Страница 1 из 65
Виктория Холт
Тень рыси
НОРА
Глава 1
Уже стоя на палубе «Кэррон Стар», отчаливающего от пристани, я все еще не верила, что в самом деле покидаю Англию. Мне было семнадцать лет, и я отправлялась на край света, в неизвестность с человеком, о существовании которого месяц назад даже не подозревала.
Провожающие махали платками, кое-кто, улыбаясь, тайком утирал слезу. Меня же в этот день не провожал никто.
Мне был всего год, когда ушла моя мать. Что за беда? Жизнь с таким отцом, как Томас Тамасин, была сплошным праздником. Нам было так хорошо вдвоем, зачем еще кто-то третий!
За мной приглядывали сменявшие друг друга домоправительницы, от одной из которых я и услышала впервые слово «брошенная». Как-то, когда мне было лет шесть, я сидела на кухне нашего дома в Лондоне и, высунувшись из окна, разглядывала муравьев, деловито сновавших по дорожке.
— Бедная крошка, — сказала домоправительница. — Чего ей не хватает, так это матери.
— А ему? — спросила пришедшая навестить ее приятельница.
— О… ему… — послышался смешок.
— Она оставила его, правда?
— Так говорят. Вертихвостка. Кажется, она актриса или что-то в этом роде.
— О!.. Актриса?
— В любом случае, дрянь. Сбежала, когда малютке Hope было не больше года. У женщины, способной бросить ребенка в таком возрасте, по-моему, не все в порядке. А ему следовало бы жениться снова.
— Ты ему так и сказала?
— Не болтай глупостей!
— Что такое «брошенная»? — спросила я отца, когда он вечером возвратился домой.
— Оставленная. Та, от которой ушли.
— Это ведь плохо, быть брошенной? Он согласился, что плохо.
— Люди могут бросить только то, что не любят, — решила я, но не сказала, что знаю, о ком речь: это его, конечно бы, расстроило. Я всегда старалась не огорчать отца, впрочем, как и он меня.
Мы никогда не говорили о моей матери. У нас хватало других тем. Прежде всего — о нашем богатстве. Неважно, как мы его добудем, главное — как потратим. Чего только не делал отец, чтоб осчастливить человечество, а вместе с ним и нас, — мастерил пружинный замок… который не запирал; механические игрушки… которыми невозможно было играть. Он даже пробовал выращивать на продажу овощи и фрукты. Но и это не принесло ожидаемого богатства. Зато отец все время что-то изобретал, выдумывал — обычная серая жизнь его совершенно не устраивала.
«Когда мой корабль вернется домой…»— заводил он, и это было началом нашей любимой игры. Отыскав какое-нибудь затерянное место на карте, мы говорили: «Отправляемся туда». В какие только приключения мы не попадали, каких морских чудовищ не встречали — пострашнее, чем те, каких видал Синдбад. Иногда отец записывал эти выдуманные истории и даже продал одну или две в журнал. «Теперь мы разбогатеем», — заявил он. Но на это нужно было время, а он собирался разбогатеть быстро…
Отцу достались по наследству небольшие деньги, и он отложил их на мое образование. Ему хотелось, чтобы я училась в лучших школах, а мне только одного: быть рядом с ним.
Вскоре после того, как мне исполнилось пятнадцать лет, отец решил отправиться на поиски золота. Уж оно-то точно сделает нас богатыми.
— Золото! — произносил он мечтательно. — Мы станем миллионерами. Нора! Тебе хотелось бы быть миллионершей?
— Очень, но где мы найдем столько золота?
— Не беспокойся, оно так и ждет, когда кто-то придет и подберет его.
— Но почему тогда не каждый становится миллионером?
— Хороший вопрос, и на него есть простой ответ. Потому что не у всех такой размах, как у нас. Решено. Мы отправляемся, чтобы завладеть им.
— Но куда?
— В Австралию. Его там повсюду находят.
— А когда? Скоро?
— Погоди, Нора, сначала я поеду туда один. Это не место для девушки, которой еще надо завершить свое образование.
Его, наверное, напугало выражение страха и отчаяния на моем лице.
— Ты должна научиться разговаривать и вести себя, как леди, если собираешься стать миллионершей.
— Я так и делаю, если не вывести меня из терпения.
