Страница 142 из 181
— Мы с вами уже договорились, — сказал Пирелли, — продолжайте.
— Короче, в отель я пробраться не мог. Уже один мой вид вызывал подозрение. Так же и мой напарник. Я прожил в Нью-Йорке двадцать лет, а все еще говорю как сицилиец. Вы меня понимаете? А у этого парня — никакого акцента, к тому же он светленький. Это странно. Бог его знает, кто была его мать, но на Пола Кароллу он совсем не похож. Ну так вот, этот парень спокойно заходит в гостиницу, прикинувшись невинным американским студентом, и просит себе номер на втором этаже с балконом. Туда мы и залезли. Осталось лишь подняться на другой этаж, к Каватайо. Лука провернул и это: он вышел из лифта, а мы остались стоять в кабине, нажали на «стоп». А он поигрывает эдак своим ключом и спрашивает: «Это пятый этаж?» Тут мой напарник вырубает охранника и вышибает дверь. Там остался еще один — а нас трое: прикидываете? Этот тип даже не пытался защитить Ленни. Увидев, что у нас серьезные намерения, он тут же бросил пушку, завопил, что у него двое детей, и — бежать.
В этом месте Сидона не преминул намекнуть, что сам он не принимал никакого участия в убийствах — только присутствовал.
— Мой напарник замочил охранника, потом прикончил Ленни Каватайо. Одной пулей, вот сюда… — Он показал на свое правое ухо и понизил голос: — Он был мертв, и мы могли спокойно уйти. Но тут вдруг Лука стянул с Каватайо штаны. Я сказал: «Какого черта?» А он: «Хочу сделать папочке маленький сюрприз». И отрезал ему яйца. Кроме шуток — взял и отчекрыжил их своим чертовым ножичком. — Сидона медленно покачал головой.
Пирелли затушил окурок.
— Говорите. Что было дальше?
— В общем, на этом он не успокоился. Он хотел показать всем, кто найдет труп Ленни, что давать показания против его отца опасно для жизни… Он отрезал Каватайо язык. Кругом была кровища… Мы с моим напарником хотели его увести, однако он был как безумный… Знаете, у него такие странные глаза — временами они становятся совсем белесыми… Мы вдвоем вышли из номера, а его оставили там. Но мы успели дойти только до лифта и нос к носу столкнулись с новой сменой охраны. Я дал деру, но меня поймали на соседней улице.
— Значит, когда арестовали Кароллу, вы были в тюрьме? — спросил Пирелли.
— Совершенно верно. Он бушевал, когда Каватайо собрался давать показания, и прямо-таки озверел, узнав, что его место занял Лучано!
— А Лука навещал Кароллу в тюрьме? Вы что-нибудь слышали об этом?
— Нет. Мы были в разных камерах. Он сидел в отдельной. К нему приходило много разных бандитов.
— Вы не знаете, Каролла мог приказать убить семью Лучано?
Сидона скорчил рожу.
— Да бросьте! Каролла был всего лишь шестеркой. Конечно, у него было полно связей, и тем не менее до такого приказа он не дорос. Эти убийства — кара Всевышнего.
— Как по-вашему, кто их организовал?
Сидона заерзал на месте и сунул руки под стул.
— Не знаю.
— Убили двух маленьких мальчиков, истребили всю семью.
— Послушайте, я ничего об этом не знаю, вам ясно? Мы договаривались, что я буду говорить вам про Луку Кароллу — все, больше ни слова.
Пирелли подался вперед и стиснул колено Сидоны. Анкоре и адвокату пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его тихий шепот.
— Одно имя. Скажите мне всего одно имя. Кто, по-вашему, может знать об убийствах семьи Лучано?
Они чувствовали, что Сидона сильно напуган. Он нагнулся к комиссару, как будто хотел что-то сказать, потом снова откинулся на спинку стула. Пирелли крепче сжал его колено и придвинулся ближе. Наконец Сидона облизнул губы и, наклонившись к самому лицу Пирелли, прошептал:
— Майкл Барзини. Может быть, он.
Закончив допрос, Пирелли обнял Анкору за плечи и пошел с ним к автостоянке.
— Ну что ж, по-моему, мы выжали почти все, что могли. У нас хватает улик, чтобы упечь его за решетку пожизненно.
Анкора открыл дверцу своей машины.
— Знаешь, что самое отвратительное? Когда мы его найдем, любой адвокат легко докажет его невменяемость. Его отправят в психушку. Ты думаешь, это справедливая кара за все, что он совершил? Вот раньше с убийцами не церемонились. Их вешали, топили и четвертовали. И правильно делали! А этого гада я бы казнил своими руками.
