Особенности эльфийской психологии

— Потому что вы теперь с ним связаны?

— Наверное, — пожал плечами.

— Ну в принципе. — Ир снова попытался ответить на мой вопрос. — Нужно пробовать. А что, уже есть задумки? Зачем тебе компьютер в нашем мире?

— Хочу научить вас одной игре. Я так понял, что основное развлечение родительского дня — магические поединки. — Ир на мои слова молча кивнул, посмотрел с большим интересом. — Но так как лично я в магии полный профан, организовывать с вами нечто подобное мне неинтересно — это раз. Во-вторых, по объективным причинам те же Фа и Гарри принять в них участие не смогут. Ты, если и примешь, никогда не станешь сражаться в полную силу. Да и вообще, уподобляться остальным не есть гут.

— И?

— Хочу научить такой игре, в которой магия вообще ни к чему, — хитро улыбнулся ему. — Она к тому же еще и командная. Поможет укрепить взаимоотношения в классе.

— А что за игра?

— Футбол.

Глава пятнадцатая

«Колокольчиковые» тайны

Ирирган

Идея Андрея с командной игрой меня впечатлила. Он так красочно описывал, как наши «колокольчики» станут в ворота гол забивать и пенальти пробивать из-за линии штрафной, что даже меня заразил энтузиазмом. Я плохо себе представлял, как это вообще будет выглядеть, потому что половины не понял из его объяснений. Но признаваться в том, что такой непонятливый, совсем не хотелось. Особенно ему. Поэтому я только и делал, что кивал и улыбался. А сам пытался настроиться на обратное мерцание. Нам ведь с ним вместе в класс выходить, значит, к десяти часам обязан стать уже Ирой. Хорошо было бы дождаться тишины, но Андрей продолжал и продолжал говорить, расставляя по столу тарелки, ложки, какие-то другие предметы, которые призваны были изобразить линию защиты и то действие, которое, как он объяснил, должно было происходить на поле. Я, наверное, должен был попросить его замолчать. Но терпеть не могу просить. Ведь тогда мне пришлось бы показать свою слабость. Вернуться в мерцание непросто, особенно когда уже полностью выскользнул из него. А сосредоточиться все не получалось и не получалось.

— Ир? — протянул Андрей с вопросом.

— Да, да, пробить из-за линии штрафной, забить гол… — повторил то, что он только что говорил.

В его глазах появилось еще больше подозрения. Но я ведь не ошибся, повторил за ним слово в слово и ничем не выдал себя.

— Признавайся, — потребовал он. Как меня раскусил? Как?

— Не понимаю, о чем ты.

— О том, что глаза у тебя большие-большие, и честности в них ни на грош.

— А с чего ты решил, что я тебе должен душу изливать?

— С того, что ты уже ее излил, и меня волнует, что тебя настолько беспокоит, если ты сидишь и киваешь мне как болванчик. Что, игра не нравится?

— Все нравится. Идея прекрасная. Можешь дерзать.

— Ир?

— Не дави на меня! — как же он меня бесит. Особенно этим своим всезнающим тоном. Да ничего он не знает! Обо мне — ничегошеньки.

Андрей закатил глаза и встал. Я думал, он обидеться решил и просто уйдет в другую комнату. Почти обрадовался в тот момент. Наконец смогу сосредоточиться. Но вместо этого он обошел стол, встал напротив меня, а потом опустил руки мне на плечи.

— Что ты делаешь?! — воскликнул я, плохо контролируя голос.

— Просто поддерживаю тебя, что бы ты там ни делал, — объявил Андрей, и прозвучало это так спокойно, так ровно.

— Унизить хочешь, — прошептал, уже и сам понимая, что никакого такого подтекста в его жесте не было и в помине.

— Помочь, — поправил психолог и сжал мои плечи. — Пытаешься мерцнуть обратно? — спросил. А я все пытался понять, как он догадался? Что-то увидел по моим глазам. Улыбнулся, но совсем не обидно. — Ир, это ведь очевидно, нам скоро в класс к ребятам идти, а ты все еще парень. Не думаю, что ты хотел бы открыться.

— Не хотел бы. Поэтому просто уйди и оставь меня одного.

— Поможет?

