Перерождение

До пяти вечера Сайкс так и не позвонил, и Уолгаст с Дойлом, переодевшись в джинсы, отправились ужинать. После непродолжительных раздумий выбрали стейк-хаус на оживленной улице между «Бест-бай» и «Костко». Кафе оказалось сетевым, что давало дополнительный плюс: агентам на спецзадании рекомендуется сливаться с толпой. Если Уолгаста задержка нервировала, то Дойла, судя по всему, не очень. Сытный ужин, свободное время в незнакомом городке, каждый шаг оплачивается щедрым правительством — чем не малина? Дойл расправился с огромным, толстым, как бревно, бифштексом, Уолгаст погрыз ребрышки, рассчитался по счету — наличными, в кармане всегда имелась пачка новеньких банкнот, — и оба пересели в бар.

— Думаешь, Картер подпишет? — спросил Дойл.

— Куда денется, — отозвался Уолгаст, гремя льдом в стакане с виски.

— Да, с вариантами у него не густо: либо мы, либо инъекция. И тем не менее… — Дойл нахмурился. Уолгаст знал, что на уме у напарника: вряд ли тех, кто подписал соглашение, ожидало что-то хорошее. Иначе почему нужны именно приговоренные к казни, люди, которым нечего терять?

— И тем не менее, — согласился он.

Над барной стойкой стоял телевизор. Спортивный канал транслировал баскетбольный матч между «Рокетс» и «Голден стейт». Некоторое время друзья смотрели молча: игра только началась, и игроки обеих команд лениво обменивались пасами, лишь изредка бросая мяч в кольцо.

— Есть новости от Лайлы? — полюбопытствовал Дойл.

— Угу, — нехотя отозвался Уолгаст. — Она замуж собралась.

— Замуж? — Дойл сделал большие глаза. — За того типа? За доктора?

Уолгаст кивнул.

— Надо же, какие быстрые! А ты молчал… Господи, неужели она на свадьбу тебя пригласила?

— Не совсем. Прислала письмо по электронке, в известность поставила.

— А ты что?

— Ничего, — пожал плечами Уолгаст.

— Ты никак не отреагировал?!

Уолгаст отреагировал, еще как отреагировал, но распространяться об этом не желал.

«Дорогой Брэд! — писала Лайла. — Решила сообщить, что мы с Дэвидом ждем ребенка. На следующей неделе наша свадьба. Надеюсь, ты за нас рад». Прочитав письмо, Уолгаст минут десять тупо смотрел на экран.

— А как мне реагировать? Мы же разведены, Лайла вольна делать, что ей заблагорассудится. — Ну, ты идешь? — Уолгаст залпом допил виски и вытащил еще несколько купюр.

Дойл обвел взглядом обеденный зал. Когда они с Уолгастом пересаживались в бар, стейк-хаус практически пустовал, а сейчас посетителей прибавилось. Стайка девушек сдвинула три стола, они не пили, а буквально хлестали «Маргариту» и громко болтали. Неподалеку находился университет имени Сэма Хьюстона, и Уолгаст решил: это студентки или служащие какой-нибудь конторы. Мир может катиться в ад, но «счастливый час» никто не отменит, и в Хантсвилле, штат Техас, красотки по-прежнему будут собираться в барах. Девчонки вырядились в обтягивающие блузки, джинсы с низкой посадкой и жадно поглощали «Маргариту». Одна из них, полноватая, сидела к агентам спиной, и низкие джинсы позволяли разглядеть сердечки на трусиках. Уолгаст не мог сказать, чего хочет больше: присмотреться внимательнее или прикрыть чем-нибудь бесстыдницу.

— Пожалуй, я задержусь, — задумчиво произнес Дойл, приподнимая стакан, словно для тоста. — Баскетбол посмотрю.

Уолгаст кивнул. Ни жены, ни даже постоянной подружки у Дойла не было. Вообще-то агентам рекомендуется свести контакты к минимуму, только разве он имеет право контролировать, чем занимается Дойл по вечерам? Брэд почувствовал укол зависти, но быстро его подавил.

— Ладно, только помни…

— Да, да, конечно! — закивал Дойл. — Как советует медвежонок Смоуки, «в лесу не курить, не сорить, девочек, пардон, белочек, не обижать»! В данный момент я торговый представитель индианапольской фирмы. Мы оптоволоконную технику производим.

Девушки разразились оглушительным смехом, в котором Уолгасту явственно слышалась текила.

— Славный город Индианаполис, — проговорил Уолгаст. — По крайней мере, лучше, чем этот.

