Страница 35 из 72
Шода.
Шода, смертельно опасная и соблазнительная дьяволица.
Я обонял исходящий от меня запах страха.
Потому что она могла дотянуться до жертвы и издалека, исходящие от нее волны не считались ни со временем, ни с пространством, вызывая при этом ответные колебания твоей психики; ее прикосновения мягкие и точные, как касания жала “черной вдовы”, когда она ищет точку, в которой ее укус будет смертельным, и яд мгновенно убьет жертву.
Она не может схватить за горло, но Шода уже проникла мне в душу.
“Выступая сегодня в Куала-Лумпуре, лидер Национального Фронта, обращаясь к ежегодному съезду членов своей партии, сказал, что уродливой коррупции, которая проникла уже и в высшие эшелоны власти, должен быть как можно скорее положен конец.”
Восьмичасовая сводка новостей.
“В Датуке доктор Лим Кент Джак также обратил внимание на угрожающее состояние экономики Малайзии, подчеркнув, что…”
“…секс-символ пятидесятых годов. Ей было пятьдесят семь лет.”
Политикой Ал не интересовался.
Напряжение все возрастало, и я резко поднялся, потому что единственный способ избавиться от избытка адреналина — это физическая нагрузка, и для этой цели я мог использовать четыре марша лестницы. Если только я…
Задребезжал телефон. Ал сразу снял трубку и сказал: “Да, он здесь”, — после чего позвал меня, и я подошел к стойке, переняв у него трубку.
— Алло?
— Мистер Джордан?
— Да.
— Он приземлился в Сингапуре. Сайако.
— Как он одет?
— В темном деловом костюме, с непокрытой головой.
— Ему понадобится плащ. Есть он у него?
— У него с собой только небольшой чемоданчик. Интересно, что у него спросили, когда на контрольном экране службы безопасности в аэропорту Бангкока появился свиток рояльных струн?
— Можете ли вы сообщить мне что-нибудь еще, Сайако-сан?
— Больше ничего, мистер Джордан. Но, если смогу, я постараюсь помочь вам. Вы должны быть очень осмотрительны, и, если удастся, покинуть гостиницу. Я молюсь за вас.
Телефон смолк.
Да, молитесь за меня, Сайако-сан, поскольку и Шода сейчас молится по мою душу.
“Она всегда молится перед тем, как убивать.”
Я положил трубку.
На улице по-прежнему лил дождь, и Ал сутулился на стуле за стойкой, и сверху по лестнице спустились трое человек, азиатов, я видел их тут раньше и слышал их разговоры: они ждали груз шелковых тканей из Лаоса, что было очень важно для них, но совершенно не важно для меня, ибо Кишнар уже был в городе, и контрольный срок, когда Пепперидж еще мог связаться со мной, миновал, и я потерял последний шанс.
Теперь мне оставалось только держать тело в постоянной боевой готовности, хотя гормоны, не в силах справиться с паническими сигналами, идущими от мозга, продолжали выбрасывать в кровь свои секреты.
Я было рванулся по лестнице, разминая мышцы.
— Мистер Джордан! — оклик Ала перехватил меня на первой же площадке, и я оглянулся. — Вам снова звонят. Не может быть. Кишнар никогда не станет мне звонить.
Но он только что приземлялся, и вот он неторопливо идет сквозь толпу в здании аэровокзала, человек в строгом темном деловом костюме, в котором нет ничего от наемника. Он не носит тюрбана и не держит в зубах кинжала — он должен соблюдать стиль: от членов организации, приближенных к ней, Шода требует изящества и выдержанности в стиле, особенно от человека, который устранил девять ее самых серьезных соперников в торговле наркотиками, девять самых серьезных конкурентов, подлинных феодалов, подобно Кунг Са, чей доход исчислялся многими миллионами долларов, так что каждый раз, как Кишнар устранял одного из них, богатство Шоды возрастало на эту же сумму. Он и сам должен быть миллионером, Маниф Кишнар, палач, один из ее элиты, к услугам которого частный реактивный лайнер хозяйки, и сейчас он минует ряд таксофонов — да, он мог бы мне позвонить.
“Мистер Джордан, мое имя Маниф Кишнар, и я не сомневаюсь, что вы слышали об мне, ибо, насколько мне известно, в вашем распоряжении, как выдающегося агента разведывательных служб, имеются полноценные источники информации.”
Я чувствовал, что у меня буквально крыша едет, что вполне понятно: противостоит мне женщина, таинственная и неврастеничная, — Марико Шода, моя союзница Сайако с ее загадочным знанием всего, что меня окружает, вокруг меня кишат смутные тени — потому что все это далеко не КГБ с его тщательно разработанной методикой, которую нетрудно вычислить; я имел дело не с полувоенными государственными формированиями; а… вокруг только смутные тени и неясные голоса в ночи.
Знахари, шаманы и колдуны вуду.
“Предполагаю, что вы догадываетесь о причине, по которой сегодня вечером мне пришлось оказаться в Сингапуре, и поскольку не может быть сомнений, что мне удастся выполнить задание, порученное нанимателем, не мог бы я со всем к вам уважением предложить вам встретиться где-нибудь подальше от людских глаз, что позволит нам при соблюдении всех мер предосторожности завершить наши с вами дела. Хочу надеяться, что наши намерения совпадают.”
Не стоит впадать в заблуждение, считая, что Манифу не может быть свойственен такой образ мышления. Мне доводилось встречаться с ним, и я убедился, что он достаточно интеллектуален, в высшей степени компетентен, хотя его работа связана с трупами. Он принадлежал к элите общества, а она умеет вершить свои дела на таком уровне продуманности, который вы никогда не обнаружите на нижних этажах общества.
“Подальше от людских глаз.”
В темноте.
Этого он и хочет: затянуть меня в темное место.
“Ситуация, мистер Джордан, хорошо ясна нам обоим. Если вы предпочитаете оставаться в гостинице, мне придется явиться к вам. Но не вызовет ли мой визит некоторые… неудобства? Владелец ее пытается достойно содержать свое заведение, не будем это сбрасывать со счета, а нам придется доставить ему определенное беспокойство, которое не пойдет на пользу его заведению — разве вы не согласны?”
Сирены в ночи.
На противоположной стене блеснули отсветы синего, красного и белого цветов, смягченные стеной воды за окнами; молния, когда застегнут черный пластиковый мешок с моим трупом, издаст легкое шуршание; мертвенно-бледный Ал будет смотреть с лестницы — Лили, ради Бога, тащи швабру и горячую воду.
Он попал в точку, Кишнар, в самую точку.
“Если бы вы согласились встретиться со мной на, так сказать, нейтральной территории, мистер Джордан, я мог бы отнестись к вам со всей корректностью. Люди вашего ранга редко умирают с уважением к себе и к окружающим, но с моей стороны оно будет вам гарантировано.”
И дождь будет непрестанно лить нам на головы, и его капли будут серебриться в темноте. Обмен любезностями, неуловимо быстрое движение и потом — ничего. Пустота. Финиш.
Но пока я еще живу, мой друг.
“Но, мистер Джордан, это неизбежно. И вы это знаете. У меня никогда не было неудач — я рискну это утверждать со всей определенностью. Просто я хочу завершить данное мероприятие разумным и цивилизованным образом.”
Ясно, к чему он клонит? Операция в здании неизбежно разбудит гостей, приведет к отчаянной схватке, в которой каждый будет драться до последнего, пока игра не завершится чьей-то победой, когда ноги будут скользить в лужах чьей-то крови, когда захлебнется чей-то сдавленный крик и тело рухнет вниз, где распластается на камнях с размозженными мозгами — вместо этой крови, грязи и мучительной смерти он предлагает вполне достойную церемонию в уединении, под дождем, где никто не помешает и никакие звуки не нарушат наше уединение, кроме голоса моего палача, возносящего молитву по мою душу.
Если именно так он представляет себе развитие событий, нельзя отрицать: он достаточно цивилизованный человек. Лучше иметь дело с ним, чем с грубым животным, которое только и хочет вцепиться вам в горло.
Я спустился к стойке и взял трубку.
16. “Тойота”
— В какой мере ты у красной черты?
Пепперидж.