Страница 128 из 182
— Отнял помещение у капитана, — с легким укором заметил Ларкес.
Сатал пожал плечами — дружелюбное поведение конкурента его дезориентировало. Способностями эмпата черный маг не обладал, но, в конце концов, логично рассудил, что улыбчивость коллеги — не более чем маска.
— Перебьется!
— А чем был плох офис в Гердане?
— Слишком далеко от места событий.
— Зато, если кто-то покусится на руководство, жертв среди гражданских будет меньше.
Сатал припомнил несколько эпизодов в недалеком прошлом, но соглашаться все равно не стал.
— Покушения надо предотвращать!
— Согласен! — торжественно улыбнулся Ларкес, чем снова вверг коллегу в замешательство. — А как поживает ваш замечательный подчиненный? Должен признать, что обучение некроманта боевым приемам дало поразительный эффект.
Сатал неопределенно хмыкнул и решил, что этот странный разговор надо заканчивать. Он вынул из ящика стола большой пухлый конверт и молча передал его Ларкесу. Конверт мгновенно исчез в портфеле нового координатора.
— Все, я назад, в карантин, — вздохнул Стал. — Мистер Арверти, наверное, уже икру мечет. Никогда не попадайтесь здешним целителям — страшные люди!
Ларкес проводил коллегу до порога, сердечно пожелал ему успешного завершения карантина, закрыл за его спиной дверь и запер замок на два оборота ключа. Еще какое-то время улыбка жила на его лице словно сама по себе, а потом выцвела, уступив место кукольной неподвижности черт. Маг призвал Источник и внимательно осмотрел помещение, удовлетворенно кивнул и только после этого вывалил на стол содержимое портфеля — несколько картонных папок, две дюжины амулетов, красивую хрустальную чернильницу и длинный деревянный пенал, украшенный совсем не декоративным орнаментом. Затем Ларкес подробнейшим образом изучил подарок предшественника. Большой белый конверт оказался набит бумагами — копиями отчетов, карт, схем и донесений. Новый координатор разложил их и сколол по какой-то одному ему известной схеме, а затем убрал в простую серую папку, на которой от руки была сделана подпись: «Проект Город Короля». Папка заняла место на книжной полке, отлично вписавшись в окружение.
Что мне нравится в жизни, так это ее непредсказуемость. Еще вчера времени на ответ Полаку было завались, а теперь его катастрофически не хватало — на решение проблемы века у меня оставалось две с небольшим недели. Учитывая, что из всех заморочек природников мне было известно только то, что кошка — млекопитающее, шансов на гениальное прозрение было немного, но следовало хотя бы понять глубину своего невежества. Я бросил работу в Биокине (наконец-то!) и задался целью разобраться хотя бы в терминологии, ибо на ближайшие три года о библиотеках придется забыть — стипендиаты фонда Роланда, как правило, работают там, куда ни один вменяемый алхимик добровольно не поедет. Не то, что подобный поворот был для меня неожидан (напротив, о том, что так и будет, я знал еще пять лет назад), но почему-то мне казалось, что при Сатале ситуация развивалась бы иначе.
Прочитав в газете, кто именно займет место любимого учителя, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, Ларкес казался уступчивым типом и был мне кое-что должен, с другой — теперь был моим начальником. Следует ли мне считать наше выяснение отношений несостоявшимся, или наоборот — его главенство условным? Вот почему мне никогда не нравились государственные учреждения — формальная иерархия все только усложняет. С проблемой я поступил так, как и полагается черному — сделал вид, что ее нет, а вопросами отношений с фондом начал доставать капитана Бера. Результат получился, прямо скажем, сомнительным.
— Значит, так. Господин Ларкес признает приоритет фонда Роланда Светлого, поскольку договор с ними ты заключил раньше, чем с НЗАМИПС. Сначала отработаешь то, что должен им, а потом — то, что осталось от контракта с «надзором».
Видали? Я им всем теперь должен, причем — на семь лет вперед.
— И НЗАМИПС забудет обо мне на три года? — мысль была приятная, но почему-то мне в такое не верилось.
