Страница 29 из 61
Я иду назад и снова забираюсь в постель. Я лежу на спине и глубоко дышу, стараясь успокоиться. Все тело напряжено и занемело. Я думаю о пещере и о том, что я там ни разу не была с тех пор, как увидела следы. Я поворачиваюсь на бок спиной к окну. Не хочу туда смотреть. Элла все еще не вернулась. Я хочу дождаться ее, но засыпаю. Больше мне ничего не снится.
Когда звонит утренний колокол, я поднимаю голову с подушки. Тело не гнется и болит. В окно стучит холодный дождь. Я смотрю через комнату и вижу Эллу: она сидит на кровати, подняв руки и зевая.
Мы вместе выходим из комнаты и ничего не говорим. Потом начинается обычная воскресная рутина, мы сидим на мессе, опустив головы. В какой-то момент Элла засыпает, и я толкаю ее в бок. Через двадцать минут она оказывает ответную услугу и будит меня. Я подаю еду на El Festín, посматривая, нет ли в очереди кого-то подозрительного. Никого нет, и я не могу понять, успокоилась я из-за этого или разочаровалась. Что меня больше всего огорчает, так это то, что я не вижу Гектора.
Ближе к концу уборки, когда я мою и вытираю тарелки, Ла Горда и Габби начинают дурачиться, поливая друг друга из шланга, надетого на кран в мойке. Я не обращаю на них внимания, даже когда струя попадает мне в лицо. Двадцать минут спустя я вытираю последнюю тарелку и ставлю ее на верх высокой стопки. В этот момент девушка по имени Дельфина поскальзывается на мокром полу, толкает меня прямо на стопку, и все тарелки летят в грязную воду, некоторые при этом разбиваются.
— Смотри, что ты наделала, — возмущаюсь я и толкаю ее.
Дельфина разворачивается и тоже толкает меня.
— Эй! — рявкает сестра Дора с другого конца кухни. — Вы двое, прекратите! Немедленно!
— Ты за это поплатишься, — говорит Дельфина. Скорее бы уж закончился мой срок в Санта-Терезе.
— Посмотрим, — отвечаю я, все еще хмурясь.
Она злобно кивает мне.
— Поостерегись.
— Если вы меня вынудите к вам подойти, то, видит бог, вы пожалеете, — говорит сестра Дора.
Вместо того чтобы использовать телекинез и вышвырнуть Дельфину — или сестру Дору, или Габби, или Ла Горду — через крышу, я возвращаюсь к тарелкам.
Закончив, я выхожу на улицу. Все еще идет дождь. Я стою под навесом и смотрю в сторону пещеры. В горах полно грязи, и я бы вся перемазалась. Я говорю себе, что поэтому и не иду. Но на самом деле знаю, что даже не будь дождя, мне бы все равно не хватило смелости пойти, хотя меня и разбирает любопытство, появились ли там в грязи новые следы.
Я возвращаюсь внутрь. В воскресные обязанности Эллы входит уборка церковного нефа после мессы. Когда все уйдут, она должна протереть скамьи. Но когда я вхожу, там уже все сделано.
— Ты не видела Эллу? — спрашиваю я десятилетнюю девочку по имени Валентина. Она качает головой. Я иду в нашу спальню, но Эллы нет и там. Я сажусь на ее кровать. Матрас прогибается, и из-под подушки выглядывает какой-то серебристый предмет. Это маленький фонарик. Я включаю его. Яркий. Я его выключаю и заталкиваю обратно под подушку, чтобы не увидели сестры.
Я иду по коридорам, заглядывая в комнаты. Из-за дождя большинство девушек никуда не пошли, они кучкуются по комнатам, смеются, разговаривают, играют.
На втором этаже, где коридор раздваивается и ведет в два раздельных крыла церкви, я поворачиваю налево в темный пыльный коридор. Здесь пустые комнаты и старинные статуи в нишах каменных стен и сводчатого потолка. Я заглядываю в комнаты — Эллы нет. Коридор сужается, и запах пыли сменяется запахом земляной сырости. Я упираюсь в дубовую дверь, запертую на висячий замок. Полторы недели назад я его взломала в поисках Ларца. За дверью вокруг узкой башни вьется каменная винтовая лестница, ведущая на северную колокольню, на которой висит один из двух колоколов Санта-Терезы. Ларца там не было.
Я какое-то время брожу по Интернету, но ничего нового о Джоне Смите не нахожу. Потом я иду в спальню, ложусь и притворяюсь спящей. По счастью, Ла Горды, Габби и Дельфины в спальне нет. Не видно и Эллы. Я встаю и выхожу в коридор.
