Послание майя

— Пап, ну хватит уже.

— Еще минуточку. Поверь, этого стоит подождать. Вот, послушай, — он начал зачитывать абзацы из брошюры. — Гейзеры — это горячие источники, которые выбрасывают водяные струи на поверхность, поскольку их подземное строение не позволяет воде циркулировать и охлаждаться. В течение прошлого года извержения «Старого служаки» стали более длительными, его высота возросла. Данный процесс связывают с землетрясениями, которые участились в последнее время. В Йеллоустоуне насчитывается больше десяти тысяч гейзеров…

— Да кому это интересно?

— Мне. Ты же знаешь, мой отец возил меня посмотреть на «Старого Служаку», когда мне было всего семь.

— Baka ka, мне двадцать два, и я немного старовата для того, чтобы любоваться грязными дырками, попердывающими подземным паром.

— Выбирай выражения!

— Извини. Просто сорвалась на сленг.

— Я имел в виду японский. Ты назвала меня дураком!

Кейтлин улыбнулась.

— Дураком, дыра-ком… ну, ошиблась.

Ответ отца она не услышала, потому что в эту минуту гейзер выбросил в воздух восемь тысяч галлонов спрессованного пара и воды. Струя поднялась на высоту шестидесяти метров, сотни туристов зааплодировали.

— Ладно, признаю, здорово. Мне нравятся эти цвета.

Рон отвлекся от камеры.

— Цвета?

— Красная грязь. Напоминает дыхало Моби Дика.

— Это не грязь, это лава! Бежим! — Схватив дочь за руку, Рон начал проталкиваться сквозь толпу зевак, чувствуя, как заходится сердце. — Может, это начало извержения. А может, я ошибся. Никто не бежит.

— Папа, стой! Я не могу бежать в этой обуви!

Он остановился на мостике, огибающем Йеллоустоунское озеро, попытался отдышаться.

— Извини.

— Извини?

— Лава… я подумал, что кальдера начинает извергаться.

— Пап, это была просто грязь.

Громовой раскат пронесся над озером. Раздались крики.

Рон быстро обернулся через плечо и увидел толпу, которая в панике мчалась прочь от «Старого служаки». Гейзер выбрасывал струю лавы, уже поднявшуюся до трехсот метров.

— Бежим! — Он схватил ее за руку и побежал на юг, к отелю «Гранд Виллидж». Кейтлин уже ничего не воспринимала, она смотрела на озеро, которое превращалось в вертикальную стену воды. Двадцатиметровая волна, потопив лодки и водные мотоциклы, теперь неслась к берегу.

— Папа…

— Мы сможем ее обогнать!

— Не сможем!

— Нужно добраться до машины. Бежим!

Они бежали по тропинке, огибающей юго-западный берег озера, и были уже на середине, когда волна разбила причал для прокатных лодок и с громовым ревом проглотила обломки и береговой ил.

Кейтлин почувствовала, как дрожит под ногами земля, низкий рев оглушил ее, и вслед за первыми брызгами горизонтального дождя, обжигающего кожу, последовал яростный удар волны, которая уже добралась до тропинки.

Пилот нервно поглядывал то на радар, то на светловолосого подростка, который медитировал в кресле второго пилота.

Руки Девлина Мабуса покоились на коленях, пальцы были сложены в форме пирамиды. Черные зрачки закатились под веки, отчего глаза казались равномерно красными. Дыхание было быстрым, каждый выдох завершался низким рычанием.

— Дев, ты меня слышишь? Я засек первый самолет. Он движется на юго-восток к побережью Атлантики. Начинать преследование? — Пилот хотел потрясти пассажира за плечо, но боялся, что тот его укусит.

Демон, поселившийся в сознании Девлина, давно оставил самолет и погрузился в Нексус. Он двигался сквозь джунгли в шестидесяти километрах к югу, вдыхал тяжелый запах леса, окружающего Паленке, чудовищное обоняние позволяло ему распознать в смешении запахов аромат той, что породила его нынешнюю физическую оболочку.

Второй запах следовал за первым… мужчина, Хун-Ахпу.

Девлин открыл глаза, демон встряхнулся, выходя из Нексуса.

