Страница 30 из 130
Мурка непонимающе на меня смотрел. Я улыбался.
— Дарят подарки, не согласен?
— Если быть точным, — поправил он, все еще не понимая, — цветы.
— Цветочки Барсик не оценит. Он ведь мужчина. Но, с другой стороны, есть ведь то, что можно подарить мужчине и от чего ему будет не так просто отказаться.
— Например?
— Ну, не знаю. Вот вы обычно как деретесь?
— В смысле — как?
— Я очень сомневаюсь, что кулаками друг другу морды месите.
— Разумеется, не по-плебейски.
— И?
— На мечах. Когда нас только сюда послали и мы впервые схлестнулись с ним на дуэли, для меня стало откровением, что командор отряда лучников так искусно владеет мечом.
— Лучников? — изумился, до меня только сейчас дошло, почему Барсик выглядит таким хлипеньким. Ему и не надо было быть мощным и внушительным, потому что не приходилось таскать на себе тонны амуниции. Для него главное — забраться повыше, чтобы противника лучше видеть и быстренько отстрелять всех, кто на мушку попадет.
— Ты не знал, что я командую мечниками, а он лучниками?
— Никто из вас меня как-то не просветил.
— Да, наверное, — согласился Мурка, но я не дал ему загрустить.
— Так вот, о подарке. Раз он так хорошо мечом владеет, значит, он в них разбирается, правильно?
— В чем?
— В мечах. И что, нет такого клинка, от которого, если бы Барсику удалось подержать его в руках, он уже не смог отказаться? — спросил и обрадовался, когда глаза Мурки в буквальном смысле слова загорелись. Красный ободок вокруг зрачков, казалось, начал светиться. И я, подстегиваемый такой реакцией, вдохновенно продолжил: — Разумеется, за подарки не требуют ничего взамен. Но, чтобы опробовать новую игрушку, ты мог бы предложить ему сразиться — не на дуэли, а просто так, в дружеском поединке. Что скажешь?
— Скажу, чтобы ты никогда не называл оружие игрушкой.
— Да ладно тебе, ты ведь понял, к чему клоню, — отмахнулся я. — А потом уже станешь действовать по обстоятельствам.
— Благодарю, — помедлив, темный поднялся из-за стола, так и не притронувшись к чаю. — Так и сделаю, — он не улыбался, но я чувствовал, что Мурку переполняет радостное предвкушение.
Теперь у него появилась цель и, что немаловажно, все еще теплилась надежда. Убежден, в их случае лучше попробовать и передумать, если не понравится, чем, отвергнув, потом всю жизнь сожалеть, что не попробовали, когда была такая возможность. Они ведь не тинейджеры какие, которые как что, так сразу в депрессию впадают и начинают всякими глупостями заниматься. Так что, пяток-другой шишек обоим командорам только на пользу пойдет, заодно и кругозор расширить поможет. В первую очередь, разумеется, для светлого. Вдруг, поговорив, они все же сумеют понять друг друга, и если не судьба в вечной любви клясться, то хоть подружатся. Тогда и брешей в охране университета поубавится, ведь, став друзьями, они научатся действовать сообща. Уверен в этом.
Пока размышлял, в прихожей раздался щелчок двери. Это Мурка вернулся на территорию университета. Я остался один. Ну наконец-то. А теперь в магазин. Надо же своих деток за успешную операцию по спасению мира, ладно-ладно, всего лишь универа, отблагодарить.
Тарэль Барсим Огненный
— О чем ты с ним говорил? — спросил, не глядя на него.
Я стоял слева от двери, из которой он только что вышел. Мои руки были скрещены на груди. Выглядело это, как я надеялся, небрежно и даже в чем-то пренебрежительно. Но на самом деле всеми силами пытался замаскировать свое собственное нервозное состояние.
Пока темного не было, думал лишь о том, что мне не хочется его убивать. А ведь по всем законам чести именно это и должен был сделать после его так называемого признания. Поэтому злился на себя за то, что оказался таким непроходимым тупицей и не догадался раньше.
Его взгляды. Конечно, психолог был прав, Фиг-Шамь ничего мне не говорил, не предлагал, но… он смотрел. Как я тренируюсь, ведь тренировочные площадки, в «интересах толерантности», как выразился наш ректор, у нас с темными были общими. Как просто прохожу мимо. Как умываюсь в колодце за казармами, как ем, в конце концов. Смотрел. И его красные глаза ничего не выражали. Это было… и рад сказать — мерзко, но вместо этого на язык просится совсем другое слово — интригующе.
Я не знал, почему он смотрит. Не понимал, почему так терпеливо сносит все мои нападки. Но мне хотелось проверить его на прочность. Хотелось узнать, насколько хватит его терпения и станет ли взгляд, направленный на меня, хоть когда-нибудь выражать что-нибудь, кроме вселенского спокойствия. И оказался дураком. А теперь, когда психолог с непривычным эльфийскому слуху именем Андрей открыл мне глаза, что теперь?
— Спрашивал совета, как быть дальше, — ответил Мурзяс.
Что?! — хотелось выкрикнуть, но сдержался. Вместо этого спросил спокойным и даже чуть насмешливым тоном:
— И что же этот землянин мог тебе такого насоветовать?
— Скоро узнаешь, — с непроницаемым лицом пройдя мимо к двери, обронил темный.
Мне не понравился его тон. Мне вообще все происходящее не нравилось. Но… в его словах прозвучал вызов. Впервые. Он всегда лишь отвечал на мои выпады, но никогда не нападал сам. Первым. И чувство, которое посетило меня в этот момент, не было гневом, хотя именно он оказался бы самым уместным. В душе проснулся азарт. Мне все еще хотелось узнать, надолго ли его хватит.
— И не надейся, что я…
— Я и не надеюсь. Но мне интересно, — он обернулся уже в дверях, — на что надеешься ты сам?
И снова вызов. Наши взгляды скрестились, как мечи. Азарт разгорелся с новой силой. Мне еще не приходилось видеть Мурзяса Фиг-Шамя таким: готовым дать отпор не только в схватке на мечах, но и словами. Он задал удручающе верный вопрос. А чего хочу я сам?
Глава десятая
Не было у эльфа забот, завел эльф кота
Андрей и «колокольчики»
Премия была ого, нет, ого-го! Я тупо пялился на экран банкомата минут пять, пока сзади на меня не начала напирать какая-то тетка, вопрошая, долго ли я еще буду там возиться. Вытащил карточку, отошел в сторонку. Подождал, пока нетерпеливая женщина закончит обниматься с банкоматом (это она так от меня экран загораживала, чтобы, не дай бог, не увидел, какие цифры пин-кода она набирает). И, когда она ушла, наградив меня напоследок недоверчивым взглядом, снова занял место у экрана. У меня внутри все огнем жгло. Это же такие деньжищи, что просто, мама, не горюй! И единственная мысль, на что бы мне их теперь потратить, что купить в первую очередь. И тут в голову пришла сногсшибательная идея. Если все удастся, подарок выйдет хоть куда!
Поэтому, сняв малую часть той суммы, счастливым обладателем которой я стал, сначала побежал на рынок, а потом в магазин сопутствующих товаров. У меня было такое ощущение, что за спиной выросли крылья, так сильно хотелось порадовать моих «колокольчиков».
Утро началось с забот, но собрался я быстро. Кстати, о времени. До сих пор так и не сумел разобраться, почему даже в эти первые дни оно для меня совпадало с халярским, ведь, как оказалось, живут они там совсем по другим часам. Наверное, тоже какой-то магический эффект или что-то вроде того.
Ну так вот. Я забыл позавтракать, но не беда. Предвкушая встречу с классом, и не то еще мог забыть. Придурок. Как есть придурок, но, похоже, во мне нежданно-негаданно пробудилась некая отцовская жилка и начала основательно так свербить в одном месте. И хорошо, если бы в мозгу, но нет, меня так и подмывало заняться чем-нибудь активным. Попрыгать, что ли? Однако я вовремя сообразил, что соседи снизу не оценят. Поэтому попрыскал в лицо водичкой и помчался на урок. По часам выходило, что пора уже.
Класс встретил меня шумом. Неожиданно. Я еще помнил те постные мины, с которыми они меня приветствовалии предыдущие два раза.
— Что за шум, а драки нет? — спросил, идя со стороны стены к учительскому столу.