Страница 28 из 78
В мозгу Джареда смешались мириады пленительных видений. Он представлял себе Олимпию в холле, собирающуюся принять ванну. Он сможет присоединяться к ней на лестнице, когда она будет спускаться к завтраку или к вечерней чашке чая. Он будет рядом с ней утром, днем и вечером.
Джаред подумал, что он сойдет с ума. Страсти поглотят его. Стоит ему услышать призыв сирены, как он теряет голову и устремляется к ней.
Жизнь под одной крышей с Олимпией превратится в рай или в… ад.
— Что-нибудь не так, мистер Чиллхерст?
— Да. — Впервые за всю жизнь ясные и логичные размышления давались Джареду с большим трудом. — Есть одна проблема.
Олимпия вопросительно наклонила голову.
— В чем она заключается?
Джаред глубоко, ровно вдохнул.
— Мисс Вингфилд, должен ли я напоминать, что ваша репутация в нашем графстве висит на волоске? Если я отправлюсь в Лондон и поселюсь там вместе с вами, от вашего доброго имени вообще ничего не останется.
— Моя репутация меня не заботит, сэр, но подозреваю, что мы должны предпринять усилия по защите вашей. В конце концов, как я говорила ранее, мы не позволим слухам донестись до вашего нового места работы.
Джаред ухватился за эту мысль. Казалось, она единственная, которую Олимпия могла принять во внимание.
— Прекрасное замечание, мисс Вингфилд. Сплетни могут оказаться весьма болезненными для судьбы учителя, как вы мудро заметили.
— Однако не бойтесь, сэр. Я не собираюсь подвергать опасности вашу репутацию. — Олимпия успокаивающе улыбнулась. — Я не вижу в этом никаких осложнений. Ведь никто в Верхнем Тудвее не узнает, что мы остановились б Лондоне в одном доме.
— О… хорошо… да, все, конечно, так, однако…
— Вдобавок никто в Лондоне, кроме вашего друга, продавшего товары дяди Артемиса, вас не знает. Наверняка он будет молчать.
— О… конечно…
— Мы вовсе не собираемся вращаться в светском обществе. Мы просто будем выглядеть незнакомцами в толпе, всегда заполняющей большие города, к коим принадлежит и Лондон. — Олимпия довольно засмеялась. — Кто нас заметит, не говоря о том, чтобы распускать слухи?
Джаред отчаянно пытался привнести в ситуацию каплю здравого смысла:
— А хозяин дома, где вы собираетесь остановиться? А члены Общества путешествий и исследований, с которыми вы будете иметь дело? Многие люди могут обсуждать нас, мисс Вингфилд.
— Хм… — Олимпия осторожно положила перо на крышку стола.
Джаред старался не смотреть ей в лицо.
— Мисс Вингфилд, позвольте мне сказать вам, что молодая женщина вашего положения просто не имеет права…
— У меня есть… — внезапно объявила она.
— Есть что? — изумился Джаред.
— Превосходный ответ Если нас обнаружат и ваша репутация окажется под угрозой, тогда мы выдадим себя за семейную пару.
Джаред уставился на нее, лишившись дара речи.
— Ну, сэр? Ваше мнение? — Олимпия в нетерпении ждала его решения. Так как Джаред молчал, она заговорила сама, тактично подталкивая его к ответу:
— Не кажется ли вам, что это чрезвычайно остроумный выход из положения?
— О… да…
— Послушайте, мистер Чиллхерст. Такая несомненно логичная линия поведения не только отвечает соображениям Экономии, но также проста и безопасна. Иного разумного решения проблемы просто не существует.
Джаред хотел возразить ей, что разумность как раз напрочь отсутствовала в ее плане, но не мог подобрать нужные слова. Перспектива не только жить с Олимпией в одном доме, но и делать вид, что он женат на ней, ослепила Джареда, доведя его практически до полного безумия.
Песня сирены превратила его в сумасшедшего.
— А что вы скажете своим племянникам? — наконец нашелся он.
Олимпия на несколько секунд нахмурилась, обдумывая эту проблему. Затем к ней вновь вернулась восхитительная улыбка.
