Страница 7 из 105
— Поверь, я меньше всего на свете стремлюсь быть проповедницей. Честно говоря, умерев атеисткой, я была не особо счастлива. И не понимала, чего лишает меня безверие, пока не испытала на себе, что такое повторение пройденного.
— Повторение пройденного?
— Всей жизни, каждого ее мгновения, каждой секунды, каждой мысли. При этом ты видишь и ощущаешь все это не только со своей точки зрения, — ты чувствуешь то же, что и люди, с которыми когда-либо пересекалась в жизни. Чувствуешь горе тех, кого обидела, и радость тех, кому помогла. Все эмоции и чувства становятся невероятно сильными. Некоторые из них печальны, но большая часть просто великолепна. Море невероятной любви. При этом видела все свои недостатки, и это отрезвляло. А потом поняла, что не одна, что рядом души родителей. Я не хотела оттуда уходить, но они сказали, что мое время еще не пришло, что мне нужно кое-что сделать для того, чтобы завершить свою миссию в этой жизни. И я тут же вернулась в свое тело. Оно показалось мне тяжелым, как промокшая зимняя одежда, и жутко болело. Я слышала, как вокруг суетятся медики, и было очень грустно, потому что больше всего мне хотелось остаться со своими родителями…
— Вы сказали кому-нибудь, что вернулись завершать свою миссию?
Эвелин откинулась на спинку стула.
— Я сочла себя обязанной просто рассказать людям, что такое смерть. Когда выздоровела, начала работу над своей первой книгой. Опросила восемьдесят семь человек, у которых был опыт «послежизни» и которые испытали то же, что и я. Собрала множество информации и написала два бестселлера. И все же, несмотря на громкий успех, я чувствовала, что чего-то не хватает. А потом умерла моя сестра…
Эвелин встала. Пересекла комнату. Открыла ящичек шкафа и достала оттуда цветную фотографию.
— В детстве мы с Марией были неразлучны. У нас всего тринадцать месяцев разницы в возрасте. И в Кембридж мы с ней поступали вместе. Никогда не забуду тот вечер, когда она сказала мне, что отправляется в экспедицию исследовать культуру древних майя с Юлиусом и этим придурком Борджией…
Доминика посмотрела на фотографию того времени, когда обе сестры еще жили в Англии.
— Ваши глаза… На фото они темные, как у сестры.
— Да. Они изменились после несчастного случая. Честно говоря, именно после того удара током я и стала некромантом.
— Вы говорили, что смогли связаться с сестрой.
— Она мой духовный компаньон, мой гид по высшим измерениям. Там, на более высоких уровнях, обитают силы Божьего света, силы добра. И чем выше уровень нашей готовности творить добро, тем легче войти в контакт…
— А силы зла тоже существуют?
Эвелин помолчала, подбирая слова.
— Бог создал этот мир, наделив его свободой воли. Он позволил силам зла и добра, света и тьмы, существовать параллельно. «Тусклые», как я их называю, делятся на несколько категорий. Некоторые из них слишком запутались в этой жизни, чтобы увидеть свет и стремиться к нему. Иногда негативные мысли или эмоции могут призвать призраков в нашу земную жизнь. Спиритические доски, к примеру, часто позволяют общаться с ними… Если специально охотиться за этими заблудшими созданиями, то вполне возможно рано или поздно помочь им найти верный путь к свету.
Куда более опасны полтергейсты. У них имеется свой собственный план действий. Это темные и злые сущности, которые считают, что могут использовать свои знания о мире исключительно для того, чтобы манипулировать им. Полтергейсты — это фальшивые пророки, о которых говорит Библия. Они привлекают нас, обещая знание, но вместо этого наносят вред.
Чистые же посланники света способны привести нас к Богу. Я говорю о духах, наших друзьях. Они не судят нас и не манипулируют нами — они лишь помогают увидеть истину. Самые значительные из них — Ангелы, носители Божьей воли. Они всегда готовы помочь, все дело только в нас: мы должны сами попросить их о помощи. Среди ангелов есть херувимы, серафимы, ангелы-хранители и архангелы.
— И вы их видели? Видели свою сестру?
— Нет, но я могу ощущать ее присутствие.
