Страница 58 из 181
На кухне горел огонь в печи. Лука потер ладони и подошел к печке погреться. В это время за дверью раздался хриплый голос брата Томаса. Мальчик огляделся в поисках места, где можно спрятаться, и нырнул в кладовую прежде, чем в кухню вошли брат Томас и брат Эмилио с пустым подносом.
— Посмотри, он едва прикоснулся к цыпленку… Даже молока не попил, — покачал головой Эмилио.
— Ну и ладно, не хочет — не надо, — отозвался брат Томас и, присев за стол, быстро покончил с остатками.
Лука слышал, как монахи придвинули стулья к огню, и принялся молиться, чтобы им не пришло в голову полезть за чем-нибудь в кладовую. Он прижался ухом к двери и стал подслушивать их разговор.
— Я попробовал быть с ним поласковее, а он запустил мне в голову Библией. Откуда только у него столько сил! Я знаю, что Анджело хочет, чтобы мы заботились о нем, но это невероятно трудная задача…
Запах свежезажаренного цыпленка, который лежал на блюде в кладовой, сводил Луку с ума. Он не выдержал и, придвинув еду поближе, оторвал от цыпленка ногу. Только уничтожив половину блюда, Лука почувствовал, что наелся до отвала. Тогда он свернулся калачиком под полками и стал ждать.
Он наверняка заснул бы, если бы не замерз. На кухне было тихо. Лука приоткрыл дверь кладовой и увидел, что огонь почти погас, а монахи ушли. Он немного согрелся у печки, а затем вышел в коридор.
Вернувшись в спальню и забравшись под одеяло, он достал из кармана вторую цыплячью ногу, съел ее, а кости спрятал под подушкой.
Утром он едва не проспал службу. Его разбудил один из приятелей.
— Я вошел и увидел такое страшное существо, такое… Подождите, я расскажу вам после…
Мальчики поспешили в часовню, сбегая по лестнице через ступеньку. Сейчас у них не было времени слушать байки.
Лука вышел из спальни последним. Когда он пересекал монастырский двор, в голову ему пришла прекрасная идея: если пройти через огород и маленький фруктовый сад, то можно заглянуть в окно запретной комнаты и посмотреть, что там происходит.
Монастырские стены отбрасывали длинные тени под холодным зимним солнцем. Лука проделал задуманный путь беспрепятственно и оказался под окнами.
Он подпрыгнул и, зацепившись за подоконник, подтянулся на руках. В следующий миг он вскрикнул и шлепнулся на землю. Из покрытого инеем окна на него глянуло чудовище, настоящий дьявол с широко поставленными глазами, приплюснутым носом и толстыми красными губами. Лука онемел, но пересилил страх и заглянул в окно еще раз.
Теперь огромная голова с прозрачными глазами заметила его, и из ее отвратительного рта высунулся язык… От этого лицо чудовища стало совсем уж омерзительным, и Лука бросился бежать. Никогда в жизни он не бегал так быстро. Он упал и разбил коленку, но не почувствовал боли. Остановился и перевел дух он только тогда, когда оказался на монастырском дворе, в полной безопасности.
Лука несся как угорелый и со всего разбега налетел на отца Анджело, который схватил его в охапку.
— Почему тебя не было на заутрене, Лука?
— Я был болен, отец!
— Кажется, я догадываюсь, по какой причине.
Отец Анджело приволок Луку в класс и посадил на место. Пройдя вдоль парт, он остановился у доски.
— Тихо, дети! Сегодня утром брат Эмилио сообщил мне неприятную новость. Я намерен задать каждому из вас один вопрос и требую, чтобы вы отвечали правду. Я не потерплю вранья. Ночью кто-то пробрался на кухню и украл половину цыпленка, которого брат Эмилио приготовил на обед…
Мальчики удивленно переглядывались и перешептывались. Отец Анджело сделал паузу и продолжил:
— Я хочу, чтобы тот из вас, кто это сделал, вышел вперед. Он будет наказан, но если признается немедленно и публично, то я не стану наказывать всех. В противном случае все вы будете лишены возможности играть в футбол в течение месяца.
Возмущенный ропот пронесся по классу, мальчики стали оглядываться в поисках виновного в своих рядах. В этот момент в класс ворвался брат Томас. Он подошел к отцу Анджело и шепнул ему что-то на ухо, после чего поспешно удалился.
