Страница 57 из 154
Вот пошел внучек на море. Всех жителей моря на праздник пригласил. Вернулся. Через отдушину в землянку вошел. Бабушка серу в горшке на крюк подвесила, сама взобралась на нары. Там уж внук сидел. Немного погодя начали гости прибывать. Кит, морж, лахтак, нерпа, горбуша, навага — всю землянку битком набили. Бабушка в бубен стала бить, а внук запел:
Взял внук сосуд с серой и нарисовал ею каждому зверю на лбу полосу. Затем повернулся к бабушке и запел:
Вспотели звери от тесноты. Внук тем временем на улицу выскочил. Стали и звери из землянки выходить. Взял юноша в руки крепкую моржовую кость и начал ею выходящих зверей по одному убивать: кита, белуху, моржа, лахтака, сивуча, пеструю нерпу, серую нерпу, а потом и рыб — горбушу и навагу. Ого, сколько еды! Так вдвоем много-много мяса добыли. Все.
55. Украли уток
Рассказал в 1948 г. эскимосский мальчик из Наукана Увалик, 10 лет, зал, и пер. Г. А. Меновщиков. Публикуется впервые.
Текст относится к серии волшебных сказок о сироте, наказывающем своих обидчиков.
Жили бабушка и внучек. Не могли сами добывать еду. Плохо жили Мальчик ставил силки на уток, так что иногда были они с едой. Однажды мальчик поймал двух уток и принес бабушке. Обрадовалась старушка, подумала: «Ого, теперь вдоволь поедим!» Положила уток на вешала, а сама за хворостом пошла. Мальчик в землянке был. Шли мимо два молодых охотника. Несли добытых нерп. Увидали уток на вешалах и украли… Старушка вернулась, а уток нет. Даже заплакала от обиды. Внучек сказал:
— Не плачь, бабушка, я еще уток поймаю! А те, кто наших уток съест, пусть по-утиному крякают!
Пришли те охотники домой. Велели женам уток сварить. Сварили. Поели. И разучились, по-человечески говорить. Стали по-утиному крякать: Кря! Кря! Кря!
СКАЗКИ И МИФЫ ЧУКЧЕЙ
56. Игрушечный народ
Рассказал в 1948 г. житель сел. Уэлен Чукотского р-на Уватагын, 62 лет; зап. и пер. П. Я. Скорик. Публикуется впервые.
Мифическое предание о приморской женщине — создательнице людей, оленьих стад, морских животных, жилищ. Имеет широкое распространение как у приморских чукчей, так и у азиатских эскимосов.
К мифам о создании людей относятся тексты: Богораз, 1900, № 53, 57–59; Рубцова, № 25; а также № 33 наст. сб.
Так вот, одна девушка из селения Мэмэрэнэн 120отказалась выйти замуж за старого богача-оленевода.
Отец говорит дочке:
— Я ведь стар становлюсь, выходи замуж.
А дочь отвечает ему:
— Нет, не выйду!
— Почему?
— Если замуж выйду, свою жизнь загублю. Ни за что!
Отец говорит:
— Ну, тогда не будешь в моем доме жить. Иди куда хочешь!
Дочь отвечает:
— Что ж, ладно, но замуж все равно не пойду!
Отец говорит:
— Эгей, видишь, я уже стар становлюсь! Что с тобой будет?
Отвечает дочь:
— Как-нибудь проживу!
Рассердился отец, говорит:
— Ну я кончил увещевать тебя. Не нужна ты мне больше. Отправляйся куда хочешь. Ты ведь одна у меня, вот и хотел я для тебя лучше сделать. Сегодня еще здесь, в яранге, ночуй. А завтра уходи, раз по-моему не хочешь жить. Вот так, я все сказал.
— Ну и пусть я тебе не нужна! И все же не пойду замуж!
Отец говорит:
— Ладно, спи! Завтра чуть свет чтобы тебя здесь не было.
Заплакала дочь. Мать тоже тихонько плачет. Перестала дочь плакать, говорит:
— Ну, ладно, пусть девушка я, пусть!
Улеглись спать. Отец и мать уснули. Дочь не спит. Встала тихонько, вышла из полога и говорит себе:
— Что мне теперь делать? Отец сказал, не проживу я одна. Ничего, проживу, не пропаду!
