Страница 48 из 56
Представшая перед ними картина ожесточенной схватки вынудила поединщиков – Жоаннеса и Марко – вложить оружие в ножны. Трудно было сперва понять, кто же атаковал поезд с албанцами, пока Жоаннеса не осенило: «Это Михаил со своим отрядом!»
Машинист остановил наконец состав. Ошеломленные неожиданным нападением, разгоряченные солдаты из войска бея бросились на партизан, и бой продолжился уже на земле, еще более кровавый, чем прежде. Ни те, ни другие, казалось, не подозревали о находящихся здесь отрядах Марко и Жоаннеса.
Но, конечно, албанцы и патриоты, присутствовавшие при дуэли своих военачальников, увидев неожиданное сражение, не устояли на месте. С обеих сторон послышались крики: «К оружию!» – и краткое перемирие оказалось нарушенным. Поединок прервался сам собой, противники разошлись.
Уходя, Марко погрозил Жоаннесу кулаком:
– Мы еще встретимся. Не вздумай вообразить, что ты одержал победу!
– Замолчи, фанфарон! А встретимся мы обязательно, обещаю тебе, но это будет последний день в твоей жизни!
Обе группы ринулись к железной дороге, где продолжалась борьба. Тотчас же оттуда послышались крики, радостные восклицания. То с той, то с другой стороны раздавался боевой клич:
– Держитесь, албанцы!.. Это Марко!.. Да здравствует Марко!.. Смелее, горцы!.. Вперед!
– Да здравствует свободная Македония!.. Это Жоаннес!.. Ура, Жоаннес!.. Держись, Михаил!.. Вперед, патриоты!
Подоспевшее подкрепление было как нельзя более кстати, рукопашный бой разгорелся с новой силой.
Люди Жоаннеса, долгое время находившиеся в бездействии, дрались с полной самоотдачей. Среди них не было никого, кто не хотел бы отомстить за близких: зарезанного отца, сгоревшую заживо мать, поруганную честь сестры, потерянную навсегда невесту. После всего, что им пришлось пережить, они не знали жалости к захватчикам.
Теперь, когда соединились два отряда, число патриотов составляло примерно триста пятьдесят человек, включая женщин, они сражались наравне с мужчинами.
Михаил и Елена находились рядом в самом центре схватки. После ранения девушка преданно ухаживала за ним. Молодые люди полюбили друг друга. Они должны были вскоре пожениться. Став невестой Михаила, Елена последовала за ним в повстанческий отряд.
Жоаннес и Никея тоже боролись рука об руку. В какой-то момент все четверо оказались вместе.
– Браво, Михаил!.. Молодец, Елена!
– Жоаннес!.. Я не знал, что ты здесь!.. Вот это рубка!
– Никея, ты просто великолепна!
– Я чуть было не убил Марко! Но теперь их слишком много, более тысячи! – сказал Жоаннес с беспокойством.
– Ничего страшного! Будем бить направо и налево, и станет меньше!
Бой продолжался. Но в пылу сражения патриоты забыли об осторожности. В какой-то момент Жоаннес понял, что их могут окружить. Он вложил пальцы в рот и пронзительно свистнул, чтобы привлечь к себе внимание.
– Бросайте бомбы! – крикнул он.
У каждого из его людей их должно было остаться еще штуки по две. Бомбы, брошенные им и Никеей, разорвались в гуще албанцев, образовав брешь в рядах противника, постепенно сжимавшего кольцо вокруг храбро дерущихся повстанцев.
Марко не мог смириться со своим поражением. Не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды, бей искал глазами своего более удачливого соперника.
– Жоаннес! Где же ты? Мы можем возобновить наш поединок. Я требую реванша!
Все клокотало в албанце при мысли, что какой-то мальчишка, наглый выскочка, заставил его отступить, да еще на глазах у всех! Только пролив его кровь, вали мог смыть оскорбление. Наконец в одной из групп бей издали приметил молодого человека в болгарской шапке, с саблей в руке. Бок о бок с ним сражалась красивая девушка. Марко показалось, что он узнал Никею.
– Это они! – закричал он и, нанося удары направо и налево, стал прорываться в их сторону. – Дорогу, черт возьми! Дайте дорогу!
