Смертники

— Это не сложно: сейчас на чердак, потом по крыше на другую лестницу, оттуда в подвал и по переходу в соседнее бомбоубежище. Выйду в двух кварталах отсюда. Все рассчитано.

— И когда ты только успеваешь... — обронил Олег.

— Я знаю город. К этой командировке я готовился дольше, чем ты. Сам-то готов? — Михаил протянул руку и замер в ожидании.

— Ах да! — Гарин снял «венец» и отдал его Столярову. —- Смотри, не потеряй.

— Славная шутка.

— Кстати! — Олег сжал кольцо, не отпуская. — Я так и не понял, где ты добыл второй артефакт для Коршуна.

— Заказал у Пельменя, — простодушно ответил Михаил. — Только это был не второй «венец», а нерабочее фуфло, в Зоне таких экземпляров полно. Слава богу, Коршун не способен увидеть разницу. Как и я, между прочим.

— Как и большинство нормальных людей, — грустно произнес Гарин. — А почему Пельмень согласился тебе помочь?

— Это ты сам у него спросишь при случае, — лукаво отозвался Столяров. — Ну все, ты меня задерживаешь. Надеюсь, дальнейшие инструкции ты помнишь.

Олег разжал кулак, и «венец» исчез у Михаила за пазухой. Столяров подхватил с подоконника автомат, надел на ремень специально приготовленный подсумок с рожками — у него действительно все было продумано — и выскочил на лестницу в тот момент, когда снизу уже слышался топот тяжелых ботинок.

Гарин с грустью посмотрел на распахнутую дверь и, задумчиво пройдясь от стены к стене, приблизился к окну. Несколько наемников во дворе одновременно повели стволами: «Ты на мушке!» Олег равнодушно отвернулся и, встав посреди кухни, вяло поднял руки.

— Я безоружен! — объявил он.

В ту же секунду в прихожую влетели трое наемников во главе с Кабаном. Командир, к его чести, не стал прятаться за спинами подчиненных, хотя Олег был уверен, что первыми войдут те, кого не жалко терять.

Гарина окружили с трех сторон и бегло обыскали.

— Ну и где твой друг? — спросил Кабан.

— Он мне не друг. Смылся, опять подставил. Ищите где-нибудь здесь, на третьем или четвертом этаже.Один из наемников бросился к двери и отдал распоряжение прочесать все квартиры в подъезде. Кабан остался на кухне, сверля Гарина взглядом. В его глазах Олег без труда прочел удивление, недоверие и ярость. И, конечно, страх. Этого было больше всего.

Выходивший боец вернулся и осмотрел подоконник со стопками книг, затем повозил ногой по полу гильзы. Катаясь по окаменевшему линолеуму, они звенели, как на асфальте.

— Кто отсюда стрелял? — спросил он.

— Тот, кто сбежал, — признался Олег. — Когда его поймаете — казните, как собаку. Он убил одного из ваших. Возможно, двоих.

— А остальные? — процедил Кабан. — Твоих рук дело?

— Это все от нервов. Когда я начинаю бояться, я перестаю себя контролировать. Так что не пугайте меня, пожалуйста.

— А сейчас уже не боишься, что ли?

— Стараюсь сдерживаться.

Кабан вздохнул и сел на табуретку, но, услышав, как скрипнули под ним ножки, с досадой поднялся.

— Что же ты упустил-то его? — проговорил он. — Командира своего, друга-недруга, или кем он там тебе был.

Олег помедлил, подбирая слова.

— Я на вас отвлекся. Слишком много народу, я столько удержать не могу.

В квартиру забежали еще двое наемников.

— Чисто, — доложили они.

— Вы хорошо проверили?

— Обошли весь дом.

— Смотался твой приятель, — сказал Кабан Гарину, хотя необходимости в этом не было. — И нам тоже пора идти. Как тебя звать-то, кстати?

— Олег.

— Это имя? А кличка есть?

— С первых дней не обзавелся, а теперь уже вроде и поздно.

— Это точно, сынок. — Он хлопнул Гарина по спине, подталкивая к выходу. — И вот что, кудесник. Твои навыки я уже видел;, доказывать мне ничего не надо. Но... — Он остановился и легонько взял Олега пальцами за шею. — Если ты сейчас, по пути, опять вы-

кинешь какой-нибудь фокус... если у меня возникнет хотя бы тень сомнения...

