— Наш парень в деле засветился.
Координатор немного отвлекся от своего триумфа:
— Оставь. Ты ничего не сделаешь.
Паровоз насупился:
— Не понимаю о чем вы, сэр.
— Все ты понимаешь, — отмахнулся Сатал. — Он — черный, ему не скажешь: «Туда — ходи, сюда — не ходи». Если ты начнешь опекать его, он будет сопротивляться и выйдет еще хуже. Будем надеяться, что без Мелонс они будут дезориентированы, и мы возьмем их раньше, чем они дозреют до серьезных шагов. Работать надо, работать!
Капитан Бер снова осторожно качнул головой.
Он участвовал в аресте мадам Мелонс и видел ее в тот самый момент, как рухнули все ее планы. В память Паровозу врезалось лицо этой женщины, лицо белого мага, сознательно пошедшего на убийство, а в голове звучала первая мысль, промелькнувшая тогда в голове: «Ведьма!». Капитан давно привык к замысловатой логике черных, к горячечному бреду уличных проповедников, а вот такой обычный с виду человек, но живущий словно в другом измерении, это было для него внове. Относительность добра и зла доведенные абсурда, когда мерилом «хорошего» становятся даже не выгода, а какой-то недостижимый и непознанный идеал, который, почему-то, оправдывает любое преступление. Он видел момент, когда было принято решение, определившее дальнейшее поведение Мелонс (в том числе — ее признание) и готов был поклясться, что простого конца у этой истории не будет.
Оружейное проклятье? Господи сохрани…
Глава 23
Скучно. И не напьешься, разве что дома — безопасно, но удовольствие совсем не то.
Самая большая проблема любого черного — чем занять свободное время, особенно, если надежный источник средств к существованию уже найден.
Работа в «Биокине» (и так не пыльная) приобрела характер паузы — Полак договаривался с заказчиком о приемке прототипа газогенератора, и все ждали результат. Йохан строчил статью о новом подходе в использовании усовершенствованных микроорганизмов (в рабочее время) и приставал ко мне с вопросами по алхимической части. Карл издевался над бродильным чаном, забрасывая в него для пробы всякую дрянь. Оба мы знали, что установка с такими параметрами будет молотить любые стоки с невозмутимостью шестеренки, а все эти «испытания» для нее — как плевки в паровозную топку. Рыжая родственница Четвертушки ушла в декрет, отцом должен был стать помощник алхимика (тоже огненный), а их детенка, как я понимаю, носить можно будет только в рукавицах. Парень присутствовал на работе только для мебели, мыслями он витал где-то далеко.