Страница 26 из 130
И теперь я стою перед Лучистым, он прожигает меня своими почти прозрачными глазами, и я не знаю, куда бежать. Он думает, что припер меня к стенке, поймал с поличным. Настроен решительно, и мне страшно. Я ведь светлая эльфийка, еще и учусь на первом курсе, мне нельзя демонстрировать, что я способна успешно противостоять как магически, так и физически не только кому-нибудь из студентов, но и декану. Тем более такому ненавистному, как Лучистый.
Да, я ненавижу его. А он наседает, улыбается и спрашивает, перетасовывая слова, как самоцветы в шкатулке.
— В чем дело, милочка, вас не удовлетворили мои логические выкладки?
— Если я не подпала под ваше очарование, это еще не значит, что я не та, за кого себя выдаю, как вы изволили предположить.
— Разве? — Он поднялся с кресла и пошел на меня. — Но я не пытаюсь очаровать вас, дорогая, я прошу доказать мне мою ошибку, избрав поцелуй, как самый невинный из возможных вариантов.
— Конечно, — я отступила, но поняла, что скоро прижмусь спиной к двери. — Вы бы предпочли не поцелуй, а постель. Вот там вы могли бы окончательно убедиться, что ошиблись.
Он ничего не сказал. И сделал ко мне еще один шаг.
— Не подходите! — прозвучало истерически. Ненавижу себя за то, что показала ему свой страх. Вынужденная мера, но что еще мне остается? — Иначе…
— Ты даже родителям пожаловаться не сможешь, потому что они вовсе не те, кого ты заявила в личном листке при поступлении. Или правильнее будет говорить «заявил»?
— Вы даже представить себе не можете, как ошибаетесь, — прошипела ему в лицо и уперлась ладонями в грудь.
— Это ты не представляешь, — прошептал он мне на ухо. — Сейчас придет ректор, и…
Нет, только не это! Ви’Хольм, он ведь…
— Что здесь происходит? — раздался от двери голос, но это оказался вовсе не ректор.
Я, вырвавшись из рук декана, отпрыгнула в сторону и обернулась. Андрей?
Он нахмурился и, кажется, готов был броситься на Лучистого с голыми руками. С ума сошел? Но меня успокоило то, что рядом с ним действительно стоял ректор. Ви’Хольм не даст ему сделать глупость.
— Лорд Лучистый, объяснитесь, — строго проронил ректор, а Андрей подошел ко мне и неожиданно крепко обнял за плечи:
— Он напугал тебя, да?
Как трогательно. Сейчас расплачусь. На язык так и просятся язвительные комментарии. Но я сдержала себя.
— Все нормально, — прозвучало хрипло и совсем неженственно.
Андрей отпустил меня и решительно развернулся в сторону декана и ректора.
— И кого вы с собой привели? — вопросил Лучистый.
На что ректор ответил:
— Ее классного руководителя. Знакомьтесь, это Андрей Игоревич Рахманин, наш новый психолог. Андрей, это Ригиль Камарель Лучистый. Декан факультета экспериментальной магии.
— И что вы делали с моей студенткой? — поинтересовался Андрей таким тоном, что Лучистый скривился.
Он явно не ожидал, что когда-нибудь у нас появится такой психолог. С трудом удалось подавить улыбку. Я уже представляю, каким прозвищем Андрей его наградит, когда мы выйдем отсюда. То, что теперь я сумею выкрутиться и отбить все обвинения Лучистого, вне сомнений. Андрей непредсказуем, и мне только остается научиться подыгрывать ему. Собственно, разве не это должна делать по-настоящему хорошая староста?
Заговорив, Лучистый обратился только к ректору, на нас с Андреем даже не посмотрел.
— Думаю, вам известно, какой репутацией пользуется эта юная леди?
— И какой же? — встрял Андрей, который явно не намерен был терпеть пренебрежение.
Декан снова едва заметно скривил губы, но соизволил ответить:
— Она неприступна.
— И что же — вы решили проверить ее принципы на прочность?
— Принципы? Я вас умоляю! Все это фикция, не более того.
— Вот как?
— Объяснись, Ригиль? Я тоже не понимаю, к чему ты клонишь. И пока согласен с Андреем, твое поведение по отношению к этой студентке предосудительно.
— Вы все еще помните Шутвика, Ви’Хольм?
— Помню ли я лучшего студента факультета классической магии?
