Страница 21 из 86
— Я должна увидеть герцога лично, — заявила Катрин. — Я послана королевой-матерью.
Наконец ее провели к Генриху, который был со своим братом, герцогом Майеннским; увидев гостью, Генрих немедленно отпустил всех своих приближенных.
Когда двери закрылись, Катрин спросила:
— Вы уверены, что нас не могут подслушать?
— Говорите без страха, мадам, — сказал де Гиз.
Она сердито посмотрела на него.
— Славное дельце. Похоже, нам все-таки следовало воспользоваться услугами герцогини. Этому неловкому идиоту нужно отрубить руки.
— Ваше Величество, вы должны понять, — сказал герцог Майеннский, — что тут нет вины этого человека. Во всей Франции не найти лучшего стрелка.
— Мадам, — вставил де Гиз, — он не виноват в том, что адмирал наклонился. Это судьба.
— О! — воскликнула Катрин, стиснув пальцами браслет. — Я всегда боялась, что его защищает какая-то могучая магия. Почему… почему он должен был наклониться в тот миг?
— И просто поднять упавший на землю листок, — мрачно продолжил де Гиз. — Если бы не это, у стрелка не было бы проблем.
— Послушайте, — сказала Катрин. — Король арестовал кое-кого из ваших людей. Несомненно, вам это уже известно. Ваш человек бросил там ружье. Считают, что он ускакал на коне, стоявшем в конюшне одного из ваших друзей. Король поклялся отомстить вам. Вы должны немедленно покинуть Париж.
Гиз улыбнулся.
— Но, мадам, это было бы настоящей глупостью.
Покинуть сейчас Париж? Это равносильно признанию вины.
— Думаю, — сказал герцог Майеннский, — что Ее Величество хочет изложить нам какой-то план.
— Вы правы. Ситуация не может оставаться без изменений. Гугеноты бормочут угрозы на улицах. Они осмеливались оскорблять меня, когда я шла к дому адмирала. Они кипят от негодования и готовы взорваться.
— Ну и пусть. — Де Гиз положил руку на свою шпагу. — Пусть они взорвутся в Париже; тогда они увидят, что думают о них парижане.
— Мы не можем допустить гражданскую войну в Париже, месье. Я бы хотела, чтобы был наведен порядок, пока это в наших силах.
Глаза Катрин сверкали, на ее лице проступил румянец. Она видела, что настал тот момент, которого она собиралась дождаться, беседуя с Альвой в галерее Байонна.
Время пришло. Это было очевидно. Нельзя допустить войну между католиками и гугенотами в Париже. Если она вспыхнет, де Гиз возьмет на себя роль короля. Кто знает, чем это закончится? Что, если католики, победив, посадят своего героя на трон? Он был принцем и мог претендовать на корону. Возможно, несмотря на то что почта задерживалась в Лионе, весть о бракосочетании католички и гугенота добралась до границы и попала в Испанию… Рим. Если удастся осуществить ее план, она сможет послать в Рим не только голову Колиньи, но и несколько других. Новость, которую она сообщит Филиппу и Грегори, заставит их позабыть о какой-то свадьбе.
— Я не имела в виду, что вы должны на самом деле покинуть Париж, господа. Нет. Сделайте вид, что вы уезжаете из Парижа с членами вашей семьи, которые находятся здесь с вами. Вы выберетесь из города через ворота Сент-Антуан… немного удалитесь от Парижа… затем измените ваш внешний вид и в сумерках вернетесь назад. Вы скроетесь на некоторое время… в этом доме. Никто, кроме ваших ближайших друзей, не будет знать, что вы здесь. Я не могу отпустить вас из Парижа, потому что вы нужны мне для дела, которое предстоит нам.
— Какое дело, мадам? — спросил Гиз.
— Избавить Францию от этих опасных гугенотов раз и навсегда… одним махом.
В тот же день волнение охватило город. Гизы покинули Париж! Они, похоже, уехали почти без помпы и свиты, словно спешили как можно поскорее удрать из Парижа. Католики растерялись; гугеноты ликовали.
Может ли это означать что-либо, спрашивали они, кроме того, что де Гизы попали в немилость? Значит, король занял сторону гугенотов. Если это правда, говорили гугеноты, то адмирал пострадал не напрасно.
