Страница 103 из 116
В общем, темным подарок понравился. Правда, из-за всех этих событий, церемония обретения супружеских уз (это я дословно цитирую, как называли её сами темные) прошла для меня как-то скомкано. Я больше вертел головой и глазел по сторонам. Город темных выглядел совсем не так, как он мне представлялся. Пещера, в которой обитал Великий Дом Рим-Доль была поистине огромной. Но я не предполагал, что в ней могут помещаться целые здания. Причем не в два и не в три этажа. В целом, строения темных имели весьма готичный вид. Масса острых углов, шпилей, и напускной зловещности. Правда, стрельчатых окон, которые подсознательно напрашивались то тут, то там, я так и не обнаружил. Действительно, зачем обитателям подземелья окна? Зато повсеместно встречались парапеты и балконы. А еще барельефы, на которых в сплетении членистых лап, жвал и мохнатых тел были изображены пауки. Ну да, Ллос, кажется, еще называют паучьей королевой. На церемонию прибыли представители всех двенадцати Великих Домов. Причем, Илюизмена, которая отправилась домой не с нами, а по своим личным темным ходам, присутствовала вместе с матерью. И в её свите я сумел увидеть Карунда с Антилией и Машмула с Алиэлем. Слишком приметными выглядели на темном фоне молоденькие светлые эльфы. Так что сначала я обратил внимание на рыжую копну волос Лии, потом заметил неподалеку Алого, и только после этого разглядел в общей толпе сопровождающих их темных.
Брачующихся продемонстрировали собравшимся. Инга с Марфой, честно скажу, выглядели не очень. В том плане, что никаких сияющих от нетерпения и счастья глаз я не заметил. А ведь на земле это считается отличительной чертой влюбленных по уши молодоженов. Но тут все действо было затеяно не ради демонстрации любви. Тут оно имело какой-то глубокий сакральный смысл. Ир попытался мне что-то объяснить, по поводу обретения общей силы и будущего зачатия не только жизнеспособного, но и сильного потомства. Но я слушал в пол уха, так как даже адаптированные магические термины до моего сознания доходили плохо. Я просто смотрел. Как они оба скинули с себя свои светло-серые, призрачные одеяния, больше напоминающие балахоны каких-нибудь сектантов. И остались почти что в чем мать родила. На Марфе была лишь узкая набедренная повязка, на Инге — перекрестье двух боевых мечей. И все. Вау, конечно. Но как-то мне не по себе сделалось от такой демонстрации обнаженного тела. А потом они в окружении облаченных в черное жриц поднялись по ступеням и скрылись в здании, которое Ир назвал купелью. Мне тут же вспомнился путаный рассказ Машки о том, с чего началась его ненависть к собственной женушке. Помню, когда темный впервые пришел ко мне с этим, он не стеснялся в выражениях, и догадываюсь, что когда он уже позже повторял свой рассказ для Алого, то отцензуривал его еще меньше. Так что я попытался представить, что Марфе сейчас придется пройти через что-то подобное, и искренне порадовался, что они с Ингой уже пришли к какому-то общему знаменателю. Значит, никаких плачевных последствий для мужской психики не предвидится. Или я ошибаюсь?
Когда последняя жрица скрылась за окованными металлом дверьми и те захлопнулись за её спиной, словно сами по себе, народ, толпящийся вокруг, распался на группки. Шустрые командоры увлекли нас с Иром к Камюэлю и Вариусель Вик-Холь, матери Или. И первым делом я попытался извиниться перед темной леди за слегка непочтительное прозвище. Она приняла мои извинения весьма благосклонно, и даже почти улыбнулась, сдержанно обронив:
— Наконец-то, ты понял…
Вот так и подтверждается, каким идиотом я всем казался, когда только попал на Халяру. Потому меня и не трогали. Кто же с убогим связывается? Но я поспешил отогнать от себя самоуничижительные мысли, поэтому спросил, чтобы отвлечь всех от своей персоны:
— Кстати, а куда наш хвостатый делся?
— Кто, прости? — уточнила Варя, но Камюэль сразу понял о ком я и принялся озираться. Потом кивнул младшему брату, тот растворился в толпе, за ним тут же последовал Мурзяс, которого в купель тоже не допустили. Как мне объяснил Ир, в храм Ллос в такие дни допускался только один мужчина — собственно, будущий супруг одной из Владычиц.
