Страница 44 из 181
Лучано последним подошел к Константино и протянул ему конверт, шепнув на ухо, что номер в отеле заказан на самом верхнем этаже, чтобы их никто не потревожил. Грациелла в шутку ткнула мужа в бок, упрекнув его в том, что он держит в секрете такие важные вещи.
В конверте оказались два билета на Капри. Константино был ошеломлен. Роберто заказал для них тот же номер в том же самом отеле, где они с Грациеллой провели свой медовый месяц. София вдруг поняла, как много это значит для Роберто и для его сына и как мало она знает своего свекра. Когда Лучано посмотрел на нее, в его взгляде чувствовалась теплота, но София осознала, что вторглась в запретную область отношений отца с сыном, и дала себе слово никогда больше этого не делать.
София жила в страхе, что о существовании ее ребенка станет известно, целых пять месяцев после свадьбы. Затем она позвонила в приют и узнала, что Никодемо оттуда забрали. Его усыновили, и она даже не спросила адреса его новой семьи. Ее рука дрожала, когда она клала трубку на рычаг, зато теперь можно было не сомневаться: ее тайну никто никогда не раскроет. Чувство невероятного облегчения притупило муки совести. С этой минуты начиналась ее новая жизнь.
У малыша остался лишь медальон в форме сердечка, на котором после родов сохранились следы зубов матери, — это единственное, что подтверждало их родственную связь.
Лучано потратил полгода на то, чтобы доказать причастность Пола Кароллы к смерти своего сына, но тот так искусно замел следы, что все усилия Лучано оказались напрасными. И все же Лучано продолжал надеяться, что справедливость рано или поздно восторжествует.
Он подал заявку о созыве Комиссии, но постоянные отсрочки свидетельствовали о том, что теперь он занимает в Организации далеко не самое значительное место. Наконец о встрече было объявлено, однако она должна была состояться не по его просьбе: о смерти Майкла упомянули вскользь в самом конце, и Лучано окончательно уверился в том, что его твердая позиция в Организации пошатнулась. Всех присутствующих занимал лишь один вопрос: развал игорного бизнеса на территории Кубы.
На этот раз они встретились во Флориде. Всех охватило чувство унижения; их практически вышибли с Кубы, не дав возможности даже опомниться, и это повлекло за собой серьезные финансовые потери. Лучано заметил, что Пола Кароллы на встрече не было, и ошибочно отнес это на счет его неуважительного отношения к коллегам.
Лучано приехал сюда с единственной целью. — добиться справедливого возмездия по отношению к убийцам Майкла. Он вполуха слушал сообщения о присвоении фондов Организации ее нечистоплотными членами, о провале работы в каких-то секторах. Всем хотелось спасти хотя бы часть своих денег, и никто не желал заниматься личными проблемами Лучано, поскольку именно так все воспринимали смерть Майкла. Та боль, с которой Лучано не расставался ни на мгновение в течение полугода, не интересовала и не вызывала сочувствия ни у кого.
Лучано глубоко оскорбил вывод Комиссии, основывающийся на том, что его сын был наркоманом. Не имея доказательств того, что Каролла заказал убийство Майкла, Лучано не мог поставить на голосование вопрос о возмездии. Ленни Каватайо, свидетельские показания которого убедили бы всех, так и не был найден, поэтому дело Лучано сняли с повестки дня. Тем не менее Кароллу еще раз предупредили о том, чтобы он держался подальше от Лучано и перестал подбираться к его экспортным компаниям, в противном случае вопрос о его причастности к гибели Майкла будет снова поднят. Комиссия выразила искренние соболезнования Лучано.
Внимание Лучано привлек молодой человек, сидевший напротив него за овальным столом. Его звали Энтони Робелло. Этот красивый юноша с глубоко посаженными янтарными глазами и римским носом был изысканно одет и за все время заседания не сделал ни глотка спиртного и не выкурил ни одной сигареты. Он внимательно слушал выступавших, но сам не произнес ни слова.
Вечером Лучано ужинал в ресторане в полном одиночестве.
— Можно присесть за ваш столик?
Лучано поднял голову и увидел Энтони Робелло, который почтительно стоял возле его кресла.
