Страница 4 из 25
Погрузившись в свои грустные мысли, лейтенант ехал часа два. Потом он поговорил с Корневым о его родных, о письмах, о доме, о его девушке. Потом они вновь надолго замолчали, каждый думая о своем. Время от времени лейтенант останавливался и осматривал в бинокль местность, и, не обнаружив ничего подозрительного, вновь продолжал движение. Несколько раз он пытался связаться с постом, но ему это не удавалось: на сильно пересеченной горной местности радиостанция обеспечить связь с постом была не в силах.
Наконец, поднявшись по крутому склону холма, они подъехали к дощатому бараку – это было жилое помещение для рабочих, работавших на пилораме.
Спешившись, Владимир поприветствовал сидевшего на высоком пороге у входа в помещение штатного повара - дядю Васю, справился об обстановке и прошел в помещение. Там, на длинном тесаном столе среди кружек и тарелок стоял армейский телефон «ТА-57» с прямой связью с постом.
Крутанув ручку и приложив трубку к уху, Владимир услышал голос младшего сержанта Козлова.
- Лейтенант Есипенко,- кратко представился Владимир.- Как дела на посту?
- Товарищ лейтенант, хорошо, что вы позвонили,- голос сержанта от волнения дрожал.- Срочно приезжайте - пропал рядовой Асхаков!
- Нервно сглотнув, лейтенант почувствовал, как у него лихорадочно, будто на крутом подъеме, застучало сердце, а тело под гимнастеркой покрылось липкой испариной.
- Как, пропал?!..
- Товарищ лейтенант,- захлебываясь словами, бубнил сержант,- Вы уехали, я обнаружил…
- Во сколько он пропал?- Владимир машинально взглянул на часы - на них было шестнадцать часов двадцать три минуты.
- Я обнаружил в двенадцать часов.
- Ты доложил на заставу?
- Никак нет, товарищ лейтенант, я вас ждал.
- Что?! А поиск ты организовал?! – прокричал в трубку лейтенант, ошарашенный последними словами сержанта.
- Никак нет,- после продолжительной паузы чуть слышно ответил сержант.
- Идиот… – не выдержав, сквозь зубы процедил Владимир, бросая трубку на панель телефона.
Выскочив из помещения, он ухватился за холку коня, стоящего рядом с крыльцом и, легко подпрыгнув, вскочил в седло.
- На посту ЧП, за мной - не отставать! – бросил он Корневу.
Прижавшись к шее и с силой сжав ногами мокрые бока коня, он, с места пустив коня в галоп, помчался по ущелью в сторону поста.
Мысли в голове лейтенанта лихорадочно метались, он терялся в догадках...
Что же с Асхаковым могло случиться? Может, зверь напал - мало ли, что в горах случиться может?.. Бывали же случаи, когда вышедших ночью в туалет солдат, находили помятыми от лап медведя. А может, его китайцы захватили?.. - Владимир знал, что такие случаи тоже имели место в округе – обстановка была сложной на границе. – Неужели, мы проморгали… неужели китайцы похитили его?!
Мозг лейтенанта работал на полных оборотах, перебирая варианты и версии и ища пути выхода из создавшегося положения. Внезапно его обожгла пугающая мысль: «А, что если он сам сбежал?.. А, что если в Китай?!»
До офицеров доводили некоторые сведения о состоянии дисциплины в Погранвойсках, и он знал, что случаи побегов за границу солдат и сержантов имели место, даже офицер разведотдела части вместе со своей семьей перебежал в Иран несколько лет назад.
Неужели Асхаков тоже за границу сбежал? – секунду он старался об этом не думать, мелькнул совершенно шизофренический страх.- Нет, не может этого быть, только не это!!!
Лихорадочно перебирая возможные причины исчезновения Асхакова, в памяти лейтенанта всплыл тот день, когда он впервые увидел его. Это произошло три с половиной месяца назад - он прибыл на заставу со сторожевой собакой на должность вожатого.
Маленького роста, форма, туго обтянутая солдатским ремнем, на нем висела мешковато. На скуластом смуглом лице его зеленые, глубоко посаженные, с характерным для кавказца блеском глаза, смотрели смело и даже нагловато.