В саду Тюильри произошел инцидент; какой-то гугенот затеял ссору с гвардейцем короля, который не пожелал пропустить его. Гугенот рвался в сад, требуя справедливости. Телиньи, проявив мудрость, сумел предотвратить беду, но напряжение усилилось.
Катрин решила действовать быстро. Она собрала тайное совещание в тенистой аллее Тюильри; заговорщики встретились с ней и герцогом Анжуйским, пользовавшимся доверием королевы-матери в этом вопросе. Помощники Катрин были итальянцами; она остановила свой выбор на соотечественниках, потому что считала их более искусными убийцами, нежели французы. Это были наставники короля Ретц и Бираго, Луи де Гонзага, герцог Неверский и два флорентийца — Кавьяга и Петруччи.
— Мои друзья, — прошептала Катрин, когда все собрались, — адмирал должен умереть, и весьма быстро. Вы видите, что в этой стране не будет мира, пока он жив.
Все согласились с королевой-матерью.
— Сейчас, — продолжила она, — мы должны решить, какой способ лучше применить.
Катрин ждала появления человека, которому она неоднократно доверяла выполнение деликатных заданий. Он по предварительной договоренности с королевой-матерью должен был сообщить им о заговоре, который он только что раскрыл. Катрин нуждалась в серьезном оправдании того, что она хотела предложить; вымышленное разоблачение заговора обеспечит это оправдание.
Время прибытия этого человека было рассчитано идеально точно.
Месье Бушаванн имел цепкие, настороженные глаза шпиона. Расположившись в доме на Рю Бетизи сразу после приезда адмирала в Париж, он по заданию королевы-матери сообщал ей обо всем увиденном им. Сейчас он принес потрясающее известие. Гугеноты, сообщил Бушаванн, готовят восстание. Они намерены захватить Лувр, убить всех членов королевской семьи, посадить на французский трон Генриха Наваррского и навсегда подчинить себе католиков.
— Господа, — сказала Катрин, — теперь мы знаем, что мы должны сделать. Для нас открыт только один путь.
— Каковы планы Вашего Величества? — спросил Рету.
— Уничтожить не только адмирала, но и всех парижских гугенотов… прежде чем они уничтожат нас, — бесстрастно ответила Катрин. — Мы должны хранить все в тайне. Наши планы будут известны только тем, кто заодно с нами, кому мы можем доверять. Господа, мы должны приступить к работе немедленно — нельзя терять время, если мы хотим нанести удар прежде, чем это сделают наши врага.
— Мадам, — напомнил Катрин герцог Неверский, — прежде чем мы что-нибудь предпримем, нам необходимо заручиться согласием короля. Нам нужно благословение монарха. Если Гиз в Париже, мы можем рассчитывать на него: он поставит под наши знамена всех столичных католиков.
Катрин позволила себе улыбнуться.
— Не бойтесь. Месье де Гиз будет здесь в нужный момент. Что касается короля — положитесь в этом на меня. Господин де Ретц, вы были воспитателем Карла и хорошо знаете его. Возможно, мне понадобится ваша помощь, чтобы уговорить короля.
— Мадам, — сказал Ретц, — король изменился. Он уже не податливый мальчик, которого мы знали. Сейчас он одержим идеей мести за адмирала.
— Тогда мы должны избавить его от этой навязчивой идеи.
Она бросила холодный взгляд на Ретца, затем посмотрела на других мужчин.
— Мы должны встретиться снова. Должны собрать всех, кому можем доверять. Я прослежу за тем, чтобы господин де Гиз и его семья были с нами. Что касается короля — мы должны заняться им немедленно.
Катрин и Ретц сообща начали обрабатывать короля, но Карл проявил досадную твердость; влияние адмирала на короля явно усилилось.
— Мадам, — закричал он на Катрин, — я поклялся наказать тех, кто хотел убить его, и я сделаю это.
— Ты глупец, — сказала Катрин. — Ты не знаешь, что он готовит для тебя.
— Он — мой друг, и я верю ему. Что бы ни случилось, гугеноты не причинят мне зла. Он — их лидер и любит меня как сына.
— Он околдовал тебя своими красивыми речами.
— Ваше Величество, этот человек ввел вас в заблуждение, — сказал Ретц. — При необходимости он пожертвует вами. Вы помните мой рассказ о зверствах, совершенных гугенотами над католиками. Позвольте мне напомнить вам…