Страница 12 из 24
— В следующем месяце у мамы день рождения, и я коплю деньги, чтобы купить ей в аптеке какие-нибудь духи! Мама, знаешь ли, любит их!
— Я слышал.
Значит, в следующем месяце у Саммер день рождения? Работая, Чейз не переставал думать об этом и постоянно задавал себе вопрос, будет ли он еще здесь?
— Полагаю, мы что-нибудь придумаем!
Мальчик явно изголодался по мужской компании, и Чейз был не прочь оказать ему эту услугу. Нет, в компании Рики он определенно чувствовал себя хорошо. По-настоящему хорошо.
Чейз всегда любил юнцов на родео и был без ума от своей племянницы, но впервые ему довелось быть с ребенком вот так, каждый день. Если бы ему сказали об этом раньше, он бы решил, что мальчик быстро ему надоест. Но этого почему-то не произошло.
Солнце уже садилось за горизонт, когда машина Саммер подъехала к дому. Рики подбежал к машине в тот момент, когда мать распахнула дверцу. Он без умолку стрекотал о школе, сегодняшнем скаутском собрании и о лакомствах, которые мечтал отведать.
— О Господи, не волнуйся, обжора, — сказала она, взъерошив ему волосы. — Я быстренько что-нибудь состряпаю! Я купила пиццу, так что уже скоро можно будет садиться за стол!
— Пиццу! — Рики нырнул в машину за коробкой.
Саммер выглядит усталой, подумал Чейз. Усталой и бледной.
— Что-то не так? — спросил он, подойдя к ним.
— Не так? — Она провела рукой по распущенным волосам и взглянула на сына, вылезшего из машины с коробкой пиццы в руках. — Да все не так! Налоги все время повышаются, а на Ближнем Востоке беспорядки! — Она состроила недовольную гримасу. — И у меня тоже, но об этом после ужина.
Ей не хотелось говорить при Рики. Чейз понял, но ему по крайней мере нужно рассказать ей о звонках.
— Тебе тут звонили.
На секунду их взгляды встретились. Чейз увидел разочарование и гнев в ее небесно-голубых глазах.
— Пожалуйста, Рик, отнеси пиццу в дом, — сказала Саммер. — Нам с Чейзом нужно поговорить о делах.
Рики не побежал. По-видимому, пицца была слишком важна, чтобы ею рисковать. Чейз, не отдавая себе отчета, с широкой улыбкой наблюдал за мальчиком.
— Так кто же звонил?
Он выложил все без обиняков:
— Ронда Паттерсон позвонила и сказала, что она все про тебя знает, но не уточнила, что именно. Джим Хьюз просил, чтобы ты ему позвонила. Шэрон Эстез приедет за своей кобылой. Сегодня. И она надеется, что ты отдашь ей остаток от месячной платы.
— Что она сказала?
— Что-то вроде того, что нет дыма без огня и что у нее зародились сомнения с тех самых пор, когда ты подцепила этого «бездельника с родео». По-видимому, она из тех, кто считает, что на родео жестоко относятся к животным. — Он заколебался. — Если она говорила обо мне...
— Она говорила о Джимми. И ты прав. Но это — ее проблема, и она не имеет никакого отношения ни к Джимми, ни к тебе, ни к родео! Только ко мне!
Чейз понял, что сердится, только тогда, когда услышал свой вопрос:
— Так что же все-таки происходит?
Вместо ответа Саммер подала ему сложенную газету.
— Вот, — устало произнесла она. — Это все объяснит. А я должна идти готовить ужин.
Если отбросить ненужные детали, история заключалась в том, что несколько недель назад кто-то написал жалобу председателю местного общества защиты животных, в которой говорилось, что Саммер плохо обращается с животными. Председатель Джим Хьюз отклонил жалобу как абсолютно необоснованную, сказав, что для любого, кто знает Саммер, подобные обвинения абсурдны. Но анонимный жалобщик не угомонился и связался с местной еженедельной газетой, обвинив председателя в том, что он замалчивает дело из-за положения, которое Саммер занимает в правлении общества.
Рей Флетчер! Перед глазами Чейза тотчас же возник образ обманчиво мягкого человека с холодными и быстрыми, как у ящерицы, глазами. За всей этой историей стоял агент по скупке недвижимости.
Чейз посмотрел на веселый маленький домик, где его на ужин ждала превосходная пицца. Занавески в кухне, как всегда, были открыты. Он видел Саммер, снующую по кухне, достающую продукты для ужина, смеющуюся и разыгрывающую целый спектакль, чтобы только не взволновать Рики.
