Страница 47 из 154
— Эй вы, на суше, подождите! Дайте мне на берег сойти, ведь я могу и утонуть на море.
Оставили ее мальчишки в покое.
Прибило льдинку к суше, выскочила лисичка на берег, убежала от мальчишек. Стали мальчишки ей вслед из луков стрелять. Но лисичка очень скоро скрылась из виду, сделала в тундре пору и стала там жить.
А Майырахпак на север пошла и до самых Сиреников дошла. На другом берегу речки у поселка Сиреники остановилась. А на этом месте две скалы были, которые сами раскрывались и сами закрывались. Внутри этих скал Майырахпак и устроилась. Взяла на воспитание сына тугныгаков, потому что у самой детей не было. Вырос мальчик и стал к сиреникским детям ходить, в разные игры с ними играть. Станет ему кто-нибудь перечить, он возьмет, того и убьет. А сиреникские боятся с ним расправиться, его мачеха — тоже тугныгак. Зимой добудут охотники моржа во льдах, сядет Майырахпак на корточки и отнимет у охотников печенку, которая кому-нибудь на долю выпала. С этих пор сиреникские старики перестали зимой печенку есть.
И вот наконец стали сиреникские люди между собой рассуждать:
— А здорово получается! Добывать печенку добываем, а есть не едим. Долго так будет продолжаться?! Давайте в следующий раз, как на охоту пойдем, возьмем с собой воспитанника старухи Майырахпак, которая поселилась у нас в скалах. Пусть он как охотник получит свою долю печенки.
Вот однажды хорошая погода выдалась, и южные льды к Сиреникам пригнало. Позвали охотники с собой воспитанника Майырахпак во льдах поохотиться.
— Эй, где ты, сидящий в скале? Идем с нами во льдах охотиться! Заработай себе свою долю печенки!
Отвечает им юноша:
— Хорошо, пойду!
Стал юноша собираться, заспешил. А тем временем охотники уже моржа добыли и на припай вытащили. Хозяин лодки сказал своим людям:
— Эту печенку бросьте целиком на тонкий лед! Пусть парень за ней туда сходит.
Пришел юноша, говорят ему:
— Вон видишь печенку? Бери ее себе, это твоя доля.
Пошел юноша за печенкой и провалился. Загарпунили его охотники и убили. Печенку его вынули. Отдали прокладчикам дороги, те ее как груз на санки положили. Сказал хозяин байдары прокладчикам дороги:
— Выйдете на сушу, печенку эту старухе отдайте!
А старуха Майырахпак сидит, как всегда, на круче на корточках, охотников поджидает. Вышли прокладчики дороги на сушу, старуха их спрашивает:
— А где мой сын?
Отвечают прокладчики дороги:
— Да где-то следом идет. Целую печенку в долю получил. А пока вот это держи.
Отвязали от санок печенку ее воспитанника. Взяла ее старуха, домой пошла. Пришла, печенку на полочку над жирником положила, сама около жирника села. Сидит около жирника, а с печенки то и дело крупные вши перед ней падают. Подумала старуха: «Ох, уж не моего ли это сына печенка?» Сняла с полки печенку, стала ее рассматривать. Рассмотрела и признала печенку сына. Села на корточки перед входом в жилище и заплакала.
Вот однажды опять хорошая погода выдалась, опять все мужчины Сиреников вышли на припай охотиться. Сообразила старуха, когда охотники к берегу повернут, вышла на кручу, стала звать сильный ветер с суши вместе со снегом. Налетел ветер, повалил снег, и оторвало припай. Всех мужчин, которые ушли во льдах охотиться, в море унесло. Собрались старики на берегу, всматриваются в море, своего шамана подстрекают:
— Какой же ты шаман? Где твой ворон, которым ты хвастался? Вон старуха всех мужчин у нас отняла, а нашу надежду, мальчиков-подростков, ее воспитанник поубивал. Так что все мы теперь умрем от голода.
Наступила ночь, запел старик шаман, имеющий ворона. Влетел к нему ворон, велел ему шаман отнять у Майырахпак жилище.
Полетел к ней ворон, велит из жилища уходить. Ответила ему Майырахпак:
— Никуда не пойду, мое это жилище!
Опять ей ворон говорит:
— А ну, давай, убирайся! Если это действительно твое жилище, попробуй открой его снаружи!
Когда вышла Майырахпак, двери ее, как всегда, за ней захлопнулись. Приказывает им старуха открыться. Только двери заскрипели, начали открываться, прикусил ворон губу, сказал сквозь зубы:
— Попробуйте только открыться, я вас истолку, искрошу!
Захлопнулись двери. Сказал тогда ворон Майырахпак:
— Ну довольно, уходи отсюда, нет у тебя здесь жилища! Видишь, двери тебя не слушаются!
Видит Майырахпак, делать нечего, опечалилась и пошла на север, куда глаза глядят, потому что отобрал у нее ворон жилище. Тьфу!
39. Пять дочерей
Рассказал в 1941 г. житель сел. Чаплино Налюгъяк, 68 лет; зап. и пер. Е. С. Рубцова. Публикуется впервые.
Здесь контаминируются три сюжета, бытующие в эскимосском фольклоре самостоятельно или в сочетании с близкими по содержанию сюжетами. В этой сказке, как в чукотской сказке «Кытгы» (№ 89), дается образ сильной и независимой женщины, побеждающей односельчан, свободно выбирающей и меняющей мужей в зависимости от обстоятельств, оставляющей детей у покидаемого мужа.
Был один мужчина, удачливый охотник на китов. Пять дочерей у него. Пятая — самая маленькая, еще грудь сосет. Старшая уже большая выросла. Вот раз отправился мужчина на охоту. Сели в байдары, отчалили, недалеко в море ушли. Стали зверя выслеживать. Увидали кита. Пошли к нему на веслах, короткими веслами гребли. Подплыли, загарпунил его стрелок, и притом намертво. Зацепили ремнями за челюсть, тянут к берегу, причалили. Вытащили байдару, на сушила положили. Пошел хозяин байдары свою жену звать, обряд какой нужно совершить. Приходит — нет жены, за кореньями ушла. Пошла старшая дочь обряд совершать. Отправились вдвоем на берег. Пришли, совершили обряд. Стали мужчины кита резать, а жир весь вытаскивают, мясо вытаскивают. Делят жир и мясо между собой. В свои ямы таскают. Кончили убирать, по своим ярангам разошлись. А жена хозяина байдары все не возвращается. Наступила ночь, спать легли, нет ее. И на другой день не пришла. Стал мужчина свою жену искать. На охоту перестал ходить, в горах искал, нигде не мог найти. Наконец перестал искать. Опять собрался на охоту, в море на байдаре с другими охотниками ушел.
Говорит старшая дочь:
— Наступит осень, не будет у нас съедобных кореньев, когда праздновать будем.
Пошла девушка в тундру, копает коренья мотыгой. Вдруг кто-то солнце заслонил. Смотрит — орел впереди нее сел. Сказал орел:
— Я за тобой пришел.
Ответила девушка:
— Зачем? Мой отец будет ругать меня.
Взял ее орел в свои когти. Взлетел с ней вверх, на небо взобрался. Отец ее тем временем опять кита увидал. Подплыли к нему, загарпунили и сразу убили. Зацепили ремнями за челюсти, потянули к берегу. Байдару на сушила положили. Пошел хозяин байдары за старшей дочерью, чтобы обряд совершить. Пришел, зовет дочь, а ее нет.
— Где моя дочь?
— Ушла травы собирать.
Взял с собой на берег вторую дочь для совершения обряда. Совершили обряд в честь кита. Стали его мужчины резать, жир и мясо отделять. Кончили, делить стали, по своим ямам таскать. Убрали все и по ярангам разошлись. Уснули. На другой день проснулись, а дочери хозяина байдары все еще нет. Снова искал он ее в горах, да так и не нашел. Пришел домой, сказал дочерям:
— Не ходите больше туда!
— Хорошо, — согласились девочки.
Скоро опять на морскую охоту отправились, сели в байдары, отчалили. Опять кита увидали. Приблизились к нему. Загарпунили, убили, зацепили за челюсть, к берегу потянули. Пошел мужчина своих дочерей звать, чтобы обряд совершить. Только две дочери у него теперь осталось 112. Велел старшей совершить обряд. Справили обряд в честь убитого кита. Мужчины стали кита разделывать. Жир его оттаскивают, мясо оттаскивают. Делить стали, в ямы понесли. Как все кончили, по своим ярангам отправились. Уснули. На следующий день проснулись. Мужчина своим двум дочерям сказал:
112
Рассказчик сделал пропуск — не показана потеря других сестер.