— Примерно в ста километрах. Дев, мне следовать за твоей матерью или держать курс на Паленке?

— Она не на борту. Она с ним. Садимся в Паленке.

Девлин двигался по знакомым уже джунглям. Его вел запах, который остался на ветвях, и вскоре он подошел к поляне.

Старая женщина из индейцев ацтеков сидела на камне. Кровь стекала по обсидиановому ножу, который она сжимала узловатыми пальцами, и по морщинистому рту.

Подросток взглянул на недоеденное человеческое сердце.

— Мой пилот?

— Он был молод и полон жизни. — Чичахуа улыбнулась, показывая, что немногие сохранившиеся зубы перемазаны кровью Антонио Аморелли. — По крайней мере, его смерть не бесцельна.

— А твоя? — Он начал кружить вокруг двоюродной прапрабабушки. — Ты скрыла от меня запах моей матери. Почему?

— Потому что я знаю, кто ты, демон, и знаю, чего ты хочешь. Мы встречались уже, ты и я… давным-давно, когда я была красоткой, как твоя мать, и любила человека, который должен был стать мне второй половиной. Его звали Дон Рафаэло, он был нагвалем — колдуном, которого ты переманил на темную сторону.

— Ты ошиблась, Чичахуа. Это Дон Рафаэло манил меня. А еще раньше его мать. Дон Рафаэло жаждал бескрайней силы одиннадцатого измерения. Я дарил ему то, чего он хотел, пока он не опьянел от силы.

— Ты забываешь, что я ведунья, и твою змеиную ложь вижу насквозь. Ты целую вечность планировал каждый свой шаг, ты манипулировал тысячами, чтобы получить Хун-Ахпу, который станет твоей оболочкой. Ты искал потомков Кецалькоатля, ты выбрал моего любимого Аурелия. Ты использовал Дона Рафаэло, чтобы проклясть Маделину Аурелию и подстроить ее смерть сразу после рождения Лилит. Ты принес с собой тьму, которая до сих пор отравляет ее душу, теперь ты завладел ее сыном, но что в итоге? Один раз твои действия уже продлили пятый цикл. Теперь близнецы Гэбриэл закончат начатое.

— Ничто еще не закончено! Черная дорога откроется снова, но в этот раз я буду готов. Девлин — это чистая энергия, он может действовать сразу в нескольких измерениях. Его гены обеспечат мне бессмертие. Твои же… — Он выхватил из ее рук обсидиановый нож и вытер об одежду старухи.

— Убей меня, если хочешь. Но мой дух продолжит туманить твое зрение в Нексусе.

— Ты кое-что забываешь, Чичахуа. Как твой бывший возлюбленный, я знаю, что вовсе не дух позволяет тебе меня ослепить.

Он взлетел в Нексус, поднялся над ней, схватил одной рукой за шею, а другой вогнал нож в ее правую глазницу. Используя лезвие, как рычаг, он вырвал глаз из глазницы, сунул в рот и уставился в уцелевший глаз старухи — тем зрительным органом, который держал во рту.

Буй глубоководной установки по предупреждению цунами, более известной как DART, представлял собой плавучий круг диаметром три метра. Сверху были вмонтированы антенны спутниковой связи и сенсорная мачта, внизу — два акустических датчика. Система, которую приковывали к морскому дну несколько многотонных якорей на шарнирных цепях, была разработана для измерения силы цунами в открытом океане. Донный датчик ловил акустические сигналы и превращал их в цифры отчета. После формирования пакета данных датчик выпускал стеклянный шар, который всплывал на поверхность и передавал информацию иридиевому спутнику, а через него — в НОАА, Национальную администрацию по океану и атмосфере США.

К бую DART приближался северный рукав мегацунами, часть той гигантской волны, которую породил оползень Кумбре Вьеха. Это был самый слабый участок цунами, поскольку на пути в открытый океан его силу частично поглотил остров Ла-Пальма.

Двадцатиметровый вал воды втянул в себя буй с той же легкостью, с которой двигатель стартующего реактивного самолета втянул бы детскую коляску. Монстр поднял буй в воздух и в следующий миг превратил в нераспознаваемую смесь алюминия и пластика.