Страница 6 из 12
Вопли продолжались, и Крэндолл покатил вдоль коридора. Ему показалось, что кричит Джонни, а Джонни не стал бы орать зря. Раз кричит — значит, ему и в самом деле несладко.
Потом вопли стихли, но Крэндолл уже засек дверь, из-за которой они только что неслись. Подкатил, повернул ручку. И увидел Очкарика, мясника, которого при обращении положено звать доктором Ригли.
Очкарик, одетый в забрызганный кровью зеленый халат, словно паук над мухой, нависал над мясницким столом, а на столе лежало наполовину укрытое простыней человеческое тело. Жмурик… Крэндолл узнал бы жмурика, даже если бы застывшее лицо его не было повернуто в сторону двери. Да, это был Джонни, это его разгрымзанные неподвижные гляделки пялились сейчас сквозь Крэндолла.
— Что ты делаешь с Барнетом?! — крикнул Крэндолл. И натолкнулся на стальной взгляд Очкарика — тот поднял голову.
— Не понял…
— Я спрашиваю, что ты делаешь с Джонни, болт тебе в грызло? — Крэндолл подкатился ближе к мясницкому столу.
Очкарик выпрямился, повернулся к нему всем своим паучьим телом:
— Возвращайся в палату! Вы уже ничем не можете помочь своему другу.
— Почему?
— Потому что Джон Барнет умер!
— Но я слышал, как он орал…
И тут Крэндолла чуть не стошнило: он увидел на белом подносе возле Джонни окровавленную человеческую граблю, отхваченную по локоть, с растопыренными побелевшими пальцами.
Между тем Очкарик вцепился в свое мясницкое перо, узкое, острое и блестящее.
— Я сказал, Джон Барнет мертв! Ты меня хорошо понял? — Очкарик сделал несколько стремительных шагов и махнул пером перед физиономией Крэндолла. — Давай, Крэндолл, проваливай! Тебе здесь нечего делать. Ясно?!
То, что здесь нечего делать, Крэндоллу было ясно. Он ведь не мясник!.. Вот только почему это Очкарик кромсает Джонни в одиночку? Где его свора?
Морда Очкарика все больше смахивала на крысиную. И Крэндолл понял, что пора уносить ноги. Откатился на полметра назад. Мясник тут же шагнул следом, по-прежнему держа перо наизготовку.
Сила солому ломит, дело известное… Крэндолл, вздохнув, бросил последний взгляд на Джонни. Экая корешу непруха вышла — перед коповскими пушками не согнулся, а концы отдал на мясницком столе от какой-то дрянной болячки!
И тут он увидел, как неподвижные гляделки Джонни ожили, медленно закрылись и снова открылись. Джонни моргнул, болт ему в задницу. Раз, и другой, и третий… Нет, рано ты, мясник, хавало вонючее, хоронишь Джонни! Джонни еще тебя перепрыгает!..
Но Очкарик уже оттеснил незваного гостя в коридор. Дверь закрылась. Щелкнул замок.
Крэндолл развернул коляску и покатил в свою палату. Ему было не по себе: он знал, что никогда уже не забудет увиденное в стенах мясницкой — вопли кореша, отхваченная по локоть окровавленная грабля. И неожиданно ожившие мертвые гляделки…
Штаб-квартира ФБР
Вашингтон, округ Колумбия
День второй
Когда они вернулись в Штаб-квартиру, Малдер достал из сейфа «зиг зауэр 226».
— Что ты собираешься делать? — Скалли посмотрела на него с удивлением.
Малдер зарядил пистолет и начал пристраивать под левой мышкой кобуру.
— Могу сказать тебе, что я не собираюсьделать! Сидеть и ждать, пока Барнет еще кого-нибудь убьет и пришлет мне очередную любовную записку!
— Ты хочешь сказать, призрак Барнета?
Малдер фыркнул:
— Вот уж не думал, Скалли, что ты веришь в призраков…
Зазвонил телефон. Скалли сняла трубку:
— Алло. Да, минутку… — повернулась к Малдеру. — Это тебя…
Тот застегнул последнюю застежку, поправил кобуру и подошел к телефону:
— Малдер слушает…
— Фокс Малдер?
Голос звучал вкрадчиво и размеренно, и Малдер сразу узнал его.
— Это ты, Барнет?
Он включил магнитофон и показал Скалли рукой на дверь.
Скалли все поняла, сказал громким шепотом:
— Попробую засечь… — и стрелой вылетела за дверь.