Я вхожу в неф и на задней скамье нахожу Эллу. Она улыбается мне, но выглядит усталой. Утром я завязала ей волосы в пучок, но теперь он ослаб. Я распускаю ленту, и Элла поворачивается ко мне затылком, чтобы я завязала его заново.
— Где ты была целый день? — спрашиваю я. — Я тебя искала.
— Я разведывала, — гордо говорит она. Я сразу чувствую себя ужасно виноватой за то, что игнорировала ее по дороге в школу и обратно.
Мы идем в свою спальню и желаем друг другу спокойной ночи. Я проскальзываю под одеяло и жду, пока погасят свет. Меня охватывают беспомощность и печаль, мне хочется свернуться в клубок и заплакать. Что я и делаю.
Я просыпаюсь среди ночи и не знаю, сколько сейчас времени, хотя предполагаю, что проспала несколько часов. Я переворачиваюсь на другой бок и снова закрываю глаза, но чувствую: что-то не так. В комнате что-то изменилось, я не могу объяснить, что именно, и от этого беспокойство, которое не оставляло меня всю неделю, только нарастает.
Я снова открываю глаза и в ту же секунду, как они приспосабливаются к темноте, я осознаю, что на меня смотрит чье-то лицо. Я сдавленно вскрикиваю и откидываюсь назад, ударяясь о стену. «Я в ловушке, — думаю я. — Загнана в дальний глухой угол. Какой же дурой я была, что добивалась этой кровати». Мои ладони сжимаются в кулаки, и как раз когда я готова закричать и ударить в это лицо, я узнаю карие глаза.
Элла.
Я сразу расслабляюсь. Интересно, давно ли она здесь стоит.
Она медленно-медленно подносит к губам указательный палец. Ее глаза распахиваются, и она улыбается, наклоняясь ко мне. Она прикладывает руку трубочкой к моему уху.
— Я нашла ларец, — шепчет она.
Я отодвигаюсь, испытующе смотрю в ее лучащееся радостное лицо и сразу понимаю, что она говорит правду. У меня тоже распахиваются глаза. Я не могу сдержать возбуждения. Я обнимаю ее и сжимаю так сильно, как только может выдержать ее маленькое тело.
— О, Элла, ты даже не представляешь, как я тобой горжусь.
— Я ведь сказала, что найду его. Потому что мы — команда и мы помогаем друг другу.
— Да, — шепчу я.
Я отпускаю ее. Ее лицо переполняет гордость.
— Пойдем, я тебе его покажу.
Она берет меня за руку, и мы на цыпочках обходим кровать.
Ларец. Яркий луч надежды, который появился, когда я на него меньше всего рассчитывала и когда он был больше всего нужен.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Мы покидаем комнату, и я готова просто бежать туда, куда меня ведет Элла. Она легко и бесшумно крадется по холодному полу. В коридоре темно. Я все хорошо вижу, а Элле для ориентировки приходится часто включать фонарик. Каждый раз она быстро его выключает.
Мы приходим в церковный неф, и я думаю, что она направится в северную башню, но вместо этого она ведет меня по центральному проходу. Мы минуем ряды скамей. В передней части нефа вдоль изогнутой стены выстроились витражные святые, и в божественном лунном свете они выглядят гораздо более по-библейски, чем когда-либо. Где-то размеренно капает вода.
У передней скамьи Элла срезает угол и идет направо в одну из многочисленных ниш, вырубленных по обеим стенам. Я иду следом. Здесь прохладнее, чем в нефе, и над нами возвышается статуя Девы Марии с поднятыми в стороны руками. Элла обходит ее и в дальнем левом углу ниши оборачивается ко мне.
— Мне надо его спустить, — говорит она и берет фонарик в рот. Она обхватывает руками и ногами каменную колонну и ползет вверх как белка по дереву. Я только смотрю, изумляясь ее ловкости.
Добравшись почти до потолка, она останавливается и ныряет в маленький узкий лаз, почти невидимый с того места, где я стою.
Я никогда не видела этого лаза. Один бог знает, как его увидела Элла. Я вытягиваю шею и прислушиваюсь. Ее ботинки скребут по камню, значит, там достаточно места, чтобы ползти. Что-то вроде тоннеля. Я не могу удержаться от улыбки. Я знала, что Ларец где-то здесь, но без Эллы я бы и в миллион лет его не отыскала. Мне весело от мысли, что когда-то много лет назад Аделина карабкалась с Ларцом по этой самой колонне. Элла остановилась. Я ничего не слышу. Проходит двадцать секунд.