Страница 16 из 154
3. Гром и Жизнетворец
Рассказал Гимугье, зап. Тагикак (см. прим. к № 1), пер. Г. А. Меновщиков. Публикуется впервые.
Сюжет предания отмечен только у эскимосов.
Давно это было. Жил Гром. И не было у него детей. Жены его рожали сыновей, но все они умирали. Вот однажды родила ему жена сына, а мальчик сейчас и заболел. Тогда решил Гром пойти к Жизнетворцу, просить у него помощи. И вот отправились они с Дождем в дорогу. Пришли к Жизнетворцу. Говорит Жизнетворцу Гром:
— Дети у меня не живут. Как родятся — сразу помирают. Научи, как беде помочь, что делать.
— Эх, Гром, — говорит Жизнетворец, — а я считал тебя всемогущим.
— Ты всемогущий, а не я, — отвечает Гром.
Тогда Жизнетворец говорит жене:
— Видишь, помирают у Грома дети. Не знаешь ли ты, кто отнимает у него детей?
— Знаю, — говорит жена. — Живут высоко в горах Таз и Бедренная кость от той нерпы, что Хозяин дня убил. Они и отнимают детей у Грома.
Распорядился Жизнетворец:
— Сшей сыну Грома одежду.
Не успел он это сказать, как одежда для Громова сына готова. А одежда та была амулетом. Хотел было Гром одежду взять, она ему палец чуть не откусила.
Говорит Жизнетворец:
— Бери, не бойся.
Взял Гром одежду, Жизнетворец и говорит:
— Надень ее на сына. А как захочет он спать, вынеси его наружу и положи возле землянки 55на землю. И пусть имя твоему сыну будет Лист.
Вернулся Гром домой. Как сказал Жизнетворец, так Гром и сделал. Надел на сына одежду, сшитую женой Жизнетворца, положил снаружи возле землянки. Там ребенок всю зиму и спал. А как минул сыну год, потерялся сын.
Снова пошел Гром к Жизнетворцу. Пришел и говорит:
— Потерялся мой сын!
— Пойди вон к той Горе, — говорит ему Жизнетворец, — и скажи ей: «Отдай моего ребенка!» Не отдаст — возьми и разрушь Гору.
Пошел Гром вместе с женой к Горе. Подошел, сказал:
— Э-гей! Отдай моего сына!
Отвечает Гора:
— Не отдам!
Тогда Гром снял левую рукавицу, ухватил подножие Горы и потряс. Обвалился один отрог, а Гора молчит. Рассердился Гром, снял рукавицу и с правой руки — да как тряхнет Гору! Раскрылась Гора, и оттуда голос послышался:
— Совсем разрушит Гром Гору. Отдайте ему сына.
Взял Гром сына. Вернулись все вместе домой. И звали того сына Лист. И теперь уж он совсем большой стал. Все.
4. Тыкывак
Рассказал в 1971 г. на науканском диалекте житель сел. Нунямо Чукотского р-на Ыкалук, 65 лет, неграмотный; зап. на магнитофонную ленту и пер. Г. А. Меновщиков при участии дочери рассказчика Альмы Ыкалук-Ивановой. Публикуется впервые.
Данный сюжет об олицетворении треска земли отмечен впервые лишь у науканских эскимосов.
Тыкывак 56— это когда сильная стужа и от неё земля трескается. Мы это и теперь знаем. А вот, рассказывают, жил в старину за проливом в Кыгмике один юноша. Был он веселый, сильный и ловкий. И еще ему хотелось все знать. Одного он терпеть не мог: слушать, как в сильный мороз стылая земля трещит. Вот он раз и говорит:
— Что это там трещит и трещит без умолку? Как ударит мороз, такой треск стоит, что я даже заснуть не могу! Не могу я сегодня спать. Пойду Тыкывака караулить. Может, он рядом где ходит. Поглядеть бы на него, какой он.
Кончился день, наступила ночь. Поужинали. А жил тот юноша с матерью и отцом. Жены у него не было: больно озорной был, хотя смелый и выносливый. Вот поел он, оделся.
— Куда это ты на ночь глядя? — спрашивает отец.
— Пойду Тыкывака погляжу. Чего это он все время трещит?
— Не ходил бы ты, — говорит мать.
Не послушался юноша, пошел. Взял свой гарпун, наконечник, пузырь-поплавок 57, сшитый из шкуры молодой нерпы, закидушку — все свое снаряжение, с каким в каяке 58охотился. Все приготовил, проверил. И на косу отправился. Далеко по косе ушел. Ступает осторожно, кругом озирается. А ночь выдалась тихая, хорошая. Вдруг где-то неподалеку треснуло. Юноша гарпун приготовил, пузырь надул. И замер на месте, держа гарпун наготове. Спустя немного треск совсем близко раздался, а никого нет. Снова затрещало, и вот возник человек. Вот он все ближе подходит. Не дошел, упал на землю, прильнул к ней. «Эге, вот он какой!» — подумал юноша. Нацелил гарпун, размахнулся и метнул в упавшего. Загарпунил, стал тянуть к себе за ремень. Хоть и крепко держал ремень, не удержал. И все вдруг исчезло: человек, ремень, поплавок, только древко гарпуна осталось.