Флетчеру это не пройдет даром, пообещал он себе. Ни за что на свете Чейз не позволит очернить имя Саммер и уж тем более лишить ее земли!
Правда, пока он не знал, как разорившийся ковбой с родео собирается остановить этого человека.
Скаутским собранием, мытьем Рики и сказкой на ночь Саммер была занята до девяти часов. Рики, как всегда, уснул почти в ту же минуту, когда она выключила свет.
Десять минут спустя Саммер стояла в своей тихой гостиной и слушала тиканье часов. Она думала о газетной статье и о том, как хорошо оставаться в своей уютной гостиной и ни о чем не беспокоиться. Осторожным движением она сняла перевязь, которую носила днем, чтобы держать руку неподвижной, и положила ее на спинку кушетки. Затем она вышла из гостиной и прошла по коротенькому коридору в темную кухню. Когда она открыла заднюю дверь, та скрипнула. Она вышла на крыльцо. Прохладный воздух был густ от темноты.
— Рик спит?
Низкий голос не испугал ее. Саммер не видела его. Она знала, что Чейз здесь. Ждет.
— Да. Он быстро засыпает, если не перевозбужден.
— Я заметил.
Ее беспокоило, какое влияние Чейз окажет на ее сына, но он был добр к Рики, преподал ему ряд важных жизненных уроков. Показал пример добросовестной работы. Мальчик на основе его рассказов получил некоторое представление о родео. Их объединило также чувство юмора.
Саммер пошла навстречу Чейзу, осторожно прижимая левую руку к телу. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она могла разглядеть худую черную фигуру, прислонившуюся к перилам.
— За этим стоит Флетчер!
— Вероятно. — Голос ее звучал холодно, зато сердце бешено колотилось. — Я сегодня говорила с Джимом Хьюзом, председателем общества защиты животных, но он ничего не сказал мне, кроме того, что я могу рассчитывать на его поддержку. Поэтому я пошла повидаться с редактором газеты. Он рассказал, что жалобу принес один из моих соседей.
— Проклятье!
— Вероятно, Флетчер кого-то подкупил. У тебя есть хоть какие-то догадки, кто бы это мог быть?
— Догадки есть, но с уверенностью сказать не могу.
Она остановилась перед ним. Достаточно близко, чтобы почувствовать его тепло.
— Тебе не надо беспокоиться, — сухо произнес он. — Если я до сих пор не прибил твоего Флетчера, то и с этим анонимным соседом тоже ничего не случится!
— Я не имела в виду ничего подобного. Я просто не знаю, что делать.
— Прекрасно! — Впервые с тех пор, как вышла сюда, она услышала в его голосе привычный юмор. — Я тоже пока не знаю, как его остановить. Но на завтра у меня назначена встреча в Сан-Антонио с человеком по имени Генри Гонсалес. Мой брат как-то имел с ним дело, и Гонсалес считает себя за что-то обязанным Майку. Надеюсь, он согласится предоставить нам кое-какую информацию о Флетчере. Если мы будем знать, зачем Флетчеру так нужна твоя земля, это нам поможет!
Саммер от удивления не могла произнести ни слова. Ей доводилось слышать о Генри Гонсалесе. Он был замешан в половине громких дел в районе Сан-Антонио. То, что брат Чейза знал этого человека настолько хорошо, что Чейз надеялся на его помощь, сбивало ее с толку. Она тихо произнесла:
— А ведь я действительно мало о тебе знаю, правда?
— А что тебе еще надо узнать? Мой возраст? Тридцать два! Мой любимый цвет? Голубой! Цвет голубого летнего неба!
Он подошел ближе. В темноте от его теплого тела исходила какая-то непонятная сила. Он положил руки ей на плечи. Его низкий голос прозвучал очень задушевно:
— Ты не носишь свою перевязь, Саммер. Почему ты ее сняла?
Она могла бы солгать. Но ей не хотелось. Истина пульсировала в ее шее в такт со все учащающимся биением сердца.
Он осторожно прижал ее к себе.
— Может быть, ты еще что-нибудь хочешь знать обо мне? Например, что чувствуют мои руки, прикасаясь к твоей обнаженной коже? — пробормотал он. — Или, может быть, ты хочешь знать, чем я люблю заниматься в темноте? Показать тебе, что я люблю, Саммер?