— И аспиранта.
— Он взял академический отпуск.
— Именно в тот момент, когда поспорил, что переиграет нас всех.
— Я помню. И что же, вы решили, что Шутвик прикинулся этой девочкой? — Ректор посмотрел на меня, и мне ничего не осталось, как потупиться.
— И как вы это обосновываете? — снова вмешался Андрей.
— Сначала я объясню, чем чревато ваше недоверие, — высокомерно объявил Лучистый, и тут уже захотелось скривиться. Позер. Терпеть его не могу, но сдерживаюсь. Я ведь светлая эльфийка, мне нельзя так явственно проявлять к кому-либо свою неприязнь, особенно к сородичу, особенно к тому, кто старше и по возрасту, и по положению.
— Извольте, — проронил ректор, все еще хмурясь. Мне остается надеяться, что его нелюбовь к Лучистому сыграет нам с Андреем на руку.
— Но не при нем, — заявил декан и кивнул на Андрея.
— Почему? — прямо спросил ректор, а я увидела, как в глазах моего классного руководителя загорелся опасный огонек. Интересно, раньше такого не было. Психолог всегда так смотрит, когда злится? Тогда получается, что на нас с ребятами он еще ни разу по-настоящему не злился. Странно, а ведь должен был.
— В интересах секретности.
— Вот как? Тогда позвольте я вас просвещу. Именно Андрей Игоревич вместе с классом «колокольчиков» активно участвовал в спасении университета в ходе недавних событий. — Лучистый изменился в лице, ректор холодно уточнил: — Удивляетесь, что не знали? Вот это и называется «секретность», лорд Лучистый. А теперь мы с Андреем слушаем ваши объяснения.
Декан хмур и зол, но ответил. Еще бы! Сам-то он, как и все остальные, мирно дрых в своем кабинете, пока мы с ребятами и Андреем отдувались за всех!
— Шутвик занимался исследованиями Камней Истинного Зрения и незадолго до своего ухода объявил, что камни, испокон веков стоявшие в Большом зале, через которые новопоступившие студенты попадают в университет на церемонии зачисления, никуда не годятся.
— Я помню о предмете его изучения.
— Я говорю для него, — бросил Лучистый, опустившись до грубости. Расстроился, что оказался далеко не в числе избранных, в отличие от Андрея? А то он, судя по всему, губу раскатал, когда ректор рассказал всем деканам о случившемся.
— Хорошо. Продолжай.
— Так вот, не кажется вам подозрительным, что Звезду Имрага сгенерировали именно в Большой зал? Не удивлюсь, если окажется, что она была рассчитана вовсе не на уничтожение всего университета, как вам сказали злоумышленники, а лишь на то, чтобы до основания выжечь помещение вместе все с теми же камнями.
— Предполагаете, что Ирирган мог быть в этом замешан?
— Уверен в этом.
Вот гад! Придушить бы его, чтобы не мучился. Оказывается, он думает, что я ни много ни мало — предатель, вот почему так настаивал на проверке с поцелуем. Трудно было догадаться. За такое оскорбление, как подозрение в предательстве, на самом деле можно убить. Даже мне, светлой эльфийке.
Это нетрудно. Достать стилет из потайного магического рукава, сжать в руке покрепче и кинуться вперед. Я бросилась на обидчика, но… меня неожиданно крепко обхватили в области талии чужие руки.
— Вот видите! — воскликнул Лучистый победно. — Он даже убить меня хочет, чтобы я дальше свою теорию не развивал.
— Вы оскорбили меня! — прошипела, понимая, что держит меня Андрей. И когда только успел? Ведь люди не отличаются завидной реакцией. Или это моя оказалась настолько замедленной… — Это смертельное оскорбление! — уже не прошипела, прорычала. Лучистый вывел меня из себя…
— Успокойся, — бросил Андрей, и я неожиданно для себя ощутила, как на меня на самом деле снисходит ледяное спокойствие.
Он прав. Чего орать? Чего драться? Тут доказывать надо. Но то, чего он хочет в качестве доказательства…
— Зачем вы к ней приставали? — спросил Андрей, ослабив хватку. Конечно, он почувствовал, что мои мышцы расслабились. Теперь можно было бы вырваться и все же нанести ненавистному декану смертельный удар. Но я сдержалась. Решила подождать дальнейшего развития событий.