Однако это оказалось не так-то просто, и в первую очередь из-за его же солдат. В азарте боя они ничего не видели и не слышали, ослепленные ненавистью к противнику. Отчаявшись пробиться сам, Марко закричал:
– Кошелек золота за мужчину и женщину, что бьются рядом!
Фразу тотчас услышали, стали передавать из уст в уста. Вдохновленные обещанием крупной награды, несколько человек, наиболее крепких и смелых, бросились исполнять желание начальника.
Марко наблюдал за их маневром. Албанцы действовали смело и решительно. Постепенно сужая кольцо вокруг группы повстанцев, им удалось отсечь от остальных человек пять-шесть. Те бились геройски, но ничего не могли сделать. Всех убили, а мужчину и женщину, раненных, в изорванной одежде, схватили. Увидев это, Марко возликовал:
– Наконец-то они снова у меня в руках!
Бой подходил к концу. Опять раздался свист, потом прозвучало еще несколько выстрелов, два или три взрыва, и все смолкло. Патриоты отступили и как-то сразу незаметно исчезли. Они потеряли пятьдесят человек убитыми, не считая раненых, которых забрали с собой.
Албанцы понесли значительно больший урон – несколько сотен убитых и раненых. Однако Марко это мало волновало. Чтобы держать железную дорогу под наблюдением, он отвел людей к вагонам, велел перезарядить ружья, расставил часовых, одним словом, приготовился к отражению новой атаки, которую, впрочем, полагал маловероятной.
Начинало светать. Покончив с первоочередными делами, бей послал за пленниками.
Гордые, несломленные, с высоко поднятой головой, мужчина и женщина предстали перед пашой. В ожидании пока их приведут, Марко заранее улыбался, предвкушая месть. Но, едва увидев пару, представшую перед ним, он вскочил, словно у него под ногами разорвалась бомба.
– Тысяча чертей! Это не они!.. Где Жоаннес? Где Никея? – накинулся албанец на молодых людей.
– К счастью, в безопасности, – твердо ответил парень, глядя врагу прямо в глаза.
– Негодяй! Мошенник! Тогда ты мне за него заплатишь!
– Я не негодяй и не мошенник! Я патриот своей страны, который борется за ее независимость. Как пленные, захваченные в бою, мы имеем право на должное обращение, конечно, если вы настоящие солдаты и цивилизованные люди.
– Неужели?! Смотрите-ка! – усмехнулся Марко, пораженный тем не менее проявлением такого достоинства и такой выдержки. – И как же прикажешь себя называть, господин борец за независимость, требующий уважения?
– Михаил Кегович.
– А кто эта женщина?
– Елена Санвико, моя невеста.
– Как ты сказал? Санвико? По-моему, мы двоюродные родственники, – удивленно произнес паша, вглядываясь в девушку.
Та выдержала его взгляд и смело ответила:
– Вполне возможно. Но это было давно, когда твои христианские предки сражались рядом с моими, мусульманин. Сегодня же между нами не может быть кровного родства, потому что ты стал турецким бандитом, уничтожающим моих единоверцев!
– Подумать только! – Марко расхохотался. – Эта пигалица еще и рассуждает! Должен сказать, Михаил Кегович, что вы плохо воспитываете ваших женщин. Мне жалко тебя, бедняга! Ты никогда не будешь хозяином в собственном доме!
– А какое тебе до этого дело? – возразил Михаил.
– Мне это не безразлично, более того, меня это огорчает. Я, видишь ли, очень добрый человек и не могу спокойно видеть, как страдают другие. Я не хочу, чтобы ты стал несчастным мужем, находящимся под каблуком у своей жены, чтобы она вертела тобой и тиранила с утра до вечера! Я должен помешать этому.
– Помешать нам любить, принадлежать друг другу?! – воскликнула девушка, обнимая жениха. – Много берешь на себя. Одна только смерть способна разлучить влюбленных. Для этого тебе придется убить нас!
– Ну что ж, я не только добр, но еще и хорошо воспитан. Желание женщины – для меня закон! Но я не стану разлучать вас, дети мои. Зачем? Никогда не следует стараться сделать людей счастливыми против их воли. Раз уж вы помолвлены, оставайтесь женихом и невестой!
– Что же ты собираешься с нами сделать? – прервал его Михаил, которого начинала пугать эта жестокая игра.