— Ну, если местным властям потребуется силовая поддержка, это время будет учтено в общей продолжительности контракта…
Я чуть не задохнулся от возмущения.
— Это что ж, мне теперь оставшиеся четыре года будут нарезать купонами за те же деньги? Да ни один маг так не работает! Я на вас в суд подам. И всем расскажу, что воскрешенное животное по закону зомби не считается!!!
Как жаль, что при первой встрече с Саталом я не знал об этом маленьком, но интересном недочете в законодательстве! Вероятно, тот, кто формулировал соответствующие главы, пытался абстрагироваться от религиозно-этических норм Инквизиции и под рассмотрение попал только эффект, которое оказывает на некроманта попытка в одиночку пробудить человеческое сознание. Не спорю, буйный колдун опаснее зомби или вурдалака, но в итоге всеобщее убеждение о недопустимости любого некромантического акта основывалось на чистом заблуждении и силе традиции, а по-хорошему любителей мертвечины можно было преследовать только за физические разрушения, нанесенные их питомцами (благо без них не обходилось). Это было глупо, закон нуждался в доработке, но обратной силы не имел. Представляете, как они все будут выглядеть, если об этом узнает пресса?
Паровоз начал злиться, я тоже не уступал, будь у меня Источник — фиг бы мы договорились. Сошлись на том, что приработки пойдут в зачет контракта из расчета восьми часов в месяц и без увеличения ставки. Жмоты!!!
Мысли о несправедливости бытия в который раз заставили меня оторваться от книг. Курс приема блокираторов у меня закончился, и это тоже не добавляло благодушия. Говорят, что после такого долгого перерыва возвращение Источника — сродни второму Обретению (целитель прочитал мне целую лекцию на эту тему, а потом полчаса задавал контрольные вопросы). Насчет остальных эффектов я пока не уверен, но убить всех хотелось прямо сейчас — огромный Редстон стал казаться маленьким и тесным, как краухардская деревня. Практически в любом, самом неожиданном месте можно было встретить кого-то, кто тебя знал, а ведь черные маги не любят случайного общения. Бармены в пивных приветствовали меня по имени и интересовались здоровьем (не дождетесь!), под ноги все время подворачивались бывшие студенты, желающие знать, как у меня дела (как сажа бела!), а когда у подъезда управления я едва не столкнулся с Ларкесом (малорослый колдун с жизнерадостной улыбкой выбрался из служебного лимузина и бодрой трусцой пронесся к дверям), стало ясно, что роландовский фонд нарисовался в моей жизни очень своевременно.
Даже в библиотеке мне не было покоя. Накануне утром, когда, казалось бы, всем преподавателям полагается быть на лекциях, меня отловил кошмар всех черных университета — профессор Шнайс, исключительно занудный белый маг-теоретик, начисто лишенный чувства самосохранения.
— Добрый день, мистер Тангор. Ностальгия замучила?
— Занимаюсь самообразованием.
Я постарался незаметно закрыть справочником книгу об обитателях морских глубин.
— Похвально! А что вы думаете об этом? — он сунул мне под нос какой-то листок.
Эх, был бы у меня сейчас Источник, сделал бы из него камбалу — чтобы оба глаза на одну сторону.
— Это — из белой магии.
— Я знаю. Но вы же у нас, — тут он довольно хохотнул, — универсал.
Ну вот, стоило мне выйти за ворота, как мисс Стефания всем разболтала о моих странных интересах, даже этому ученому недоразумению. А ведь я специально не подходил к нему с вопросами, чтобы не нарываться на глупый юмор!
— Это только часть, что-то из внешнего контура. Должны быть еще.
— Да, — он на секунду соединил два листа, — я тоже думаю, что это не амулеты, а скорее — Печати, часть какого-то сложного периметра. А вы — молодец! Признаться, я думал, что Стефания пошутила.
Еще секунда, и они у меня оба юморить разучатся совсем.
— Я — черный маг…
— Да, да, конечно.
Он, с деловым видом, сорвался с места и почти мгновенно скрылся из виду. И после этого черных называют бесцеремонными!!! Они просто со Шнайсом не общались.