— Конечно, они не должны ничего знать о наших планах, — сказала она. — Маловероятно, чтобы они смогли вступить в контакт с какими-нибудь взрослыми, которые стали бы их расспрашивать о глубине наших взаимоотношений. Вы — их учитель, ни больше ни меньше. Никто не будет расспрашивать мальчиков о нас, не правда ли?
— Думаю, что да, — неохотно согласился Джаред. — Взрослые действительно редко общаются с маленькими детьми.
— А мы не будем принимать гостей, так что с этой стороны проблем тоже не ожидается, — продолжила Олимпия с энтузиазмом.
— Мы близки к катастрофе, — прошептал Джаред, задыхаясь.
— Что вы сказали, мистер Чиллхерст?
— Ничего, мисс Вингфилд. Пустяки.
Джаред подумал, что он всю жизнь проповедовал здравый смысл, практичность и трезвые рассуждения — и вот Так, в одно мгновение, все это оказалось отброшенным. Он разительно изменился за последние дни.
Больше не существовало уравновешенного, лишенного фантазии бизнесмена, который наивно собирался купить дурацкий дневник с прагматичным намерением уберечь остальную часть семьи от беды. Он превратился в мужчину, охваченного всепоглощающим желанием; мужчину, воспарившего на крыльях страсти. Он стал поэтом, мечтателем, романтиком…
Он превратился в идиота.
Дела пошли бы гораздо легче, но он пренебрег поисками дневника ради призывов сирены.
Джаред посмотрел на прекрасное лицо Олимпии, исполненное надежды, и услышал, как волны с грохотом разбиваются о скалы. Он мысленно отдал себя в руки судьбы.
— Мисс Вингфилд, я не вижу причин, по которым ваш план не сработал бы. По-моему, вполне логичное решение проблемы, и в то же время новые впечатления определенно принесут пользу вашим племянникам.
— Я не сомневалась, что вы оцените разумность моего проекта.
— Совершенно верно. Вы не должны беспокоиться о том, где найти дом для проживания. Так как я выполняю ваши деловые поручения, то позабочусь о подходящей резиденции.
— Благодарю вас, мистер Чиллхерст. Не знаю, что бы я без вас делала.
Глава 7
Зал заседаний в институте Масгрейва во время лекции мистера Бланшарда о путешествии в Вест-Индию был едва заполнен.
— Совсем не так много народу, как во время чудного рассказа мистера Элкинса о рейсе к южным морям, — поведала толстая женщина, сидевшая рядом с Олимпией. — Боюсь, манера выступления мистера Бланшарда даже близко не приближается по занимательности к таковой у мистера Элкинса.
Олимпия не могла не согласиться с ее мнением. Мистер Бланшард был, безусловно, человеком много повидавшим и весьма наблюдательным, но у него отсутствовал опыт публичных выступлений, а потому ему не удалось завладеть аудиторией.
Отправляясь на лекцию, Олимпия очень надеялась получить новые сведения о географии Вест-Индии. После прочтения дневника Лайтберн ей стало ясно, что для решения загадки необходимо найти координаты острова, о котором упоминала Клер, — небольшого участка земли к северу от Ямайки.
Олимпия попыталась объяснить это Джареду прошлой ночью, в то время как они совместно распивали ежевечерний бренди, но он, как всегда, поспешил сменить тему разговора.
Уже три дня они с Джаредом и мальчиками жили в Лондоне. Сегодня она наконец вырвалась на мероприятие, организованное Обществом по путешествиям и исследованиям, возлагая на него большие надежды.
К сожалению, скучный доклад мистера Бланшарда не оправдал ее ожиданий. Олимпия взглянула на небольшие часики, прикрепленные к корсажу: до прихода Джареда с мальчиками оставалось еще полчаса.
Джаред. В своих мыслях она называла его не иначе, как этим христианским именем. Она чувствовала, что с каждым часом привязывалась к нему все сильнее и уже не могла думать о нем как о мистере Чиллхерсте. Однако, разговаривая с ним, Олимпия тщательно следила за тем, чтобы обращаться к нему официально. Поддерживать формальные отношения с Джаредом стоило немалых усилий. Каждый раз, когда она сталкивалась с ним в холле или на лестнице, ее переполняло желание броситься в его объятия. Вечера вдвоем в ее маленьком кабинете становились почти непереносимыми. Олимпия боялась, что в любой момент может не сдержаться и выдать свои чувства.