— Я требую, чтобы вор вышел вперед… Я жду…
Дети молча смотрели на него. Отец Анджело встретился взглядом с Лукой.
— Хорошо, вы можете идти. Вор не сознался, и теперь уже поздно. Футбола не будет целый месяц. Постройтесь в одну шеренгу во дворе и ждите меня. Лука, подойди, пожалуйста, к доске.
Лука стоял у доски, пока мальчики выходили из класса, бросая в его сторону злобные взгляды. Когда за последним из них закрылась дверь, отец Анджело обратился к Луке:
— Ты не хочешь ничего мне сказать по этому поводу?
— Нет, отец. Если хотите, я сам расспрошу каждого, — с готовностью предложил Лука.
— Я не думаю, что в этом есть необходимость, — отозвался тот и положил на стол перед мальчиком горстку куриных костей. — Что это такое, Лука?
— По-моему, это то, что осталось от куриной ноги, отец, — внимательно оглядев кости, заявил он.
— Это нашли у тебя под подушкой. Брат Томас принес их сюда, обыскав спальню. И он нашел их, я повторяю, у тебя.
— Не может быть! — в порыве притворного недоумения воскликнул Лука.
— Может. А теперь я спрашиваю тебя прямо: украл ты цыпленка из кладовой или нет?
— Нет, отец.
— Ты готов поклясться на Библии, что говоришь правду?
Лука положил руку на Библию и торжественно начал:
— Клянусь всемогущим господом, что… — Его голубые глаза казались невинными и чистыми, как безоблачное весеннее небо. Ни единого намека на угрызение совести. Его взгляд заставил отца Анджело покраснеть.
— Можно мне сказать, отец? — попросил Лука и получил в ответ молчаливый кивок. — Вы знаете, брат Томас самый толстый здесь, и ему нужно больше еды. Может быть, это он взял цыпленка и теперь стыдится признаться или…
— Или что, Лука?
— Может быть, это сделал тот, кто живет в дальнем конце коридора. Его комната недалеко от кухни…
Отец Анджело медленно сел и сложил на груди руки.
— Коль скоро ты стараешься обвинить нашего гостя, сегодня вместо работы в саду пойдешь с братом Эмилио убирать его комнату.
Лука облизнул пересохшие от волнения губы. Он испугался, но умел скрывать страх так же талантливо, как ложь. Равнодушно пожав плечами, он попросил разрешения удалиться. Отец Анджело смотрел ему вслед, у двери Лука оглянулся и улыбнулся ему. Анджело склонил голову, чтобы помолиться, однако в эту минуту дверь снова растворилась. Он надеялся, что это вернулся Лука.
— Ну что? Он признался? — поинтересовался брат Томас.
— Напротив, Томас. Он обвинил в краже тебя, — с невеселой улыбкой ответил Анджело.
— Маленький мерзавец! Что ж, у меня есть еще одно доказательство… Вот, это пижама Луки. На ней жирные пятна.
Отец Анджело тяжело вздохнул, взял пижаму и направился к двери. Он надеялся, что Луке станет стыдно, что из-за него наказали всех, и он признается.
— Я заставлю его сказать правду! Я задам ему хорошую трепку, которой он давно уже заслуживает. Надо же! Заявить, что это я украл цыпленка! Негодяй!
Отец Анджело направлялся к себе в кабинет, размышляя над тем, что предпринять. Он почти согласился с братом Томасом в том, что Луке необходима хорошая трепка. У дверей кабинета его ждал заплаканный Джованни.
— Это я, отец… Я украл цыпленка… я.
— На тебе была пижама Луки, когда ты это сделал?
— Простите?
— А куда ты дел кости, Джованни?
— Я… я положил их под подушку Луке, чтобы подумали на него.
— А почему ты так поступил?
— Я не знаю…
— Что Лука сделал, чтобы заставить тебя врать мне?
— Он обещал наслать на меня дьявола из таинственной комнаты… — расплакался Джованни. — Отец, пожалуйста, не позволяйте ему делать этого…
Луку привели в кабинет отца Анджело. Он не раскаялся и не признал свою вину. Единственное, что его пугало, это необходимость отправиться в комнату чудовища. С тяжелым сердцем отец Анджело вытащил из шкафа розги. Он до последней минуты надеялся, что удастся избежать телесного наказания — особенно ему не хотелось применять его по отношению к Луке, — но другого выхода не было.