Страница 87 из 124
То, что он временами воображал о себе, – было просто чушью: то, что он всего добился сам, что он такой весь из себя умный, честолюбивый и целеустремлённый. Ему просто повезло, сильно повезло, без везения никто ничего не может добиться, тем более без помощи и поддержки других людей, а чтобы их встретить, опять же необходимо везение. Хью Каннингэм был одним из таких людей, а попал на него Стивен только потому, что его фамилия начинается на букву Ф. Если бы она начиналась на другую букву алфавита, его оператором могла бы оказаться мисс Гэррити, а у неё он грыз бы гранит со своими особыми пожеланиями.
Целая галерея образов возникла перед его внутренним взором. Боб Дэниэлс, директор вычислительного центра в Мэдисоне, который разрешил ему ночами использовать компьютерные устройства, чтобы программы, полученные из Индии, свести воедино и записать на носители, которые он мог потом готовенькими отнести своим клиентам, и это выглядело так, будто за ним стоит большая профессиональная команда разработчиков. А его индийские партнёры, которых он знал только по фотографиям? Прежде всего Амаль Рангараджан, который расписал стержневые функции системы и не раз указывал ему на ошибки, которые могли бы провалить весь проект. А Джарнаил Сингх, который в рекордно короткое время написал итоговую программу, которая потребовалась дополнительно, и только отшучивался при этом. Так много было людей, которым он должен быть благодарен.
Бет, старшей дочке Хью, было четырнадцать лет, когда Стивен пришёл к ним в гости. На обед был суп из кресс-салата и жаркое из маринованной баранины с картофельными клёцками и жареными овощами, а на десерт неправдоподобно-вкусный фруктовый крем, и всё это время Бет не сводила с него глаз, потому что он, как потом рассказал ему Хью, был ровесником Гранта, старшеклассника, по которому Бет сходила с ума, но Стивен был одет в настоящий костюм с галстуком и выглядел, как взрослый. Вскоре после этого Бет перестала сходить с ума по Гранту, о чём Хью сообщил Стивену с большим облегчением – это облегчение стало понятно, когда несколько лет спустя Грант был прямо в школе арестован за торговлю наркотиками.
Что-то в нём отказывалось верить в то, что Хью Каннингэм был мёртв. Кто же теперь будет его оператором? Может быть, мисс Гаррити? Она, конечно, повысит лимит его кредитной карты, но лишь после того, как он лично подпишет все необходимые формуляры, и действие нового лимита начнётся, как положено, лишь с первого числа следующего месяца. И уж ни в коем случае не на основании телефонного звонка, и уж ни в коем случае не тотчас. Придётся заказывать перевод денег, а это потребует времени, ведь банки всё ещё действуют так, будто перевести деньги из одного места в другое стоит им нечеловеческих усилий. Когда дело касается каких-нибудь брокеров или валютных маклеров, то миллионные суммы перелетают со счета на счет в доли секунды, но когда речь заходит о деньгах клиентов, то складывается впечатление, будто они снаряжают верховых нарочных. Стивен мог бы попытаться получить наличные со своей карточки American Express, но этого хватит только на повседневные расходы. Арендовать подводное снаряжение стоит много дороже, на этот счёт он не питал никаких иллюзий.
Оказаться у самой цели – и тут такая перемена ветра, прямо в лицо. Он попытался представить, как надевает гидрокостюм, как неопрен упруго и мягко облегает его тело, попытался ощутить тяжесть баллонов, давление маски на своём лице, внезапный холод воды при погружении, металлический привкус воздуха из дыхательного автомата. Он всегда так поступал, когда встречал трудности на пути к цели: пытался как можно более живо вообразить, что уже достиг этой цели. Итак, мысленно он проник в узкую шахту, чуть шире его плеч и длиной в полмили, освещенную нагрудным фонарём, но картинка расплывалась в воображении, требуемые ощущения больше не вызывались в памяти, ускользая тем быстрее, чем больше усилий он прилагал к их удержанию.