— Прошу вас, пожалуйста. Хотя я уже почти закончил ужин…
— Синьор Каролла приедет завтра утром, — сказал Робелло, усаживаясь. — К сожалению, у него много друзей. Я искренне скорблю о том, что случилось с вашим сыном.
— Спасибо, — мрачно отозвался Лучано.
— Меня зовут Энтони Робелло.
— Я знаю, Вито рассказывал мне о вас. Мои поздравления. Вы еще младше, чем был я, когда меня избрали. Это большая редкость, вы должны гордиться оказанной вам честью и доверием.
Робелло учтиво кивнул в знак согласия с Лучано. Его недавно избрали главой одной сицилийской семьи, что являлось невероятным достижением для двадцатипятилетнего юноши и накладывало на него большую ответственность. Однако самым удивительным было то, что вся семья единодушно обратилась к Комиссии с просьбой утвердить его кандидатуру, заявив, что он единственный, кто достоин занять этот пост.
Лучано наблюдал за тем, как Робелло обстоятельно обсуждает с официантом меню. Его прозвище Орел как нельзя лучше ему соответствовало: во-первых, необычного цвета глаза и слегка крючковатый нос придавали ему внешнее сходство с этой птицей, а во-вторых, поговаривали, что он стремителен и неудержим в достижении намеченной цели. Ходили слухи, что Робелло получил корону старого дона потому, что загодя избавился от всех возможных конкурентов при помощи изощренного ума и поистине дьявольского коварства. Как бы то ни было, взлет Энтони Робелло оказался молниеносным, и в Организации за ним установилась репутация жесткого человека, с которым приходится считаться.
Они еще немного побеседовали, после чего Лучано извинился и вышел из-за стола. Робелло поднялся, выказывая уважение старшему.
Лучано не предполагал, что ему доведется еще раз увидеть Робелло и поговорить с ним, поскольку намеревался на следующее утро уехать из Флориды. Он немало удивился, когда несколько часов спустя в дверь его номера тихо постучали. Робелло поклонился и попросил разрешения побеседовать с ним наедине.
Он отказался от выпивки, но с благодарностью принял из рук Лучано бокал лимонада и перешел прямо к делу.
— Я знаю о ваших влиятельных связях в Палермо и монополии на экспорт. Для меня не секрет, почему ваши компании являются предметом вожделения для дона Кароллы. Вы не хуже меня знаете, что большинство делегатов связаны с наркоторговлей, потому что это приносит огромную и быструю прибыль. В конце концов вам тоже придется примкнуть к остальным, потому что иначе вы восстановите всех против себя. Так что это только вопрос времени.
Лучано удивленно приподнял бровь, однако промолчал. Робелло между тем продолжил:
— Моя семья небольшая, но дела у нас идут хорошо. В настоящий момент у меня не хватает ресурсов на то, чтобы фрахтовать суда, да и на рынок пробиться трудно. И все же я готов оказать вам поддержку и предложить сотрудничество. Надеюсь, вы свяжетесь со мной в случае, если сочтете мое предложение приемлемым?
— Что же вы хотите… если я сочту ваше предложение приемлемым?
— Мне нужны складские помещения в порту и лицензии на грузоперевозки.
— А что у вас за товар?
— Лимоны…
Лучано ухмыльнулся, услышав такое самоуверенное заявление. Этот мальчишка хочет добраться до его компаний не меньше, чем Каролла, — но неужели лишь для того, чтобы торговать лимонами?! Разумеется, он при первой возможности переметнется в наркобизнес, как только в его распоряжении окажется достаточно средств.
Чем больше Лучано размышлял над предложением Робелло, тем меньше у него оставалось сомнений в том, что перед ним человек лукавый и неискренний. Если он решится вести дела с Робелло, ему придется вскоре защищаться от своего компаньона, а не рассчитывать на его поддержку.
— Каролла убил моего сына, а я не в состоянии доказать это, — начал Лучано тихо и проникновенно. — Я испытал такое унижение, отчаяние… Мне трудно говорить об этом. Мне нужен Каролла, и я доберусь до него во что бы то ни стало. Мои сыновья, моя семья не в курсе этих планов, и, прежде чем мы продолжим разговор, я хочу, чтобы вы торжественно поклялись оправдать мое доверие.