Страница 89 из 181
— Моей Розе не дали возможности стать женой, и виноват в этом только дон, он один! Вы и без меня это знаете!
Грациелла отвесила ей такую пощечину, что голова Терезы дернулась.
— Я хочу, чтобы вы все покинули виллу. Можете вернуться, когда будут оглашать завещание, но не раньше.
С этими словами Грациелла встала и вышла из комнаты. Женщины проводили ее взглядами. Были слышны ее медленно удаляющиеся шаги по мраморному полу коридора.
Потрясенная Тереза потерла щеку, как будто еще не веря, что Грациелла ее ударила. Ни к кому конкретно не обращаясь, она озадаченно проговорила:
— Дон сделал это ради Майкла? Наши мужья погибли ради Майкла, которого никто из нас даже не видел? Черт возьми, да я плюю на него, на его память и на эту чертову справедливость, потому что, если бы не Майкл Лучано, наши мужчины были бы сейчас живы! Я с удовольствием уберусь из этого дома, и пусть она остается со своей справедливостью!
София аккуратно свернула носовой платок. У нее не осталось сил спорить, она чувствовала странную пустоту внутри.
— С вашего разрешения я бы пошла спать.
— А тебе разве нечего сказать? — выпалила Тереза. — Ты не думаешь, что нам следовало бы обсудить все это? Я имею в виду то, что она велела нам уехать. Ты уезжаешь?
— Что тут можно сказать, Тереза? Никакие слова не вернут мне мужа и сыновей. Что касается справедливости и этого Кароллы, то мне все равно. Мои сыновья, мои малютки мертвы.
Не желая никого будить, София не стала зажигать света. В темноте сам дом казался погруженным в траур, лестница и ставни издавали какие-то странные скрипы и шорохи. София осторожно приоткрыла дверь в гостиную, проскользнула внутрь, подошла к бару и налила себе щедрую порцию виски, чуть ли не полный стакан. Таблетки, которые она приняла раньше, уже начали действовать, и София чувствовала некоторое отупение. Когда она повернулась, чтобы возвращаться к себе, ее рука случайно задела край бахромы покрывала, которым было закрыто пианино. София вздрогнула, ощущение было такое, как будто ее кожи коснулись пальцы призрака. Она глотнула виски, замечая, что рука сильно дрожит, и тут ее взгляд снова наткнулся на улыбающееся лицо Майкла. Его фотография всегда стояла впереди других. Лицо Майкла притягивало взгляд, и София переставала видеть все остальное. Фотография ее улыбающихся детей, восседающих на игрушечных лошадках, расплывалась перед глазами.
— Я тебя проклинаю, будь проклят тот день, когда я тебя встретила! — прошептала София. Звук собственного голоса испугал ее, и она сделала еще один большой глоток виски, мечтая укрыться от реальности в пьяном забытьи. Но внутренний голос призывал ее быть осторожной.
В комнату тихо вошла Грациелла, закутанная в шерстяную шаль, ее длинные волосы были заплетены в косу. Она молча подошла к Софии и забрала из ее холодной руки стакан.
— Если ты приняла снотворное, тебе нельзя пить, это опасно.
— Хотите сказать, что я могу заснуть и больше не проснуться? Тогда отдайте мне стакан.
— Пошли, я провожу тебя в спальню.
Вспомнив железную хватку ее пальцев, которую ей пришлось испытать на себе в усыпальнице, София невольно попятилась, но Грациелла продолжала надвигаться на нее.
— Отойдите от меня, оставьте меня в покое!
— Очень хорошо, если ты именно этого хочешь.
— Я хочу уехать отсюда.
Так же бесшумно, как вошла, Грациелла повернулась, чтобы уйти. София бросила ей вслед:
— Почему вы меня не предупредили? Вы же с самого начала все знали.
— Знала что?
— Знали, что представляет собой эта семья. Не потому ли вы такая сильная, даже не плачете? Я угадала?
Грациелла остановилась и обернулась к невестке. Даже в полумраке было видно, как сверкнули ее глаза.
— А ты разве ничего не знала? Полно, не строй из себя дурочку, это тебе не к лицу. Да, я, как и ты, знала, чем занимается мой муж, только смирилась по своим соображениям. А ты, София, что заставляло мириться тебя? Зачем ты вернулась в этот дом? Из-за моего сына, из-за Константино, или тебя привлекало что-то другое?