— Похоже, ты удивлен… — голос в трубке по-прежнему был вкрадчивым и размеренным.
— А разве мне запрещено удивляться?
На той стороне телефонной линии усмехнулись:
— Удивляться не запрещено никому. А вот как насчет записи телефонных переговоров? Особенно если собеседник не давал на это разрешения… Ведь закон таков?
Донесся новый смешок.
— С того, что ты был бы не против разнюхать, откуда звонит Джон Барнет. И тебя обрадовало бы лишь одно известие — что он звонит с того света… Или я не прав?
Надо было дать Скалли как можно больше времени. И Малдер сказал:
— Касается ли тебя закон, еще неизвестно… В каком ты штате?
— В том же, что и ты. — В трубке опять усмехнулись. — Мы стояли в одной очереди за кофе сегодня утром. А вчера в одном магазине. Ювелирном…
Сердца Малдера коснулась холодная лапа. Как вчера, на стадионе…
— По-моему, ты врешь!
Теперь в трубке откровенно расхохотались.
— Малыш, я всегда и везде рядом с тобой, — вкрадчивость сменилась жестокостью. — Запомни — всегда и везде. Ты — мой, малыш!
Надо было тянуть время.
— А почему это я должен верить, что ты действительно Барнет?
— Ты ведь помнишь мои слова! — голос стал еще более жестким. — В зале суда… Неужели ты усомнился в моем обещании?
Надо было тянуть время.
— Не помню. А что ты обещал мне в зале суда?
Короткая пауза, смешок.
— По-моему, ты тянешь время, рассчитывая засечь мой номер… — новый смешок. — У тебя ничего не получится!
— Я не верю тебе, — сказал Малдер. — Джон Барнет давным-давно мертв!
— Мертв ты, Малдер!
Еще чуть-чуть, и Скалли успеет. Но разговор близился к концу. Дьявол, почему мне раньше не пришло в голову, что он позвонит! Ведь это же Барнет!
— Ну хорошо, — сказал Малдер. — И тем не менее мне нужны доказательства, что ты тот, за кого себя выдаешь.
— Ах, доказательства тебе нужны?! — Барнет вновь расхохотался. И отчеканил, будто гвозди забил: — Да ради Бога!..
«Дьявол, еще бы хоть десять секунд, — Подумал Малдер. — Хоть пять!..»
В ухо полетели короткие гудки.
— Барнет! — потерянно крикнул Малдер. — Ты меня слышишь?
Десяти секунд не было. Не было и пяти. Были одни короткие гудки. Гудки в трубке. Гудки в комнате. Гудки — во всем мире…
В дверь влетела запыхавшаяся Скалли. Глаза круглые, рыжие волосы растрепаны.
— Малдер, мы не успели!..
Малдер вздохнул и положил трубку:
— Он знал, что мы попытаемся его засечь, и вовремя прервал разговор.
Скалли опустилась на стул:
— Это действительно был Барнет?
Малдер выключил запись, отмотал пленку назад.
— Джон Барнет родом из Нью-Хэмпшира. У него очень характерный выговор. — Малдер включил воспроизведение. — Вот, послушай!
— Ну хорошо, — донеслось из магнитофона. — И тем не менее мне нужны доказательства, что ты тот, за кого себя выдаешь…
Скалли узнала голос своего партнера. А потом послышался издевательский смех. И новый голос:
— Ах, доказательства тебе нужны?! Да ради Бога!
Малдер выключил магнитофон и вновь взялся за пистолет.
— Интересно, — сказала Скалли. — Что он имел в виду?
— Не знаю. — Малдер сунул пистолет в кобуру. — Но звонил мне Джон Барнет! Теперь я в этом уверен!
Возражений у Скалли не нашлось.
Квартира Реджи Фэрду
Германтаун, штат Мэриленд
День второй
22:45
— Я пришью тебя, малыш! — сказал Барнет Малдеру, и Реджи увидел, как сквозь приятную улыбку этакого рубахи-парня неумолимо проступает волчий оскал.
А потом физиономия у Барнета начала покрываться серой шерстью, вытягиваться. Обнажились клыки. Реджи схватился за пистолет и обнаружил, что пистолет позабыт на работе. Волк распахнул пасть. А на столе у судьи зазвонил телефон.
И Реджи проснулся.
Настольная лампа неярко освещала прикроватную тумбочку. За окном было еще темно. На груди у Реджи угнездилась раскрытая книжка, на носу очки. А на душе — мимолетный страх и давно уже ставшая привычной пустота.