— Ну, я бы так не сказал, — с озорной улыбкой отозвался Дойл. — Уверен, мне тут понравится.

Уолгаст выбрался из ресторана и зашагал к мотелю. Телефон он на ужин не брал — имеют же они право спокойно поесть! — но по возвращении пропущенных вызовов не обнаружил. После шума и суеты стейк-хауса тишина давила на уши, и Брэд пожалел, что не остался с Дойлом. Впрочем, сейчас его душой компании не назовешь. Он разулся, прямо в джинсах упал на кровать и включил баскетбольный матч, хотя ни за одну из команд не болел. Нужно хоть как-то отвлечься! Увы, не получилось, и вскоре после полуночи (в Денвере одиннадцать, поздновато, но какого черта!) он сделал то, что поклялся себе никогда не делать, — набрал номер Лайлы.

— Алло! — ответил мужской голос.

— Дэвид, это Брэд.

— Слушай, уже поздно, — после небольшой паузы заявил Дэвид. — Что ты хотел?

— Лайла дома?

— Она устала! — отчеканил Дэвид. — У нее был тяжелый день.

«Знаю, что устала, — подумал Уолгаст. — Как-никак шесть лет с ней в одной постели спал!»

— Ну позови ее к телефону, а? — вслух попросил он.

Дэвид вздохнул и грохнул по столу ни в чем не повинной радиотрубкой. Зашуршали простыни, и Уолгаст услышал: «Это Брэд! Ради Бога, пусть в следующий раз звонит в нормальное время!»

— Брэд! — позвала Лайла.

— Прости за поздний звонок! Не сообразил, что уже так много времени.

— Не верю ни на секунду.

— Я в Техасе. Из мотеля звоню, не помню, как называется.

— В Техасе, — повторила Лайла. — Ты же ненавидишь Техас, но звонишь не из желания сообщить, что ты в Техасе, правда?

— Извини еще раз, зря я вас разбудил. Дэвид, кажется, не в восторге.

— Ладно! — вздохнула Лайла. — Мы же по-прежнему друзья, а Дэвид — большой мальчик, переживет.

— Получил твой е-мейл.

— А, понятно, — снова вздохнула Лайла. — Я так и думала, даже ждала, что ты позвонишь.

— Так вы действительно… поженились?

— Да, в минувшие выходные. Скромная церемония: пара друзей, мои родители. Кстати, папа с мамой интересовались, как у тебя дела. Ты всегда им нравился. Возникнет желание — позвони, они обрадуются, особенно папа, он больше всех по тебе скучает.

Уолгаст безропотно проглотил последнюю фразу, хотя она его сильно задела: «Больше всех. Значит, больше тебя, Лайла?» Он ждал, что Лайла скажет что-нибудь еще, но она молчала. Перед его мысленным взором возникла картинка, точнее, образ из памяти: Лайла в старой футболке и носках — ноги у нее мерзнут в любое время года! — лежит в постели, между коленями подушка. Она так позвоночник разгружает, ну, из-за ребенка. Из-за их ребенка. Из-за Евы…

— Просто хотел сказать, что я…

— Что ты что? — тихо уточнила Лайла.

— Что я… очень за тебя рад. Твое желание исполнилось! На сей раз нужно уйти с работы, отдохнуть, больше заботиться о себе. Я все думаю, ну… если б ты…

— Конечно, Брэд, я так и сделаю, — перебила Лайла. — Не беспокойся, все нормально.

«Нормально… — пронеслось в голове у Уолгаста. — Разве это нормально? Скорее наоборот!»

— Я просто думал…

— Пожалуйста! — Лайла глубоко вздохнула. — Мне грустно от таких разговоров. Завтра рано вставать.

— Лайла…

— Ты не понял? Мне пора спать.

Уолгаст почувствовал, что Лайла плачет. Нет, всхлипываний он не услышал, просто почувствовал. Они оба вспоминали Еву, а от этих воспоминаний Лайла всегда рыдала, поэтому их брак и распался. Сколько же часов он провел, утирая ей слезы? Увы, он не знал, чем ее утешить, не представлял, что и как говорить, и лишь со временем — слишком поздно! — догадался: не следовало говорить ничего.

— Черт подери, Брэд, я не хотела расстраиваться, только не сейчас.

— Извини, Лайла! Я… я о ней думал.

— Знаю… Черт, черт, черт! Пожалуйста, Брэд, не надо! — Лайла всхлипнула.

В трубке раздался голос Дэвида:

— Больше нам не звони! Я серьезно… Ты меня понял?

— Да катись ты! — процедил Уолгаст.