— Я понимаю. — Гарин кивнул, с усилием высвобождаясь из захвата. — Все будет нормально. А фокусы я и сам не люблю.

— Ну конечно! А то я как будто не понял, зачем вы в прошлый раз к нам на базу приходили.

— И зачем же? — осведомился Олег.

— Не знаю! — раздраженно бросил Кабан. — Но ясное дело, не просто так. Учти, гипнотизер долбаный, я тебя предупредил.

Из подъезда Гарина вывели, как опасного рецидивиста: наемники, остававшиеся на улице, по-прежнему прятались за деревьями, а те, кто сопровождал его на лестнице, шли следом на полусогнутых, постоянно целясь Олегу в спину.

— «Лунный свет» у всех есть? — спросил Кабан, оглядывая бойцов. — Стройся коробкой, арестованного в центр. Без суеты, не дергаемся. Двинули помалу. И Скрипача заберите кто-нибудь, помогите ему. Он идти-то может? Слышь, Олег... Паренек наш, которого ты с лестницы пуганул, Скрипач. Его когда-нибудь отпустит, или все, крест на человеке ставить? Может, антишок ему вколоть?

— Не надо никакой химии. Дайте ему водки побольше и уложите спать. Завтра должен оклематься.

Двое бойцов подхватили Скрипача под локти и бережно повели за отрядом. Не то чтобы пострадавший совсем не мог идти или был невменяем, но после пережитого испуга он впал в такой ступор, что перестал обращать внимание на команды. Хотя, как понял Гарин, наемники имели при себе «лунный свет», ослабляющий пси-воздействие. И возможно, не по одной штуке. Но дополнительного сопротивления Олег даже не почувствовал.

Вряд ли сила «венца» выросла со времени первого использования артефакта. Гарин надеялся, что его способности тоже не изменились, и после всех контактов с «венцом» он по-прежнему оставался обычным человеком. Однако их взаимодействие — человека и артефакта — становилось все более эффективным, их общая мощь постепенно росла, и отрицать это было невозможно.

Размышляя об этом, Олег невольно подумал о взаимопонимании. Да, это было самым точным названием тому, что происходило междуним и «венцом». Их взаимопонимание улучшалось с каждым разом: то ли артефакт подстраивался под носителя, то ли все-таки сам Гарин превращался в подобие контролера. Второй вариант Олег рассматривал как катастрофу и гибель собственной личности, но убедить в нем окружающих удалось довольно легко: наемники, шагавшие позади, до сих пор не убрали оружие и, видимо, не собирались.

Гарин невольно начал фантазировать, смог бы он справиться с двумя десятками бойцов, если бы «венец» по-прежнему был при нем. Ответ выходил отрицательный: их было слишком много, чтобы взять под контроль всех сразу, одновременно. А глушить по очереди не имело смысла, поскольку у каждого были совершенно четкие инструкции на случай каких-либо странностей.

Строй прошел между прачечной и общежитием, Кабан выводил отряд к проспекту.

— Куда идем, если не секрет? — спросил Гарин, облизывая пересохшие губы.

— Ты же медиум, сам должен знать, -- ответил командир.

— Да я знаю, что к речному порту. Просто поговорить хотелось.

— Считай, что поговорили.

Миновав газон, процессия вышла на середину проспекта и повернула к северо-востоку. Бойцы зашагали в ногу, и Олег подстроился под всех: в общем ритме идти было легче.

«Коробочку», как это назвал Кабан, построили хорошую, прочную. Трое наемников двигались впереди, по трое находилось слева и справа от Гарина, и еще две шеренги вышагивали сзади с автоматами наготове. Остальные произвольно рассредоточились вокруг этого прямоугольника и обеспечивали прикрытие.

У перевернутой квасной бочки, изнывая от нетерпения, готовилась к атаке большая группа снорков, и наемники еще издали открыли по ней огонь. Олег невольно начал мерить время шагами, это было удобно: левой, левой, раз... два... До счета «четыре» бойцы уже превратили снорков в огромный суповой набор. Когда с бочкой поравнялся основной строй, от мутантов остались лишь кровавые лоскуты, словно их накрыло одним большим взрывом. Синхронная перезарядка, и снова вперед, в ногу. Путь по проспекту Дружбы Народов, который Олег уже проходил, сейчас казался ему интересным