— Хорошо, но, понимаешь, Нора, ты еще слишком молода. Останься здесь ненадолго. Я подыскал хорошую школу, они приглядят за тобой, пока я не вернусь. Мы станем миллионерами и начнем интересную жизнь. Чем бы тебе хотелось заниматься? Куда бы ты хотела поехать? Мы вполне можем строить планы. Считай, что богатство уже у нас в кармане.
Он убедил меня, как убеждал всегда.
— Это только на несколько месяцев, Нора. Потом для тебя — все золото мира.
— Множество людей ищут это золото, — сказала я, — а что если уйдут годы, прежде чем ты найдешь что-нибудь?
— Говорю тебе, Нора, я обладаю даром Мидаса превращать все, к чему ни прикоснусь, в золото.
— Я могу быть твоей домохозяйкой. Я буду готовить для тебя, убирать за тебя.
— Что! И это моя дочь-миллионерша! Нет. Мы найдем, кто будет прислуживать нам… И больше никаких разлук. Такой день придет. И все, что ты должна сделать, это пожить пока в Дейнсуорт Хауз.
И вот он отплыл на край света, а я пошла в школу. Там было тягостно и скучно. Я хорошо занималась, избегала неприятностей, не интересовалась проказами школьниц. Я жила только ожиданием вестей. Возможно, это будет письмо: «Немедленно приезжай в Австралию». А вдруг меня вызовут в кабинет, и там, в этой холодной, мрачной комнате отец подхватит меня на руки и к неудовольствию мисс Эмили или мисс Грейнджер радостно закричит: «Упаковывай вещи, Нора! Ты уезжаешь. Мы миллионеры!»
Письма начали приходить уже с судна, на котором он отплыл. Чтобы развлечь меня, отец описывал своих попутчиков. Я очень боялась, что пароход попадет в какой-нибудь ужасный шторм, и успокоилась лишь тогда, когда узнала о его благополучном прибытии.
А потом для отца начались тяжелые будни. Хотя письма были бодры и жизнерадостны, я понимала, сколько у него трудностей. Представляла, как он идет, — с киркой, лотком, для промывки породы, походным котелком. Видела поле, на котором он работает, где были вырублены деревья и разбиты палатки. Я воображала, как по вечерам старатели сидят вокруг костра и рассказывают друг другу о своих находках, но чаще — о своих надеждах. Отец, конечно же, в центре внимания — его рассказы самые увлекательные. Я словно воочию видела этих неряшливо одетых мужчин, сгорбленных оттого, что они часами гнули спины над своими лотками, следя за тем, не блеснут ли в грязи драгоценные золотые песчинки. С их мрачных лиц не сходило жадное ожидание — эти люди искали в золотой пыли дорогу к счастью.
Я чувствовала, что отцу нравится такая жизнь. А если бы я была рядом, он стал бы и вовсе счастлив. Конечно, мне надо было быть там. Я бы готовила еду, ухаживала за этими бедолагами, словом, стала бы маленькой мамой их колонии.
Минули месяцы, отец перебрался в другое место, но и там не нашел ничего, кроме горстки золотого песка. Не беда. Он был уверен, что теперь, со своим опытом на новой площадке непременно обнаружит золото.
Что же касается меня, то я по-прежнему оставалась чужой для своих однокашниц. «Чудной Норой Тамасин, чей отец — золотоискатель в Австралии». Это все, что им удалось выпытать у меня.
Но вот тон письма изменился — отец повстречал Линкса, Рысь.
«Этот Линкс, — самый необычный человек из тех, кого я когда-либо знал. Мы сразу же потянулись друг к другу, я решил объединиться с ним. Он здесь уже тридцать четыре года. Если бы ты увидела его, то поняла, почему все называют этого мужчину Рысью. От его глаз не ускользает ничего. Голубые, но не цвета лазури, как тропическое море. О, нет! Они, как сталь или лед. Я не знаю никого, кто мог бы так подавлять только одним своим взглядом. Он здесь самая знаменитая личность. Его имя Чарльз Херрик. Прежде был заключенным, а сейчас — богач. Он стоит миллионы. Я займусь по-настоящему крупным бизнесом. Больше никакой тяжелой работы. Теперь мои дела пойдут совсем иначе, и это — благодаря Линксу».