Я мог бы солгать, но снова закрыл глаза. Откинулся спиной на стену, вздохнул.

— Останься так.

С ним и в самом деле будет лучше. Проще. Его тепло, оно как-то размягчающе на меня подействовало. Я уже говорил, что, когда мы в переходном состоянии, если рядом с нами есть кто-то теплый и живой, мерцать намного проще. Поэтому больше не стал отталкивать психолога. Благодаря его собственной догадливости мне не пришлось самому просить о помощи, так чего теперь душой кривить?

— Мне нужно сосредоточиться. Нужно почувствовать себя Ириль, вспомнить, каково это — быть ей.

— То есть ты меняешься не только внешне, но и внутренне? — спросил он. Казалось бы, как тут сосредоточиться, но мне, напротив, под звучание его голоса куда лучше удалось настроиться на нужную волну.

— Да. Мерцание идет изнутри, сначала преображает чувства, словно передергивает их…

— Выворачивает наизнанку?

— Не совсем. Но иногда и так.

— Но Ира не настолько сильно отличается от тебя настоящего? — Он спросил, но я не смог сразу ответить, полностью сосредоточившись на тепле его ладоней. Биении пульса под кожей. Дыхании, которое я слышал над собой.

— Я старше и опытнее, у меня немного иные реакции…

— А еще ты злее, чем она.

— Нет. Это просто… — выдохнул; чувства, казавшиеся в первый момент чужими, но все быстрее абсорбирующиеся внутри меня, захватили полностью. — Остаточные эмоции переходного периода.

— То есть на самом деле ты белый и пушистый?

— Нет. Я вредный, но не злой, — сам не понял, чему улыбнулся. Мне нравилось с ним разговаривать. Сейчас это очень помогало. Оказывается, не надо было так сосредотачиваться, достаточно расслабиться и призвать мерцание. Я и забыл. Так отвык выскальзывать и возвращаться. Андрей помог вспомнить это незабываемое ощущение.

— А в чем принципиальная разница? — спросил психолог. Ему стало интересно. На самом деле интересно. И никакого отвращения, что имеет дело с изменчивым, Андрей не испытал. Непривычно. Просто он еще не знает, кто такие мерцающие. Какие слухи ходят о нас, какие небылицы, в которых, не спорю, есть и доля истины.

— И это ты меня спрашиваешь? Кто у нас лекарь душ? — поинтересовался у него и открыл глаза. — Какого цвета? — Он мгновенно понял, о чем я. Это вдохновляет. Нет, честно. Я не понимаю, почему именно с ним мне удается почувствовать это, но он на самом деле как-то необъяснимо на меня влияет. Поддерживает одним своим присутствием. Может, это и есть та самая дружба, о которой когда-то дед все уши прожужжал?

— Уже не желтые, — заверил Андрей и отошел.

Закинул руки за спину, прогнулся в пояснице. Все это я отметил лишь мельком, смотря не столько на него, сколько сквозь, так как выправлял мерцание, кажущееся мне на данном этапе несколько сырым. Привык, что у меня все должно быть идеально. Слова психолога вывели из задумчивости. Интересно, в их мире что, нет других тем для шуток?

— Ты так смотришь, словно влюбилась. — Он широко улыбнулся и нахально подмигнул. За что и получил сдернутым с крючка полотенцем пониже спины. Гад!

Разумеется, неугомонный парень тут же заржал как лошадь и метнулся от меня в сторону коридора. А я ведь уже в платье. И вообще девушка. Зараза! В этих крохотных комнатах не так-то просто его догнать. В юбках запутаюсь — вот будет номер.

Андрей и «колокольчики»

Чувствую себя последним идиотом, когда понимаю, что он меня не слушал. Просто ждал, когда выговорюсь и свалю. Хорошо хоть, вовремя сообразил. А то о футболе, как и большинство парней, могу вещать часами. Что меня дернуло попытаться поддержать Ира в его мерцании, не знаю, но я обрадовался, когда он не стал меня гнать. С ним все время так, я уже понял, из огня да в полымя. Словно он сам никак не может определиться, кто он и как должен чувствовать. Наверное, так и есть. Эти его мерцания для меня нечто запредельное. Не представляю, как можно так меняться не только внешне, но и внутренне.