Страница 116 из 124
Уилфорд-Смит подошёл к выдвижному ящику и достал из него жестяную коробку из-под печенья.
– Когда я вернулся к себе и рассмотрел находку при свете дня, мне стало ясно, что это никакие не папирусы, а просто холстина, пропитанная смолистым веществом. Несколько дней моим занятием было разворачивать слой за слоем, и в конце концов я обнаружил внутри вот это, – он открыл крышку коробки, достал плоскую, чёрную MR-кассету и протянул её Стивену. – Вы правы, я долго не знал, что это такое. Я принял материал за незнакомую полунержавеющую сталь, и поскольку на ней были оттиснены латинские буквы, то подумал, что это, может быть, какое-то римское украшение.
Три недели назад на складе Video World Dispatcher Стивен уже держал в руках MR-кассету. Эта выглядела точно так же: плоский, квадратный предмет из чёрной пластмассы, тяжело лежащий на ладони и не дребезжащий, как прежние видеокассеты. На одной стороне виднелись какие-то таинственные углубления и прямоугольные полости, но нигде не было никакого видимого отверстия. Собственно носитель информации – специально обработанный кремниевый диск – снаружи был недоступен.
Эта же кассета была изрядно поцарапана, а на стороне, где значилась надпись «SONY», кусочек был выломан и тщательно снова подклеен клеющей лентой. Конечно, её нельзя было принять за фабрично-новую, но и едва ли можно было поверить, что ей две тысячи лет.
Он нерешительно повертел её в руках. Теперь, когда поиск, судя по всему, подошёл к концу, он ощутил внутри себя странную опустошённость. Итак, вот оно, то, что он так неистово искал. Теперь, когда он держал кассету в руках, она казалась ему какой-то незначительной. Как будто овчинка не стоила выделки, как говорит русская поговорка.
– Я должен сделать вам ещё одно признание, – прервал профессор собственные мысли. – Это касается моей знаменитой и вызывавшей зависть способности находить спонсоров для раскопок.
Стивен поднял голову и позволил Эйзенхардту взять кассету у него из рук.
– Мне, правда, очень пригодился опыт из моей производственной деятельности, ведь если вам когда-то приходилось контролировать две сотни ткачих и вязальщиц, то организация раскопок покажется увеселительной прогулкой, – продолжал Уилфорд-Смит. – Но не это было определяющим, или, во всяком случае, не всегда это. То, к чему я прибегал в трудных ситуациях, был вон тот обломочек из передней стороны кассеты.
– Что-что? – озадаченно спросил Эйзенхардт.
– У меня было не так много спонсоров, как считали другие. Но зато это были постоянные, многолетние и платёжеспособные спонсоры: вначале университет Барнфорда, потом Джон Каун. Ему я показал только этот осколок, клятвенно заверяя, что нашёл его в Палестине в 1947 году, и из этого развил примерно ту теорию, которую мы сейчас с вами обсудили.
– Значит, он знал, что вы в Израиле ищете видеокамеру, – сказал Стивен. – Но он не знал, что у вас уже есть кассета от этой видеокамеры.
– Именно так. Мне было ясно, что такой человек, как Каун, тут же отнесёт кассету на исследование учёным. А этого я не хотел.
– Потому что вы боялись вызвать тем самым, – Эйзенхардт искал подходящее слово, – временной парадокс?
Археолог посмотрел на него ошеломлённым взглядом, который красноречивее любых слов говорил, что эта мысль вообще не посещала его ни разу.
– Нет, – помотал он головой. – Я боялся, что запись будет испорчена.
Стивен снова взял кассету в руки и присмотрелся к осколку, на котором была видна часть надписи. С некоторым ужасом он обнаружил, что под логотипом фирмы маленькими буквами была оттиснено: MR-VIDEO SYSTEM. На тех кассетах, которые он уже видел на складе, ничего подобного не было. И ему показалось, что на тех кассетах не было узкого желобка сбоку.
– Когда я её нашёл, она была в целости и сохранности. Я сам выломал осколок таким образом, чтобы, с одной стороны, увидеть, как выглядит то, что внутри – хотя что там увидишь! – а с другой стороны, чтобы склонить спонсоров к финансированию моих проектов. – Он заметил взгляд Стивена. – Да, надпись немного другая. Я думаю, кассеты этой серии пока ещё не появились в продаже.
