Страница 51 из 72
Но сейчас все было по-другому. Пепперидж заметно изменился. Покончив с пьянкой, он подтянулся; он пользуется доверием в Верховном Комиссариате, и в критической ситуации, когда мне вряд ли удалось бы остаться в живых, он нашел мне надежное убежище, и сейчас сидит себе в тенечке и наблюдает за мной, и я понимал, что он не вымолвит ни слова, пока я не приму решения и не скажу ему “да” или “нет”. Причина, по которой мне нелегко было сделать вывод, заключалась в том, что отношения между полевым агентом и его руководителем должны быть очень близкими и доверительными. Если я скажу “да”, то, значит, я вручу ему свою судьбу, жизнь и успех задания, а он должен будет перевернуть небо и землю, в случае необходимости, для спасения меня или задания. Он должен снабжать меня информацией и заботиться о моем благополучии, обеспечивать меня контактами, если надо, поставлять курьеров, средства, связь и местных помощников, когда бы я ни потребовал их. Ему так же придется иметь дело с моей нервной системой, учитывая растущий риск паранойи, которая всегда угрожает хорьку, когда он пробирается в темноте, чувствуя поблизости запах крови — своей собственной или чьей-то чужой, в зависимости, кто играет ему на руку — Господь Бог или дьявол.
Кроме того, я осознавал, что если я соглашусь работать с ним, то только не потому, что больше не с кем — в таком случае ты подписываешь себе смертный приговор. Такое решение можно принимать, лишь если доверяешь человеку и хочешь с ним работать.
— Тебе приходилось раньше заниматься таким руководством полевым агентом?
— Нет. — Он не отвел взгляда.
— Рано или поздно что-то приходится делать в первый раз. Он перевел дыхание.
— Я хотел бы воспользоваться этой привилегией. Встав, он сделал пару шагов, не отрывая глаз от освещенных окон, и я видел, что он не обращает внимания на людей на веранде. Понимал я, что к нему пришло осознание, как нелегки свалившиеся на него обязанности, с которыми с трудом справлялся даже такой опытный оперативник как Феррис, и что теперь за его спиной нет мощи Бюро.
Повернувшись, он вынул из кармана листик бумаги и протянул его мне.
— Мой номер. В любое время.
Запомнив его, я вернул листок Пеппериджу.
— У тебя есть документы от таиландцев?
— Да.
— Какие-нибудь другие?
— Нет.
— Если они тебе нужны, мы их к утру сможем сделать. Ты знаешь, где находится Майо-стрит?
— Нет.
— Там надежная личность.
Он был тут два года назад в связи с “Фламинго” и вел его Кродёр, который умел оказывать действенную помощь, потому что знал, что такое работать в поле.
Он снова сел рядом со мной.
— Есть еще вопросы?
— Тайская разведка — ты с ней связывался?
— Да. Но ничего выяснить не удалось. Если в ней и есть крот, он слишком глубоко зарылся.
— А в самом посольстве?
— Ответ ты сам знаешь.
— Конечно. — Еще одна ситуация, в которой невозможно разобраться: выяснение того, что происходит в недрах разведывательного агентства потребовало бы несколько месяцев работы непосредственно на месте. — В деле мне еще многое не ясно, так что пока мне нечего сказать ни принцу Китьякаре, ни кому-то другому, да они и не давят на меня.
— По крайней мере, они благородно ведут себя. Они поручили тебе задание, ты сказал, что справишься с ним — но как давно ты здесь? Всего пятнадцать дней. А они ухлопали несколько месяцев, чтобы выйти на Шоду, и у них ничего не получилось.
— Так я это себе представляю, и поэтому я и позвонил Кэти, чтобы сразу же поставить на прослушивание Шоду. И теперь оно идет.
Он согласно кивнул.
— Просто невероятно. Мы можем узнать все, что нам надо. Теперь, что там относительно того “клопа” у Джонни Чена?
— Его могла поставить Сайако.
— Та женщина, которая пыталась защитить тебя?
— Да. Подслушивать Чена могли и наркодельцы из Сингапура, но, думаю, сейчас они от него отстали. Сомневаюсь, чтобы это были головорезы Шоды, тогда бы они слышали, как я просил Чена вытащить меня из джунглей, как и Кишнар, задача которого — убить меня. Но все же это могло быть делом рук Сайако, Хотя это всего лишь предположение, — потому что существует какая-то связь между ней и полковником Чоу. — Я рассказал ему о странной реакции Чоу, когда я упомянул ее имя.
