Страница 67 из 68
– Почему ты подумал… – начал было Кеннингтон. Впрочем, что бы ни пришло ему в голову, это прозвучало бы настолько нелепо, что он сам это понял и замолчал.
– Уверен, что вам обоим и в голову не приходило, что на поле боя могут оказаться солдаты, единственным оружием которых будет вот этот испорченный порох, – промолвил Себастьян.
– Именно так, – кивнул Кеннингтон. – Нам сказали, что во время транспортировки все бочонки перепутаются. И там, где появится бочонок с испорченным порохом, обязательно будут другие, в которых порох будет нормальным.
– Но кто вам это говорил? Не верится мне, что вы сами разработали этот план! – Себастьян ни на мгновение не мог поверить, что эти двое настолько умны, чтобы придумать и привести в действие столь изощренную схему обмана.
Саймс-Уилверт с некоторым страхом посмотрел на Кен-нингтона.
Кеннингтон пожевал нижнюю губу.
– Эту идею с покупкой пороховых мастерских нам принес один парень, – начал он. – Он все и спланировал. – У меня был небольшой участок земли на реке возле Кента, и он сказал, что это просто замечательно. И Саймс вложил в дело некоторую сумму, которую занял у… твоего брата.
– Сначала мы думали, что это будет обычная мельница, – с отчаянием проговорил Саймс.
– Только все оказалось совсем иначе, – заметил Себастьян.
Парочка опять опустила глаза на свою обувь, вид у обоих был несчастный.
– Кто был этот человек? – спросил Себастьян. – Ваш третий партнер?
Кеннингтон откашлялся.
– Его звали Паттерсон. Прежде он работал на фабрике в Уолтемском аббатстве, поэтому знал, как все надо устроить. В этом заключался его вклад в дело.
– Мы не видели его больше года, – пробормотал Саймс. – Но до нас дошли слухи, что он получил свой доход и уехал в Америку.
Вот оно что. Два дурачка забрели в болото в компании человека, который был куда умнее их обоих. Этот Паттерсон хорошо выбирал себе партнеров. Возможно, он остановил свой выбор именно на них, потому что их ближайшим другом был маркиз, имевший связи в военном министерстве и в Совете по боеприпасам и вещевому снабжению.
– Некоторое время назад в газете появилось объявление о встрече в храме муз, – проговорил он. – Жена решила, что оно адресовано ей. Но теперь мне кажется, что это была ваша попытка выявить человека, который стрелял в меня в Брайтоне.
Кеннингтон залился краской.
– Я был шокирован, увидев ее там, – сказал он. – Я считал, что объявление было написано очень разумно, подобраны правильные слова, и лишь только этот человек…
– Вам было известно об эпизоде в Брайтоне и о том, почему я оказался там, только потому, что брат рассказал вам об этом, – промолвил Себастьян. – Он вам все подробно описал, и вы попытались разыскать Домино раньше, чем это сделаю я, – для того, чтобы купить его молчание или еще что-то, что он знает.
– Да, вероятно, Уиттонбери о чем-то таком обмолвился, – сказал Саймс-Уилверт. – Но как только разразился скандал и мы узнали, что в него замешаны ты и дочь Келмслея, мы подумали, что нам следует узнать, что тебе известно. – Он откашлялся. – Все было именно так.
– Вы подло использовали моего брата! Хочется верить, что вы приходили к нему еще и как друзья, а не потому, что вас влекло в его дом желание быть в курсе всего, что он знает и чего не знает о вашем преступлении. Хотя, возможно, вас к нему подталкивало еще и чувство вины за то, что вы так гнусно предали его дружбу, – проговорил Себастьян.
– Да, мы во многом виноваты, но я не желаю выслушивать твои инсинуации о том, что наша дружба была неискренней, – с обидой промолвил Саймс-Уилверт.
Себастьян задумчиво оглядел друзей брата. Они довольно быстро во всем признались. Не исключено, что они ждали этого мгновения несколько лет. А их подстрекатель, должно быть, процветает сейчас в Америке.
– Не думаю, что стране или армии понадобилось бы такое… – Неожиданно его охватило беспокойство. Оно было не слишком сильным, но проигнорировать его Себастьян не мог.
Оглянувшись, он увидел, как четверо лакеев выносят на террасу стул, на котором как на королевском паланкине восседает Морган. Следом за ними шли доктор Фенвуд и Одрианна.