Достала с полога мешок. Осмотрела его, завязала, обратно поставила. Достала другой мешок, в который женщины корни собирают, тоже завязала и обратно поставила. Наконец третий мешок достала, вынула из него маленький мешочек, развязала, высыпала содержимое и говорит:
— Что это такое?
А это, оказывается, игрушки: разные нерпичьи, моржовые зубы, косточки. Посмотрела, говорит:
— Ага, этого достаточно! А это что?
Еще из мешка мешочек вынула. Там оленьи зубы. Третий мешочек вынула. В нем мышиные шкурки. Сложила все в мешок, завязала, сказала:
— Достаточно!
Еще один большой мешок взяла, вынула из него кусок китового уса и маленькую китовую кость. Сложила все это вместе.
Вошла в полог, керкер 121достала, торбаза, белые рукавицы, нерпичью шкуру. Опять влезла на полог, опять мешок достала. Из него дождевик вынула, кукашку 122. Надела кукашку. Выглянула из дверей, сказала:
— Замечательная погода!
Действительно, хорошо кругом было. Луна взошла. Светло стало как днем.
Отправилась девушка. Лодку отца нашла. Ремень взяла, гарпун, копье, весло. Сказала:
— Это все возьму.
Посмотрела вокруг, сказала:
— Ну что ж, здесь мой отец с матерью остаются. Только вот мать жалко.
Заплакала, встала и говорит:
— Но ведь им я не нужна! Выгнал меня отец. Что же, пойду я куда глаза глядят. Путь мой будет хороший, ночь замечательная.
Отправилась пешком. Копье, гарпун и все остальное на себя нагрузила. Пришла в селение Кэныпэк, сказала:
— Неважная эта земля, лучше дальше пойду!
В Уэлен пришла. Тут только одно жилище было, землянка. А ночь была. Постучала девушка. Из землянки старуха выглянула, спросила:
— Кто-там?
— Я!
— Кто ты?
— Мэмэрэнэнская я.
— А, это ты, непослушная. Нехорошая ты девушка! Отцу не покорилась.
Скрылась старуха. Мужа потрясла. Тот проснулся, спросил:
— Что такое?
— Девушка пришла, мэмэрэнэнская.
— Что ей надо?
Жена сказала ему:
— Разве ты не знаешь? Это та, которая отца не послушалась.
Муж сказал:
— Пусть уходит!
Тогда жена попросила:
— Ну хоть мяса ей дай!
Муж разрешил:
— Пусть поест!
Поела немного девушка. Старик сказал:
— Ну, довольно! Не хочешь замуж выходить — иди куда знаешь.
Девушка ответила:
— Хорошо, я ухожу!
Вышла. Дальше пошла. Идет. Говорит:
— Как быть? Где селение? Где хорошие люди живут? Никак не могу найти. Наверное, я сама плохая. Не послушалась отца. Надо хорошенько еще подумать. Ох, так ведь могу и на улице умереть! Далеко мне идти.
Пришла в землю Утен. Осмотрелась, сказала:
— А ведь это хорошая земля. Правда, совсем узкая полоска, да уж ладно.
Поднялась на холм, сняла ношу. Вынула мешочек. Оказывается, в нем нерпичьи и моржовые зубы. Подумала и говорит:
— Что же мне такое сделать?
Подошла к морю. Взяла все нерпичьи зубы, зажмурилась, бросила в море и сказала:
— Завтра проснусь, много нерпы на берегу моря появится.
Потом моржовые зубы взяла, высыпала немного на песок; сказала:
— А это — моржи на песке. Моржовое лежбище.
Остальные бросила в воду, сказала:
— Вот это я моржей бросила!
Наконец достала китовый ус с китовой косточкой, далеко в море бросила, сказала:
— Теперь все сделала: нерп создала, моржей создала, китов создала.
120
Мэмэрэнэн — чукотская адаптация эскимосского топонима Мамрохпак. Эскимосская община Мамрохпагмит находилась между Уэленом и Науканом. Данное предание, если судить по топонимическим признакам, первоначально возникло, по-видимому, у азиатских эскимосов, а затем распространилось по всему чукотско-эскимосскому региону.
121
Керкер (чук.) — меховой женский комбинезон, надевающийся через шейный прорез. Распространен по всему чукотско-камчатскому региону.
122
Кукашка — см. кухлянка.