Страница 6 из 9
У подножия скалы Андрей увидел грязно-белые землистые потоки, поскреб их пальцем и лизнул — во рту моментально стало солоно.
И стал трудиться он как проклятый, тщательно выбирая соляные капли, стараясь не пропустить даже махонькую крупицу. И не беда, что собранная пригоршня соли была напополам с землей, зато посоленная рыба становится сразу же вдвое вкуснее.
Распрямляясь во весь рост, он заметил краешком глаза в траве странные листья. Раздвинув их руками в стороны, выдернул один пучок — на нем висел маленький черноватый комочек. Присвистнуть было отчего, то была дикая репа, впервые видимая им в жизни.
Скоро лужайка выглядела не лучше хорошо пропаханного кладоискателями места, но полкило репы было помыто и дожидалось своей участи.
Вместе с дюжиной крепких белых грибов, что попались на глаза оголодавшему Робинзону.
Никитин еле дожил до вечера и с энтузиазмом вечно голодного студента набросился на ужин.
Впервые он не доел двух запеченных, хорошо посоленных сазанов (их в озерке водилось до чертиков, улов просто богатейший), нафаршированных репой, что отдаленно напомнила ему любимую картошку, грибами и чесноком.
На десерт Андрей приготовил компот и помыл пару груш. Вот только отдал ему дань внимания уже без видимой охоты, объевшись горячим, так что живот округлился футбольным мячом.
Сидя вечером у костра и с сытой ленивостью посматривая на коптящуюся рыбу, он неожиданно для себя нашел в мыслях то, что его мучило весь день.
Дубы и груши растут в Европе, в ее реках плавают сазаны и форель. Следовательно, занесло его, не хрен знает куда. Вот только почему здесь больно девственна природа, которую человек изгадил давненько, с превеликим для себя удовольствием?!
А тут за два дня ни одного гомо сапиенс. Да и в небе отсутствуют всякие ракеты, спутники и самолеты, неизменные признаки технократической цивилизации.
— А не занесло ли меня в прошлое, причем в такое, когда людей пещерными именуют?
Мысль была дикой, однако, тщательно ее пережевав, Андрей нашел вывод здравым, хотя в голове не укладывалось, каким это он образом переместился не только в пространстве, но и во времени.
И тут Никитин впервые за эти дни вспомнил о поздно приобретенной семье, за которую, впрочем, сильно не волновался, а если положить руку на сердце, то даже чувствовал немаленькое облегчение — уж больно опостылела ему недолгая семейная жизнь.
Грех ругать Анну, она хоть и нудила дома, но характер был еще тот, оторва. Даже была ласкова, не доставала всякими просьбами и занудством — баба, которая хлебнула в жизни лиха, постоянно будет ценить непьющего и нетребовательного мужа, который к тому ежемесячно получает приличные для деревенской жизни деньги.
Но вот, как говорится, была без радости любовь, разлука будет без печали. Да и как тут любить, если в последнее время даже в общую постель он ложился больше по обязанности, не испытывая к жене ни малейшего влечения, — залез, как кролик быстренько потерся и тут же отвалился в сторонку, подальше, давить на массу. А сейчас, когда она в положении, и подавно…
Не пропадет женушка — пенсию ей оставят до конца жизни, по случаю потери кормильца.
Его берет и удочку найдут, наверняка обшарили весь берег, ну а так как он здесь, то там его на все сто считают утопленником и уже вычеркнули из списка живущих на той грешной земле.
Теперь в семье его большой рот исчез, правда, добавится маленький, но так как Андрей откровенно бездельничал, супруге хлопот резко убавится.
И Никитин решительно выбросил из головы немного тяготившее его семейное бытие — оно уже в далеком прошлом или… будущем, ничего не попишешь, ничего не изменишь. Баста!
Как ему надоела за эти два года прозябания пресная гражданская жизнь, когда адреналин впрыскивается в кровь только на сеновале с чужой бабой, когда ее муж с топором по двору бегает и орет, что «всех покрошит в мелкую стружку».
Один раз в сельском райцентре он не выдержал таких воплей очередного несчастного рогоносца и внятно тому объяснил, что поздно кричать, когда жена давно стала прожженной шлюхой, а в большом селе не спал с ней только очень ленивый тунеядец или законченный импотент.
Бабы порой действительно такие суки, что муж зачастую узнает о своих рогах, когда в дом соседа зайти не может, калитку ими цепляет. Но сложившийся веками ритуал — вещь обязательная, потому осквернять мордобитием традицию нельзя, вот и приходилось от всякого дохлого сморчка через плетень сигать и огородами уходить.
Как тогда он скучал о войне, навеки отравленный ее трупным ядом. Вот это была, по его мнению, настоящая жизнь — могут убить, конечно, но такова жизнь солдата. Зато сам опередить врага сможешь, и тогда по тому молитвы читать будут.
В те времена Андрей был очень доволен, все еще впереди, и хорошее, и дурное — жизнь ведь еще только начинается, вот так-то, господа!
— Вот только что сейчас мне делать прикажете?!
ГЛАВА 4
Миновав очередную дубовую рощицу, раскинувшуюся на добрых полкилометра, Никитин прекратил помахивать дубиной и насторожился, как старая овчарка при запахе волка.
Впереди простиралось изрядно заросшее поле с половину гектара размером. Вне всякого сомнения, в прошлом, примерно лет десять назад, это была пашня. На противоположном краю что-то чуть белело, Андрей, осторожно ступая, неспешно пересек заросли.
— Твою мать!
В густой траве лежал скелет лошади, причем не обглоданной хищниками, что удивительно — все кости животного были целы и не разгрызены.
На копытах коня имелись ржавые железные подковы, что свидетельствовало о его домашнем происхождении.
Причину смерти копытного установить было легче легкого — бедного конягу буквально нашпиговали стрелами, как дикобраза иголками.
— Да кто ж так стреляет, мать вашу за ногу?! Руки бы вам поотрывать за такую меткость! — в сердцах бросил Андрей, приглядевшись.
Никитин насчитал восемь попаданий, но, возможно, некоторые древки пропали, так как в крестце торчали два железных наконечника. Острия стрел были с широкими краями.
Он тщательно осмотрел один из них, насвистывая, забыв про свою дурную привычку. И одновременно вспоминая, что ему известно о луках и арбалетах.
— Древки стрел от лука, ведь арбалет стреляет металлическими стержнями, которые называют болтами, — Андрей старательно напрягал память, говоря вслух. За эти дни он часто беседовал сам с собой, боясь, что просто сойдет с ума от безмолвия. — И деревяшки не использует. Трехгранные гвоздеобразные наконечники предназначены для пробивания железных панцирей, своеобразные бронебойные пули. Если края очень широкие, то они только у противопехотных стрел, предназначенных для поражения воинов, не имеющих доспехов. Когда такие стрелы падают, то своими острыми краями секут людей, а с такими ранами, да еще с обильной потерей крови, много не навоюешь. Стрелы с раздвоенным наконечником предназначены для пернатой дичи, а вот такие на четвероногую скотину.
Следовательно, стреляли по бедному коню не профессиональные воины, к тому же выстрелов сделано много, будто селяне в запарке били, да и сами стрелы не военного образца.
Одно стало ясным для него с полной определенностью — это не современность, раз лук со стрелами здесь используется для подобных дел, ведь огнестрелом намного проще.
Возможно, Средневековье, может, вообще самая глубокая старина, ведь луку тысячи лет. Скорее, верна первая мысль — наконечники стрел железные. А в древности, насколько он помнил военную историю, даже римляне и греки воевали медным оружием.
Миновав с осторожностью рощицу, оглядываясь по сторонам и сжимая в руках оружие, Андрей вскоре остановился — перед ним снова простиралась заброшенная пашня, а вот потом…
Из одного края поля до другого на земле тянулась заросшая, но еще угадывавшаяся борозда, чуть поодаль торчал так и не вынутый из нее потемневший плуг, около которого знакомо белели большие кости. Там нашла свою погибель парная упряжка.