Кеннингтон и Саймс-Уилверт были поражены этим спектаклем. Кивнув в сторону сада, Морган заговорил с лакеями. Стул спустили со ступеней террасы. Вся компания двинулась вперед по дорожке, на которой стояли Себастьян, Кеннингтон и Саймс-Уилверт. Наконец лакеи опустили стул на землю.
Кеннингтон улыбнулся от радости, увидев, что его друг наконец смог покинуть свою тюрьму. Но Морган не ответил ему улыбкой.
– Полагаю, брат рассказывал вам, что ему удалось узнать о вашем порохе, – проговорил он. – И я решил, что настало время прекратить делать вид, что ничего не произошло и что я ничего не знаю об этом.
Никто не шевельнулся. Кеннингтон помрачнел.
– Так ты знал?! – вскричал он. – Святой Господь!
– Да, ты, глупец, я все знал! И сожалел о том, что долг дружбы вынуждал меня делать то, чего я не должен был делать, против чего восставал мой здравый смысл. А потом из-за него же я молчал в то время, когда должен был говорить! – Морган отогнал от себя лакеев. – Одрианна, подойди ко мне, пожалуйста. Мне требуется твоя помощь, если ты не возражаешь.
Она вопросительно посмотрела на Себастьяна, но к стулу подошла.
– Поближе, пожалуйста, сестра!
Она сделала еще один шаг к нему.
Морган посмотрел на своих друзей, а потом целиком сконцентрировался на себе. Через пару минут он шевельнулся, ухватился руками за подлокотники и медленно, испытывая острую боль, поднялся на ноги. Его колени едва не подогнулись под весом тела. Морган ухватился за плечо Одрианны, чтобы устоять на месте. С напряженным лицом и горящими глазами он стоял на ногах и смотрел на пораженных друзей.
– Когда я вышел из дома, у вас обоих был такой вид, будто мой брат предложил вам отпущение грехов. Какое великодушие с его стороны! К сожалению, не в его власти предлагать такое.
Кеннингтон и Саймс-Уилверт вновь опустили глаза. Их лица запылали. Оба понимали, что с ними сейчас говорит не друг. Перед ними был полноправный маркиз, которого удерживала на ногах сила воли и что-то еще. Лорд Уиттонбери с головы до ног!
– Я сказал этой милой леди, что верю в то, что ее отца обвиняли ошибочно, – промолвил он. – И в этом был виноват не мой брат, не газеты и не кто-то, кроме нас.
Его смерть теперь на нашей совести. И сейчас вы расскажете всю правду, какой бы она ни была, чтобы Одрианна наконец узнала все.
Себастьян посмотрел на жену. Она попыталась избежать его взгляда, но в конце концов их глаза встретились.
Она знала. Предлагая ему свой дар любви, она уже все знала. Она говорила с Морганом и узнала правду. И еще ей стало известно, что эта правда поможет вернуть доброе имя ее отцу.
Себастьян был рад тому, что настало время говорить брату. Сам он не смог бы произнести хоть что-то, не выдавая своих чувств. И вдруг он понял, что Одрианна отчаянно пыталась защитить его от необходимости обвинять родного брата и ради этого принесла в жертву собственное право на справедливость.
– В Тауэре был человек, которому платили. Он имел дело с документами и складами, – тихо заговорил Кеннинг-тон. – Это был не ваш отец, а обычный клерк, который ему подчинялся. Он имел возможность уничтожать сообщения о плохом порохе, когда они поступали с фабрики. И он подделывал кое-что в документах после того, как ваш отец подписывал их, чем удостоверял качество пороха.
– Примите наши искренние извинения, мадам, – пробормотал Саймс-Уилверт.
– Да, извиниться необходимо – перед ней и многими другими, но этого недостаточно, и вы об этом знаете, – промолвил Уиттонбери. – Вы назовете моему брату имя другого человека наряду с именами всех, кто был вовлечен в это дело вместе с вами. – Морган посмотрел на Себастьяна. – А потом мы сделаем то, что следует сделать.
У Кеннингтона и Саймс-Уилверта был такой вид, словно их отходили дубинкой. Не осмеливаясь проронить ни слова, они поклонились и ушли. Оба спешили поскорее выйти из сада.