Пошел юноша с пустыми руками домой. Пришел и спать лег.
Прошло несколько дней. Два раза ходил юноша на то место. Никого не встретил. А на третий раз пошел, видит: перед ним гора, на вершине горы землянка. Полез он в ту землянку через нижний ход. Там муж с женой. Высунулся мужчина из полога 59и говорит:
— Лезь сюда, лезь! По какому делу явился?
— Ни по какому, так просто, — ответил юноша.
— Ага, — говорит хозяин и велит жене: — Готовь быстро гостю еду! Кореньев отвари, нерпичий желудок и кишок положи. Пусть и кишок поест!
Стала жена варить коренья с мясом. Когда еда сварилась, хозяин говорит:
— Теперь накорми гостя! Ему домой возвращаться, а скоро ночь.
Поднесла хозяйка юноше варево в миске. Поел он кореньев. Ох и вкусные показались коренья! И кишками полакомился, и нерпичий желудок съел. Все съел до капли. Кончил есть, руки вытер. Хозяин и говорит ему:
— Теперь домой ступай. Ты ведь вернуться должен. Это мы ходим, где придется, и не возвращаемся. Ты вот сейчас гарпун свой съел и пузырь. Нерпичий желудок и есть пузырь, а коренья — гарпун и наконечники. Ну, а теперь иди!
Сказал это хозяин, юноша сейчас же встал и вышел, домой заспешил. Идет, идет, и разболелся у него живот. Такое колотье поднялось, что идти нельзя. Остановился юноша. Так и не дошел до дому. Вонзился в него гарпун изнутри. Пузырь надулся и живот вспучил. Ремни и закидушки расправились, наконечником гарпуна распороло утробу. Так бедняга и умер.
Наутро люди пришли на косу и видят: лежит он мертвый, изнутри собственным гарпуном проткнутый. Принесли домой, похоронили. И с той поры эту историю непослушным детям в назидание рассказывают.
А селение Кыхтак издавна всякими чудесами и небылицами славилось. Большие сказители в нем жили. Вот что я слышал о Тыкываке. Все.
5. Мальчик у орлов
Рассказал в 1946 г. учащийся Анадырского педучилища науканский эскимос Кейнын, 20 лет; зап. и пер. Е. С. Рубцова. Публикуется впервые.
Сюжетов об орлах-великанах в чукотско-эскимосском фольклоре много, и большинство из них относится к жанру волшебно-мифических сказок (ср. здесь № 57, 33, 34; Богораз, 1900, № 98, 111).
Давным-давно на другом берегу жили на отшибе муж с женой. Муж был хороший добытчик, много приносил с охоты морских и пушных зверей. Так они и жили, и родился у них мальчик. Женщина очень своим сыном гордилась: состарятся они, будет у них на старости лет кормилец. Мальчик быстро рос, потому что ел свежую пищу. Не хворал, ходить скоро стал, разговаривать. Шустрый рос, здоровый и крепкий. Вот как-то проснулись утром, поели. Снаружи, слышно, ветер потянул. Вышел отец — ветер с суши дует, море белыми барашками подернулось. Глянул отец на море, на небо, посмотрел погоду, пошел домой и говорит сыну:
— Идем со мной на берег, я тебе в каяке покатаю.
Мальчик еще несмышленый был, сразу согласился. Взял отец каяк, и спустились они на берег. Посадил сына в каяк. Ремни покрепче затянул, чтобы вода внутрь не попала. Привязал к каяку ремень и стал водить по воде туда-сюда, туда-сюда. Поводил так немного, вынул нож и перерезал ремень.
55
Землянка — древнее жилище эскимосов, прибрежных чукчей и коряков. Землянки сооружались из плавника, китовых костей, дерна и камня.
56
Тыкывак — треск земли от мороза. Науканские эскимосы этим же словом называли «хозяина подземного мира», разрывающего земную твердь.
57
Поплавок — у приморских жителей Чукотки и Камчатки поплавок представлял собой цельноснятую и надутую шкуру нерпы. Привязывался к гарпунному ремню и удерживал загарпуненного зверя на поверхности.
58
Каяк (эск.) — охотничья лодка с легким деревянным каркасом, обтянутым тюленьей шкурой, и закрытым верхом. Гребец садился в люк и затягивался шнуром.
59
Полог — спальное помещение внутри жилища (землянки, яранги) из оленьих шкур, натягивавшихся на деревянный каркас.