Ему пришлось подавить лёгкую панику, поднявшуюся в нём. Возможно, он просто был не в себе после известия о смерти Хью. Больше ничего. Всё, что он должен был сейчас сделать – это расслабиться и предоставить событиям следовать естественным ходом, тогда всё встанет на свои места. И выход найдётся. Выход всегда находился. По крайней мере, до сих пор всегда было так.
В конце концов его мысли перестали кружить вокруг одного и того же. Он просто сидел, смотрел перед собой, ничего не видя, и время шло. Он слышал звуки города – мимо проезжали машины, люди беседовали между собой, работал дальний транзисторный радиоприёмник, из которого изливалась тоскливая арабская мелодия. Вода громко гудела в трубах, вделанных в стены. Скрипели кровати. Пахло выхлопными газами, жареной бараниной и мусором, гниющим в переполненных контейнерах. И тикали часы.
Было очень странное ощущение. Как будто все последние дни он пробивался сквозь циклонный вихрь урагана и вдруг достиг его тихой безветренной сердцевины. Теперь всё стихло и успокоилось, всё возбуждение улеглось, и он уже не знал, который час или как долго он сидит здесь на кровати в гостинице и движется ли время вообще.
В этой тишине до него внезапно донёсся тихий голос, который по-мышиному тоненько, но настойчиво и давно пробивался к нему изнутри, но до сих пор его заглушал весь этот грохот. Голос, который задавал один простой вопрос, который уже давным-давно следовало бы задать.
Шаги по коридору. Хлопнула дверь соседней комнаты, потом вошёл Иешуа, один. От него пахло сигаретным дымом и кухонным духом. Он был в хорошем настроении.
– Слушай, ну что ты сидишь тут в темноте? – воскликнул он и включил свет. – Ты всё прошляпил, – рассказывал он и громко хлопал оконными створками, закрывая их. – Еда была не только отличная, но и обильная, к тому же хозяин выставил нам пиво, а потом явились двое музыкантов, пианино и контрабас – ах, какой был джаз!
Стивен смотрел на него словно из другого мира.
– Иешуа, – сказал он медленно и обстоятельно, – а что это была за секта, которая прорубила этот туннель? И главное – зачем?
31
Ирод повелел увеличить площадь Храмовой горы за счёт опорных стен и таким образом создать протяжённую террасу. На ней был возведён X., при этом подступы к нему террасами поднимались один над другим. Вокруг Храмовой горы тянулись великолепные мраморные колоннады, а в западной части два моста связывали X. с городом. Перед собственно X. располагался внутренний двор, «Двор Израиля» с алтарём размерами 32x32 локтя, бассейном для культовых омовений и бойней для жертвенных животных. На западе к этому двору примыкал передний двор для женщин; четыре угловых отделения были предназначены для насиреев, для прокажённых больных и для хранения древесины и масла.
Авраам Стерн. «Лексикон библейской археологии».
Стопка ксерокопий с научной публикацией их отца лежала между ними на шатком столике в зале для завтраков, и Юдифь рассматривала бумаги так, будто это были самые непристойные материалы, какие ей когда-либо приходилось видеть.
– Ну и идите, – враждебно сказала она. – Я вас не держу.
Этим, в конце концов, дело и кончится, – подумал Стивен. Они снова просматривали весь текст – вернее, просматривал Иешуа, поскольку он был написан на иврите, – но из текста никак не следовало, кто прорыл ход под Храмовую гору и для чего он изначально служил. Хотя Иешуа натыкался на множество понятий, которые ему ни о чём не говорили, он всё-таки считал, что в этом исследовании его отец вообще не задавался таким вопросом. И хотя эта шахта была в семье Менец предметом обсуждения в течение многих лет, ни Иешуа, ни Юдифь не могли припомнить, чтобы их отец когда-нибудь упоминал предполагаемых инициаторов этой затеи.
Значит, надо пойти и спросить у него самого.
– Я не понимаю, почему это так уж важно, – сердито продолжала Юдифь. – Подземный ход существует, мы знаем, где он начинается и где кончается, и случайно он заканчивается именно там, куда хочет попасть Стивен. Так почему бы нам просто не воспользоваться им? А спросить, кого мы должны благодарить за него, можно и после, как-нибудь при случае.