— Скорей всего, он уже не хвостатый, — индифферентно заметил Ир.
— Вот и я так думаю, — покивал я, что умел Пестрый лучше других — это сливаться с толпой, точно так же, как и выделяться из нее. Ушлый тип, одним словом.
Но Варя не дала нам отвлечься на его поиски, всего лишь адресовав Камюэлю свой следующий вопрос:
— Скажите, лорд-кардинал, как император посмотрит на предложение, встретиться до начала работы судейской коллегии?
— Вы имеете в виду, прежде чем начнутся Университетские игры, на которые мы с вами приглашены в качестве судей? — уточнил светлый эльф, не потому что сразу не понял, о чем речь, а явно для того, чтобы обдумать высказанное предложение.
— Именно. Сегодняшнее происшествие показало, что потепление в отношениях следует развивать, иначе оно быстро захлебнется в интригах Братства.
— Вы так уверенно об этом говорите, — обронил Камю, с интересом смотря в глаза темной.
— Даже ваш подарок сказал тоже самое.
— Ну во-первых, та птица не мой подарок, — и кардинал выразительно посмотрел в мою сторону. Правда, отвел глаза прежде, чем я успел как-то на это среагировать. — Во-вторых, мы все можем ошибаться.
— Все нападавшие на вас были подвергнуты процедуре зомбирования.
— Откуда вы…
— Наши дознаватели работают быстро.
— Зомбирования? — вполголоса утонил я у Ира, так как был не уверен, что переводчик подобрал верное слово. Тот придвинулся ко мне и зашептал на ухо:
— Их подвергли особому заклятию, которое полностью заблокировало их память, до определенного момента. Если попытаться снять это заклятье, они умрут. Контрзаклинаний не существует.
— Но это ведь как раз ничего не значит…
— Значит, — отрезал Камюэль, эльфийский слух, как я уже знал, был не в пример лучше человеческого, — Только те, кто состоит в Братстве, могут позволить себе такое расточительное безумие.
— Это ты о чем?
— Чтобы установить, применялось ли к тому или иному существу данное заклятие, его просвечивают стандартным заклинанием раскрытия тайных чар. Такое есть у каждой расы. Принцип действия одинаков, хотя выглядеть сами магические манипуляции могут по-разному.
— И что?
— После просвечивания, зомби умирает как маг. Необратимо, — глухо добавил Ир. Причем таким похоронным тоном, что сразу стало понятно, такого он и врагу бы не пожелал. Да уж, я прекрасно могу себе представить, как в их мире живется полностью обезмаженному человеку.
— То есть ни себе ни людям. Прямо какие-то собаки на сене получаются.
— Это ты о чем? — заинтересовалась Вариусель.
— Ну, попавших в плен зомби вполне можно было бы приспособить для чего-нибудь полезного. А тут уже все, считай сразу калеки.
— И самое страшное, — вдруг раздался знакомый голос, и к нам подошел совершенно незнакомый темный. Понятно. Ир оказался прав, и его дед уже успел сменить мерцание. Возможно, и не одно. Пестрый бросил какой-то странный взгляд на Камюэля и снова посмотрел на меня. — Что они идут на это добровольно. Все эти запутавшиеся мальчики и девочки, одержимые некой идеей.
— Вы серьезно? — изумленно выдохнул Тарэль, появившийся вслед за Мурзясом.
— Да. Поэтому в Братстве никогда не приживется ни один мерцающий. Мы слишком критически мыслим, чтобы попасть под влияние патриархов.
— Точнее, — процедил Камюэль, обозлившийся на что-то мне непонятное, — Все дело в ваших слепках душ. Вы чувствуете неискренность лучше любого из нас.
— И это тоже, — широко улыбнулся темный эльф и стал человеческим мальчишкой. — Так о чем вы тут без меня беседовали? — пропело большеглазое создание. Интересно, он осознанно кардинала злит, или у него это само по себе выходит.
— О том, что леди хотят встретиться с императором и другими судьями до того, как будут вынуждены пересечься на ЛУИ, — быстро сказал я, так как заподозрил между Пестрым и старшим Барсимом какой-то неразрешенный конфликт. Но заострять на этом внимание не стал. Пусть сами разбираются, взрослые уже.