Пирелли с силой захлопнул дверцу.
— Да, но сначала тебе надо его найти.
Комиссар хватил кулаком по капоту, и машина отъехала со стоянки, прежде чем он успел подойти к своему «фиату». Он устал и, наверное, от этого чувствовал себя таким подавленным.
Рабочие тащили на площадь двенадцатифутовую новогоднюю елку, в самый час пик застопорив движение транспорта. Пирелли сбавил газ. Скоро Рождество… Он услышал тихий, жалобный стон Софии:
— Мои дети, мои дети…
Через неделю после звонка представителям Корлеоне к вилле «Ривера» подъехал черный «мерседес-бенц». За ним следовал английский «ягуар», тоже черный. Пробил час назначенной встречи. Тереза поспешно подошла к двери, крикнув женщинам, чтобы они приготовились.
Лука внимательно оглядел сидевших в машинах мужчин.
— К вам прибыл адвокат. Другого парня я не знаю. Во второй машине — Джозеф Рокко и пара шестерок.
— Мы можем ему доверять?
— Да, его прислали для заключения сделки. Его зовут Кармин или что-то в этом роде… Я залезу на крышу — посмотрю, есть ли у них кто еще на подхвате.
Обе машины остановились у парадного крыльца. Мужчины не выходили из «мерседеса», дожидаясь, пока Рокко откроет им дверцы. Адвокат и его спутник выглядели респектабельными банкирами: седовласые, в темных костюмах, таких же темных галстуках и белоснежных рубашках.
Лука бесшумно отворил окно в спальне над крыльцом и по-пластунски подполз к краю козырька.
— Что? Я должен остаться с машинами? — удивленно спросил кто-то внизу.
Выглянув украдкой, Лука увидел, как Рокко отвернулся и встал, упершись руками в бока.
— Это я должен остаться с машинами?
— Да, ты…
— И сколько я буду вас ждать? Мне некогда — у меня горит имущественная сделка. Если вам нужен автомобильный сторож, возьмите одного из этих ребят.
Никто не ответил. Четверо мужчин исчезли под козырьком крыльца. Рокко смотрел им вслед с перекошенным от гнева лицом.
— Я не могу долго ждать! — крикнул он. — У меня сорвется сделка…
Адина проводила мужчин в столовую. Двое охранников вежливо отступили назад и остались стоять в коридоре — скрестив руки, как часовые на посту. Адина прошла мимо них к кабинету и постучала в дверь.
— Синьора, ваши гости пришли.
Женщины гуськом потянулись в обеденный зал. Грациелла вошла первая и села на мужнино место во главе стола. Она одна была в траурной вуали. Остальные, изысканно одетые и украшенные драгоценностями, встали рядом с ней, чтобы поприветствовать посетителей. У Грациеллы дрожали руки. Она лихорадочно пыталась вспомнить данные ей наставления. Тереза отрывисто кивнула свекрови, дав знак начинать.
— Позвольте представить вам мою дочь… Софию Лучано, вдову Константино, мать Карло и Нунцио… Это Тереза Лучано, вдова Альфредо… Это ее дочь Роза, которая потеряла Эмилио Лучано, своего жениха… и Мойра Лучано, вдова моего младшего сына Фредерико. Я вдова дона Роберто Лучано, Грациелла Розанна Ди Карло Лучано.
Тереза приободрила ее чуть заметной улыбкой. Роль была сыграна безупречно. Неожиданно Грациелла продолжила:
— Я сожалею, что дон Корлеоне не смог приехать к нам лично. Наверное, ему нездоровится? Передайте ему, пожалуйста, наши самые искренние соболезнования. С кем имею честь?..
Грациелла была великолепна. Тереза поразилась ее выдержке и царственной надменности. Двое мужчин представились, и хозяйка дома протянула руку для поцелуя, после чего Тереза усадила всех за стол и открыла совещание. Она говорила почтительным тоном, слегка склонив голову набок:
— Благодарю вас за этот визит, синьоры. Я буду говорить от имени всех нас. Прежде всего хочу выразить нашу признательность дону Корлеоне за его столь щедрое предложение. Мы освободим виллу к концу этого месяца и надеемся, что наша просьба подождать еще три недели не причинит неудобств. Мы не можем переехать раньше в связи с тем, что квартира, которую мы купили здесь, в Палермо, еще не отремонтирована. Мы желаем семье Корлеоне доброго здоровья и счастья. Пусть их жизнь на вилле «Ривера» будет полной чашей.