— И она рассказала о Майкле?
Эвелин кивнула.
— Возьми меня за руки и закрой глаза. Очисти свой разум. Дыши носом как можно глубже и не спеша выдыхай через рот. Сконцентрируйся на своих чувствах к Майклу, на своей любви.
Доминика замерла.
Эвелин заметила, как усиливается ее энергия, и начала уходить в себя все глубже и глубже…
— Господи, прими нас в свет своей любви, — негромко проговорила она. — Позволь своим ангелам направлять нас, открыть нам глаза и провести по пути света. Мы благодарим Тебя за все, что Ты сделал, и просим отпустить к нам Марию Розен-Гэбриэл.
Последовала длинная пауза, затем Эвелин снова заговорила, но на этот раз голос принадлежал не ей: он был выше и звонче.
— Мой сын не ушел в сферу духов. Майкл сам себя запер в Чистилище.
Доминика распахнула глаза.
— О Господи… Мик в аду?
— Ада не существует. Душа Майкла закована в цепи ярости — ярости, которая стала плодом жизни без любви. Его попросили принести огромную жертву. Сейчас он жалеет о содеянном и проклинает свое существование на островке пространства-времени, окруженном океаном зла.
— Он… Он в безопасности?
— Ему угрожает страшная опасность. Могущественный полтергейст мучит его вместе с Нефилим— цивилизацией потерянных душ. Бесконечная ярость ослепляет Майкла, не давая возможности справиться с полтергейстом. При этом он чувствует, что вынужден оставаться там, чтобы оказать помощь Павшим. Все они попали в ловушку и существуют в том временном потоке, который люди назвали бы адом. Присутствие там Майкла создало пространственно-временную петлю. Чтобы спасти его, души Павших и все человечество, нужно эту петлю разорвать.
Пальцы Доминики болели от стальной хватки Эвелин, но она не отрываясь смотрела на слезы, струящиеся по щекам пожилой леди.
— Мария… я смогу еще когда-нибудь увидеть его?
— История Творения, рассказанная майя в книге «Пополь Вух», переписывается заново. И финальная битва еще впереди. Схватка добра и зла начнется снова, вскоре после рождения твоих сыновей. Ты должна подготовить их к битве, которая была задумана и проиграна тысячи лет назад. Если они добьются победы, Майкл возродится. Если же нет, человечеству придет конец.
Но берегись, в тот день, когда близнецы появятся на свет, родится еще один ребенок. Негативная энергия заполнит это дитя, укрепит его дух, но запятнает душу. Та мерзость, которая держит в плену моего сына, та дрянь, что мучает Нефилим, наполнит это дитя.
Берегись Мерзости, Доминика. Не позволяй ей коснуться тебя.
Глава третья
Эннис Чейни, второй в истории Америки вице-президент, сумевший занять пост главы государства, вошел в Овальный кабинет, чувствуя себя на все свои шестьдесят семь лет. Афроамериканец с глубоко посаженными глазами, бывший сенатор от Пенсильвании, занимал свой пост сорок два жутких дня, наступивших сразу же после того, как его предшественник, Марк Меллер, покончил с собой, пытаясь остановить ядерную войну.
С тех пор каждый закат казался ему благословением, а каждый восход — началом суровых испытаний.
Чейни едва успел обойти свой рабочий стол, как раздался сигнал интеркома: его вызывала Кэтрин Глисон, Глава администрации.
— Господи, Кэтти, дай мне хотя бы присесть!
— Простите, сэр. У вас назначена встреча на семь ноль-ноль.
— Отлично, запускай их. И принеси нам того шоколадного печенья, которое я вчера попробовал на встрече с Большой девяткой. Жена говорит, что я набираю вес, но мне все равно.
— Хорошо, сэр.
Минуту спустя Кэтти открыла внешнюю дверь кабинета и пропустила внутрь двух мужчин. Первым шел Марвин Теперман, друг Чейни, канадский экзобиолог, невысокий, с тоненькими усами и беспечной улыбкой. Следом за ним появился серьезный седовласый полковник, одетый в парадную форму. Чейни заметил, что он слегка хромает. К левому запястью полковника был прикован небольшой атташе-кейс.