— Я любила Константино, и вы это знаете. Он был хорошим мужем и отцом, но…
— Но он был Лучано.
София закрыла уши руками. Ей хотелось кричать, громко проклинать это имя. Она подошла к окну и слегка приоткрыла ставни, чтобы впустить в комнату прохладный ночной воздух.
— Я пыталась ничего не видеть и не знать. Дон от меня все скрывал, поэтому мне было бы нетрудно сделать вид, будто все, что происходит за стенами этого дома, меня не касается. А пока я занималась самообманом, Майкл погиб. Как знать, может, если бы я лучше понимала мир, в котором живет мой муж, Майкл остался бы жив. Когда я поняла, что существует некая сторона его жизни, которая мне неизвестна, я решила, что мой долг — ее узнать. Я заставила Марио Домино рассказать мне все, что он знает, и постоянно держать меня в курсе дел. Если бы об этом стало известно, Марио поплатился бы жизнью, но дон так никогда и не узнал. Он знал почти все обо всех вас. Помнишь, как он наводил справки о твоем прошлом, когда ты хотела выйти за Константино?
У Софии перехватило дыхание, так что она на несколько мгновений лишилась дара речи. Она вдруг испугалась Грациеллы: неужели эта женщина все знает, возможно ли такое?
Грациелла негромко продолжала:
— Роберто всегда говорил, что ты его любимица. Ты должна его простить, София, не вини его. Ты не такая, как остальные, по сравнению с тобой они — ничтожества, пустое место.
— А как насчет Розы, мама? Она тоже «пустое место»? Ее свадьба была подстроена или Эмилио вправду ее любил?
Глаза Грациеллы стали похожими на две льдинки.
— О Розе я позабочусь.
В эту минуту София ненавидела Грациеллу. Ее спокойствие и сила словно высасывали из Софии остатки энергии.
— Утром я возвращаюсь в Рим, — сказала она.
— Делай, как для тебя лучше. Мне жаль, что вы восприняли все именно так, плохо, что мы разобщены, вместе мы были бы гораздо сильнее.
— Ради чего нам быть вместе, мама? Ничего не осталось.
Грациелла подняла руки, собираясь ее обнять, однако София отстранилась, не желая, чтобы до нее дотрагивались, и поспешно вышла из комнаты.
Оставшись одна, Грациелла по-хозяйски окинула взглядом элегантную гостиную. Ее глаза привыкли к темноте, и она заметила, что одна из подушек лежит не на месте. Грациелла привычным жестом поправила подушку и подошла к собранию семейных фотографий. Фотография Майкла выбивалась из общего ряда. Поставив ее на место, Грациелла еще раз посмотрела на снимки своих сыновей, внуков и мужа и лишенным эмоций голосом тихо, но отчетливо сказала:
— Теперь это мое дело.
Глава 19
Вдовы разъехались по домам, и Грациелла осталась на вилле одна. Все комнаты стояли закрытые, не проветривались, ставни не открывались. Всю свою взрослую жизнь Грациелла посвятила заботам о семье, теперь же могла думать только о том, чтобы покончить с Полом Кароллой.
Марио Домино пытался отговорить Грациеллу идти на судебные слушания. Он пробовал сослаться на то, что невозможно получить место в зрительном зале, но в ответ Грациелла довольно резко заметила, что, если он не может, она устроит это сама.
— Охранникам в суде платят гроши. Сколько бы это ни стоило, позаботься о том, чтобы они каждый день оставляли для меня место.
Когда Грациелла увидела Пола Кароллу в первый раз, ее потрясла его наглая, высокомерная манера держаться. Пораженная, она не могла отвести от него глаз. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Каролла подозвал охранника и указал на женщину, видимо, спрашивая, кто она такая. Грациелла подняла вуаль. Показывая, что узнал ее, Каролла медленно кивнул, в этом движении сквозила плохо скрытая насмешка. Затем он отвернулся и стал смотреть в другую сторону, словно Грациелла значила для него не больше, чем любой другой зритель в зале.
В миг, когда их взгляды встретились, Грациелла отшатнулась, как будто получила удар в сердце. Ощущение было настолько острым, что она крепко сжала в кулаке серебряное распятие, и оно переломилось.