– Значит, это доказательство того, что кассета действительно происходит из будущего. Всё ещё.
– Да.
– Но поддаётся ли она вообще считыванию? – со страхом спросил Стивен.
Профессор снова взял кассету у него из рук и подошёл к видео, чтобы вставить её.
– К счастью, да.
– И?
– Давайте посмотрим, – таинственно сказал археолог, включая телевизор и садясь на стул с пультом управления в руках. – Сейчас вы сами всё увидите.
41
Петер Эйзенхардт, сорока двух лет, женатый, имеющий двоих детей, по профессии писатель, пережил в этот день самое большое разочарование своей жизни.
Он был удивлён, когда Стивен Фокс вдруг позвонил ему – как он всегда удивлялся, если кто-то звонил ему просто так. Вначале молодой американец всего лишь задал ему несколько вопросов, касающихся давнего приключения в Израиле, и он ответил, насколько ему позволяли память и словарный запас в английском языке. В последовавшие затем недели Фокс звонил ему снова и снова, вежливо, без назойливости, и делился своими соображениями. Эйзенхардт всё более заворожённо следил, как Стивен собирал воедино маленькие, казавшиеся несвязанными факты и делал из них остроумные выводы. Когда возникла догадка, что профессор Уилфорд-Смит, возможно, уже много десятилетий владеет – до сих пор нечитаемой – видеокассетой из тех, что были с собой у путешественника во времени, им овладело чувство, сразу заставившее понять, что испытывали люди, охваченные золотой лихорадкой. Да, и он тоже, сам не отдавая себе отчёта, страдал от обескураживающего исхода борьбы за камеру. То, что тогда произошло, было непозволительно, недопустимо. И теперь, в смелых догадках Стивена, кажется, снова появлялся шанс, что не всё потеряно. В этом была надежда на то, что справедливость всё-таки восторжествует.
Он хотел присутствовать при этом. Махнув рукой на расписание встреч, дела и состояние своего банковского счёта, он купил билет на самолёт до Лондона, чтобы встретиться там со Стивеном, который прилетел из США.
Из неведомых источников Фокс уже знал, что профессор Уилфорд-Смит, который, уйдя из археологии, стал разъезжать ещё больше, чем когда-либо, в это утро всё-таки будет дома. Они взяли напрокат машину, купили карту автомобильных дорог и поехали в Барнфорд. Эйзенхардт взял на себя роль штурмана, а Фокс сидел за рулём, на удивление быстро приспособившись к левостороннему движению.
И вот – это!..
Вначале на экране очень долго плясали радужные разводы, напоминающие те, что переливаются на компакт-диске, если поворачивать его против света.
– Это будет длиться минут двадцать пять, – прокомментировал профессор. – Возможно, запись оказалась не такой стойкой, как уверяли производители.
Постепенно стало проявляться изображение – шаткая картинка, снятая любителем. Ландшафт – палестинский или греческий, без особенных признаков. Люди, одетые в грубые, простые одежды. Наконец камера была направлена на мужчину с длинными, волнистыми волосами, узким лицом и чётко очерченным носом, обескураживающе похожего на распространённые изображения Иисуса Христа. Он сидел за столом с несколькими другими мужчинами и что-то ел, а разношёрстная толпа народа теснилась вокруг.
Эйзенхардт недовольно поднял брови. Что всё это значит? Он ожидал увидеть Нагорную проповедь, или насыщение пяти тысяч людей пятью хлебами, или как Иисус идёт по воде. Или – при этой мысли у него мороз шёл по коже – саму казнь на кресте. Улетая в Лондон, он прихватил с собой свою старую, ещё конфирмационную, но так и не пригодившуюся до сих пор Библию, ещё раз просматривал в самолёте все Евангелия и спрашивал себя, какие из всех этих легендарных событий мог снять на видео путешественник во времени. В конце концов, он был единственным человеком, который точно знал, что произойдёт, и можно было ожидать, что он разумно распределит имеющееся в его распоряжении съёмочное время.