— Кто она ему? Жена, любовница?
— Или, возможно, дочь.
— Он был женат на японке?
— Не обязательно.
— Какая связь… — Он поднял глаза.
— Мистер Джордан? — Ли Сианг, один из врачей; меня представили ему, когда регистрировали.
— Ах, да! — Вскочив, Пепперидж торопливо заговорил: — Доктор Сианг, почему бы вам не переговорить с администрацией относительно положения нашего друга здесь? Спросите у миссис Джи — она вам все объяснит.
— Мне надо обследовать его. — Он приподнял к свету планшетку с записями. — Вы мистер Мартин Джордан, не так ли?
— Она объяснит вам всё, что необходимо, доктор. Миссис Джи, договорились?
— О, простите. Очень хорошо. — Он расплылся в улыбке. Я был не в курсе. Прошу прощения.
Я тоже встал, и мы двинулись по дорожке, обсаженной цветущим жасмином, густой пряный запах которого висел в воздухе.
— Пока мы от них отделались, — сказал Пепперидж. — Так какая тут связь с подслушкой у Чена?
— Она может быть любого рода, но он регулярно летает на этот аэродром, а он расположен не дальше чем в сорока милях от радиостанции Чоу.
— Многое станет ясно, когда подслушаем ее разговоры. — Он опустил руку в карман. — Это тебе.
Он сунул мне в руку какой-то предмет — маленькую пластиковую коробочку черного цвета, в какой обычно хранятся пилюли. Подслушка, которая стояла у Чена.
— Спасибо.
— Чен вручал ее мисс Маккоркдейл, а она передала мне. Зачем она тебе нужна?
— Когда-нибудь мне еще придется говорить с полковником Чоу, а это — единственный способ расколоть его.
— Он говорит по-английски?
— По-французски.
— Он записывал Чена?
— Не регулярно. Время w времени он ловил его частоту; у него масса магнитофонных записей, по большей части случайных.
Я поведал все подробности о Чоу, что заняло около получаса; Пепперидж вытащил свой мини-рекордер и сменил в нем кассету.
— Единственные два перехвата, когда я слышал голос Шоды, были на камбоджийском, и Чоу переводил мне, так что информация у меня из вторых рук — она беседовала с командиром одной из своих вооруженных группировок, приказывая ему отменить мобилизацию своих сил до прибытия какого-то груза. Она подчеркивала, что для него жизненно важно поддерживать связи с остальными ее силами, чтобы избежать преждевременных действий.
— Вот оно что. — Голос у него был тихим и спокойным. — О каком грузе шла речь?
— Чоу не знает. Конечно, я задавал ему этот вопрос. Пепперидж остановился, раздумывая.
— Если поступит дополнительная информация, что-то прояснится; я проанализирую то, что у нас есть, и сообщу тебе выводы. Похоже, она говорила о “Рогатках”; я тут же свяжусь со своими людьми в Лондоне и посмотрим, смогут ли они провести небольшую изыскательскую работу — для меня. Не хочешь ли продолжить?
Я закончил рассказ картиной деревни, затерянной в джунглях и ее образом жизни. Затем, коротко подытожив весь материал, я выяснил, что в нем упустил.
— Есть еще кое-что, указывающее, что “клоп” у Чена — дело рук Сайако. Я был у него, когда он сказал, что я должен лететь на рейсе 306, а на следующий день она перехватила меня в аэропорту и отговорила от полета на нем. В то время я не мог понять, откуда она узнала о моих намерениях.
— А теперь, вроде, это удалось установить, — сказал он. — Интересно, в какой мере Сайако может быть нам полезна, если мы серьезно зададимся этим вопросом? Кстати, теперь у нас есть ее номер телефона.
— Откуда?
— Она дала его мне. — Он снова вытащил магнитофон и сменил кассету. — Сегодня она позвонила Чену, дала ему номер телефона и попросила передать его тебе. Чен не знал, где ты, поэтому позвонил Маккоркдейл, а она ухе связалась со мной. Я позвонил Сайако и записал для тебя наш с ней разговор.