В сопроводительных документах указывалось, что он по национальности татарин, что вырос он в порядочной семье в районном центре на Урале и что после учебного пункта окончил курсы собаководов. В целом Асхаков характеризовался положительно - ни в чем подозрительном он замечен не был.
И все же, не смотря на положительную характеристику, в личных беседах с Асхаковым лейтенант отмечал некоторую его скрытность: говорил он о себе неохотно, скупо, при этом в его лице улавливалась некоторая настороженность и нежелание быть искренним. Говорил он медленно и невыразительно. У него было малоподвижное лицо и медленные движения.
Тут же в памяти Владимира всплыл и другой эпизод трехмесячной давности. Тогда, через неделю после прибытия Асхакова на заставу, в два часа ночи выпустив очередной наряд на охрану границы, Владимир зашел в бытовую комнату, и там в темноте обнаружил солдата. Он включил свет и увидел растерянные глаза Асхакова, рядом с ним стояла металлическая кружка, наполненная густой белой жидкостью – это была разведенная в воде зубная паста.
Владимир еще несколько лет назад, находясь на призывном пункте в Николаеве, в ожидании формирования команды, в которую он должен был попасть для отправки к месту срочной службы, всякого наслушался от будущих защитников Родины и знал, что солдатская фантазия, для того, чтобы словить кайф, не знает пределов. А уже служа срочную службу на заставе, ему доводилось слышать о том, как на соседней заставе солдаты заквасили брагу в огнетушителе, а еще где-то, для быстроты сквашивания браги, солдаты дрожжи в стиральной машине прокручивали. Доводилось ему слышать и о том, что в некоторых подразделениях, типа: хозвзвод или строительный батальон, некоторые не лучшие представители пограничной солдатской братии, озабоченные желанием напустить в голову дурман, употребляли намазанный обувным кремом хлеб, а некоторые и клей «БФ» перегоняли. Бывали случаи, когда солдаты тормозной жидкости, с риском для своей жизни, напивались, а бывало, что и зубной пасты. Словом, Владимир знал, что фантазии солдат бывают самыми что ни на есть вывихнутыми, и ожидать от них можно чего угодно, но что бы вот так, в одиночку, через неделю после прибытия на пограничную заставу пил зубную пасту молодой солдат – это уж чересчур нагло!
Утром Владимир доложил начальнику заставы о случившемся ночью и тот тут же вызвал Асхакова в канцелярию.
- Ты что - алкоголик? – спросил он Асхакова, строгим взглядом всматриваясь в его бегающие глаза.
- Никак нет… - понурившись, промычал тот в ответ.
- Тогда как я должен понимать твое желание употреблять зубную пасту?.. Только не говори мне, что это вкусно и полезно,- так же строго добавил лейтенант Минаев.
- Я не пил… я не знаю, чья это была кружка, и что в ней было налито… - шмыгая носом, забубнил Асхаков.
- А что ты делал один ночью в неосвещенной бытовой комнате?
- Я в туалет вставал, а потом в бытовую комнату на минуту зашел… Просто я не успел свет включить,… я хотел его зажечь, как вдруг товарищ лейтенант вошел….
Было видно, что Асхаков нагло врет, юлит – все, отрицая и изворачиваясь.
- Значит, так, товарищ солдат, - обрывая Асхакова, Минаев повысил голос, от чего его густой бас зазвучал еще более весомо и грозно, - если я еще раз узнаю о чем-либо подобном - твоя служба на заставе на этом закончится и продолжится сначала на гауптвахте, а потом в хозвзводе. Вам все понятно, товарищ солдат?!
- Так точно, - потупив взгляд, не выразительно отозвался Асхаков.
Еще немного пожурив, Минаев отпустил Асхакова и, обращаясь к лейтенанту Есипенко, добавил: надо присмотреться к этому Асхакову. Конечно, было бы лучше, если бы мы его с заставы убрали, но нам сейчас для полноты счастья не хватает только, как еще один «ЧеПок» на заставу вешать – без этого у нас проблем выше крыши. Владимир не стал спорить с начальником заставы, сказав лишь: