Страница 40 из 154
— Уши двух оленей сшей мешочками. Один мешочек наполни шерстью от разных пушных зверей, другой — шерстью от шкур диких оленей. Один рукав твоей камлейки наполни шерстью живых домашних оленей, второй — стружками от остова яранги!
Так женщина все и сделала. Отодвинул мужчина плиту и сказал:
— Сына, которого с собой привезла, возьми, а младшего, здесь рожденного, у меня оставь. Как только на землю спуститесь, закрой глаза и вытряхни сначала один свой рукав, потом — другой. В ярангу войдешь, закрой глаза и сшитые уши от двух оленей тоже вытряхни. Придет твой старший сын, оставленный на земле, пусть вместе с младшим братом за косу идут посмотреть на предназначенный для вас жир. Старший пусть впереди идет.
Сказал это мужчина и спустил мать с сыном на землю. Вот достигли они Игыгака. Закрыла женщина глаза, рукава вытряхнула. Глядит — множество оленей вокруг новой яранги ходят. Вошла в ярангу, закрыла глаза и вытряхнула шерсть из сшитых оленьих ушей. Смотрит — а вокруг множество ценных мехов и оленьих шкур лежит. Убрала их в мешки.
Вышел утром из яранги игыгагмитский мужичок, посмотрел в сторону тундры, увидел много оленеводов. Пошел туда. Пришел, встретила его пропавшая жена охотника на китов. Стала женщина расспрашивать мужичка о своем старшем сыне и муже. Мужичок ей все рассказал. Накормила она его, на дорогу дала оленины и попросила передать старшему сыну, чтобы пришел навестить ее.
Пришел сын. Очень мать обрадовалась, накормила его олениной, новую одежду дала. Затем вместе с младшим братом послала за косу, наказав идти берегом и чтобы старший впереди шел. Муж этой женщины, узнав, что старая жена вернулась, новую прогнал: она то и дело домой к родителям убегала. Сам к своей старой жене вернулся.
Сыновья женщины шли по берегу, шли и нашли выброшенного морем кита. Позвали односельчан, разделили кита на части. Затем женщина раздала односельчанам много оленины со шкурами и множество шкурок пушных зверей. Так потом жили они до глубокой старости. Все.
32. Человек-невидимка
Рассказал А. Альгалик (см. прим. к № 21); зап. и пер. Г. А. Меновщиков.
Опубл.: Эск. ск. и лег., стр. 183.
Мужичок из Напакутака 108охотился в каяке около утеса. И вот, когда ехал, увидел байдары, тянущие добытого кита. Приблизился он к тем байдарам, старается, чтобы с байдар заметили его. Как ни старался, никто не замечает. Подумал мужичок: «Где же эти байдары с китом причалят? Поплыву-ка я за ними». Поплыл он на своем каяке вслед за китобоями. Причалили они к берегу, видит мужичок — селение совсем незнакомое, земля неведомая, чужая. Вышел он на берег, вытащил каяк, смотрит: к берегу какие-то люди спускаются. Никогда он их не видел. Стали люди кита разделывать. Смотрит на них мужичок, внимательно разглядывает. Ходит среди них, локтями задевает, никто на него внимания не обращает. Вот женщина с ребенком позвала мужа и сказала:
— Отрежь своей дочке китовой кожи!
Отрезал тот человек самые лакомые куски и бросил к ногам жены. Не успела женщина эти куски поднять, как мужичок подошел и наступил на них ногами.
Потеряла женщина еду, ищет вокруг себя, не может найти. Повернулась к мужичку спиной, мужичок схватил поспешно куски китовой кожи и положил ей на спину. Что за чудо! Куски вдруг исчезли — под кожу этой женщины проникли. Стала женщина кричать и жаловаться, что спину у нее сильно колет чем-то. Подбежал ее муж, положил жену на нарту, поволок нарту домой. Мужичок следом за ними пошел. Но по пути догнал другую женщину, которая волоком тянула домой нарту, нагруженную китовым жиром. Мужичок подошел к ней и сел на нарту. Остановилась женщина, не может дальше тянуть. Стоит и думает: «Почему это мой груз вдруг такой тяжелый стал. Совсем я, видно, от усталости обессилела». Решила женщина отдохнуть, а невидимый человек с каяка слез с нарты и дальше пошел. Подошел он к ярангам и заглянул в одну. Тут, оказывается, женщина мясо варит. Рядом с нею лежат на блюде куски только что сваренного мяса. Человек с каяка сказал:
— Эй, женщина, дай мне вареного мяса, голоден я.
Оглянулась женщина, не увидела никого и закричала:
— Ой, что-то у меня в ушах звенит! Наваждение какое-то! Мяса кто-то просит, а никого нет!
Мужичок сказал:
— Сейчас еще больше удивлю тебя!
Стал с блюда мясо хватать и в рот бросать. Видит женщина, как куски с блюда прыгают, исчезают в воздухе. И говорит опять:
— Ой, снова зазвенело в ушах человеческим голосом! Ой, беда, варево мое куда-то полетело, убежало! Ой, я, наверное, погибаю!
Забрал мужичок все варево, вышел из землянки, мясо и к другим землянкам пошел. Сел у одной землянки на край порога. А к землянке две девушки подходят, китовое мясо с берега несут. Подошли, хотят внутрь через порог войти. Что за диво! Дверь широкая, а пройти не могут.
— Почему это наша дверь вдруг тесной стала! — говорят.
Ходит мужичок среди этих людей, мешается. Никто его не видит. Совсем невидимкой стал. Подошел к другой землянке, где заболевшая женщина жила, прислушался. Стонет женщина. Шаманы и знахари ничего поделать не могут. Говорит кто-то внутри землянки:
— Позовите теперь того, да скажите, что я ему всем, чего пожелает, заплачу, только бы вылечил!
Прошел посланный мимо мужичка, стоявшего у землянки, ничего ему не сказал, тоже, значит, не увидел. Немного спустя подходит к землянке человек в одной нижней одежде. Это за ним хозяин и посылал. Подошел он к невидимому человеку с каяка и говорит:
— Что ты за человек? Откуда? Почему не заходишь в землянку?
Человек с каяка отвечает:
— Поплыл я в каяке за охотниками, тянувшими кита, и вот здесь очутился. Сам я из Напакутака. А это какое место — не знаю. Уж так я старался, чтобы меня заметили — ничего не вышло. Никто меня не видит. Только ты один увидел. Я даже одной женщине положил на спину куски китовой шкуры с жиром. От этого у нее теперь спина болит.
Пришедший говорит:
— Иди за мной в землянку!
Вошли. Тут только все человека с каяка увидели. Приглашенный мужчина сказал:
— Вот этот человек с каяка может исцелить женщину, если вы его назад в его землю Напакутак отвезете.
Муж заболевшей женщины сказал:
— Конечно, отвезем, пусть только мою жену вылечит! Она так сильно мучается!
А хозяином землянки был тот человек, который кита добыл. Это его жене мужичок китовые куски на спину положил. Подошел мужичок к больной женщине, вынул у нее из-под кожи на спине китовые куски и перед жирником положил. Женщина облегченно вздохнула. Хозяин видит — это те куски, которые он днем дочке от китовой кожи отрезал.
Назавтра хозяин землянки созвал своих людей и велел нагрузить байдару китовой кожей. Нагрузили байдару и спустили на воду. Привязали к байдаре каяк мужичка, а самому велели сесть с гребцами в байдару. И повезли его в его землю Напакутак. Когда прибыли в Напакутак, вышел мужичок на берег. Разгрузили гребцы байдару, отвязали каяк и быстро отчалили. Посмотрел мужичок на сушу, свое селение увидел, на море посмотрел — а там ни байдар, ни гребцов. Только семья касаток 109вдаль уплывает. Оказывается, мужичок в стране касаток был, и они вернули его домой. Все.
33. Охотник и орел
Рассказала в 1960 г. жительница сел. Сиреники Ильгинаун, 69 лет, неграмотная; зап. и пер. Г. А. Меновщиков.
Опубл.: Меновщиков, 1964 [на эск. яз. с подстр. рус. пер.], стр. 134, № 7; Эск. ск. и лег., стр. 72.
Текст насыщен этнографическими сведениями об изготовлении древними обитателями Берингоморья глиняной посуды (заготовка глины, использование подсобного материала, придание изделию формы, процесс обжига). Указывается, что посуду изготовляли женщины. Один из контаминированных сюжетов текста представляет миф этиологического содержания — о происхождении разных народов (русских, американцев, чукчей-оленеводов, приморских чукчей и эскимосов). Здесь же рассказывается о женщине из рода птиц, образ которой восходит, вероятно, к мифам о птицах — предках человека в палеоазиатском фольклоре.
Сказки об орлах-великанах см. здесь № 5, 34, 57.
108
Напакутак (Столбовое) — местность и населенный пункт эскимосов за Беринговым проливом.
109
Касатки в мифологии азиатских эскимосов представляются могущественными покровителями человека. При встрече с охотниками в море касатки принимают часто облик лодок с гребцами, а в своей мифической стране они становятся людьми и ведут человеческий обраа жизни. В сказке «Человек-невидимка» (№ 32) касатки занимаются китовым промыслом, свежуют добытого кита, куски мяса и жира носят в мясные ямы-склады, пользуются предметами быта, орудиями труда, имеют жилища, одежду и т. д. Мифы о касатках возникли, по-видимому, в ту далекую эпоху, когда эскимосы не овладели еще искусством морского промысла и охота на дикого оленя, а также собирательство быт главным источником существования. Известно, что касатки группами нападали на китов. Израненный касатками морской исполин (особенно синий или гренландский кит), спасаясь от преследования, часто выбрасывался на прибрежные отмели и погибал там. Выброшенный на берег прибоем, кит представлял собой даровую добычу для приморских жителей. Запасами жира и мяса от одного кита в течение долгих зимних месяцев могло пропитаться население большой стоянки. Приморские жители поэтому наделяли касаток, убивающих китов, самыми положительными мифическими свойствами, считая их своими тотемными помощниками, (о касатках см. здесь № 31, 75).