Страница 8 из 30
Очевидно, что великий магистр упустил тогда хорошую возможность; но, у нас нет основания думать, что он мог тогда почувствовать неотвратимость и степень опасности.
Пора задуматься, кем был Моле, на которого вскоре обрушится самая тяжелая ответственность и, который, как покажется всем, очевидно, не соответствовал своей роли. К сожалению, мы не много знаем о нем; задаются вопросом, как тамплиеры могли избрать руководителем столь ничтожного человека. Он являлся одним из тех, кто жил в Палестине, в отличие от многих новых братьев, которым Восток был не знаком; но неведомо, участвовал ли он в сражениях. После избрания великим магистром, в 1295 г. он, кажется, считал своей основной миссией обеспечить возвращение ордена на Запад. Он ли выбрал Францию, будучи французом, а не Испанию или Португалию? Нам это не известно. В момент ареста ему было 64 года. Самое удивительное, что он сам предстанет перед комиссией как «бедный, неграмотный рыцарь». Безусловно, образование тогда было мало распространено, но избрать неграмотного человека для управления столь влиятельным орденом, – есть от чего прийти в сомнение, даже если Моле немного преувеличил свое невежество. Итак, необразованный, неловкий, не очень мужественный, – достаточно много недостатков для 22-го и последнего великого магистра ордена Храма.
Но кто может сказать, каким интригам он обязан своим избранием? Не все предыдущие выборы тоже были объяснимы: в 1256 г. был избран тот самый Тома Берар, которого сами тамплиеры называли «скверным магистром» и который, возможно, несет самую большую ответственность за отклонения в ордене.
Как бы то ни было, отказ от слияния с госпитальерами был принят на орденском совете: великий магистр не обладал абсолютной властью. Учитывая старинное соперничество, чтобы не сказать ненависть, которая поставила в противоборство два ордена, шансов, что предложение Папы будет принято, было мало, и не в характере Климента V было навязывать его своим авторитетом.
Все так и осталось до весны 1307 г., когда Папа и король Франции встретились в Пуатье. Нам известно, что Филипп Красивый именно там рассказал Папе о разоблачениях, которые до такой степени потрясли Климента V, что побудили его начать собственное расследование.
24 августа Папа пишет королю: «Вы не забыли, что в Пуатье мы с Вами многократно говорили о тамплиерах. Мы не можем поверить в то, что было нам сказано по этому поводу, настолько это кажется невозможным. Однако мы вынуждены сомневаться и начать расследование с великим смятением в сердце».
Важное письмо, которое показывает, что Климент V начал колебаться. Не начал ли он вскоре торопить свое расследование, в то время как Жак де Моле, по крайней мере официально, как уточняет Папа, тоже его требовал? Но, по своему обычаю, он будет пытаться выиграть время и вскоре будет побежден.
С этого момента тамплиеры не могли не знать, что попадут под следствие и, безусловно, предприняли некоторые предосторожности.
Брат Жеро де Кос уточнит в своих показаниях, что в этот момент магистр заставил изъять и сжечь экземпляры устава, хранившиеся у братьев. Не все это сделают, так как устав (по крайней мере официальный) дойдет до наших дней. Но это объясняет то, что архивы были спрятаны настолько хорошо, что никогда не были найдены. А было ли что-то, что надо было прятать тамплиерам?
Это также объясняет исчезновение казны, которую ищут и поныне. То, что было захвачено, далеко не соответствует богатству ордена, даже если его преувеличивали. Из списков конфискованного имущества, которые известны нам, хотя бы по Нормандии, следует, что орден обладал богатыми сельскохозяйственными угодьями. В имении возле Байе было захвачено 33 головы крупного рогатого скота, 100 баранов, сотня боровов и свиней, 28 коней, запасы зерновых. В этом поместье на сельскохозяйственных и животноводческих работах было занято 24 человека, а в церкви был найден всего один потир, возможно, не представляющий большой ценности, поскольку об этом не говорится. И ни единой монеты, что, безусловно, удивило комиссаров, которые записали: «Не было ни денье». Надо отметить, что бочки тоже были пусты.
Таким образом, тамплиеры были готовы к неприятностям и приняли некоторые меры предосторожности. Но, очевидно, они были далеки от того, чтобы предположить, что преследования последуют так скоро и будут столь серьезными; они должно быть рассчитывали на затухание процесса и примирительную позицию Папы. Плохо они знали короля Франции.
Были ли удивлены тамплиеры своим арестом? Брат Жан де Вобелан, сержант епархии Суассона, признается комиссии, что был предупрежден об аресте «за три дня». Очевидно, он был не единственным, и было бы странно, если бы он не предупредил своих руководителей. Однако лишь немногие пытались скрыться.
V
Процесс инквизиции
Видя колебания Папы, король решил действовать немедленно. Именно на королевском совете 14 сентября 1307 г. постановили арестовать тамплиеров. Только один человек попытался противостоять этому: архиепископ Нарбоннский, Жиль Асцелин, который предпочел отказаться от должности канцлера. Мы еще встретимся с ним, но вследствие этой отставки освободился очень важный пост, который будет отдан 23 сентября Гильому де Ногаре.
Аресты, решение о которых было принято 14 сентября, начались только 13 октября: было бы удивительно, если бы ничего не стало известно в течение этого месяца.
Так как было необходимо подготовить эту операцию, король составил тайные инструкции таким образом, чтобы схватить тамплиеров в один день по всему королевству. Учитывая сложность сообщения, можно считать, что эта полицейская операция была проведена очень хорошо. На рассвете в пятницу 13 октября 1307 года все тамплиеры Франции были арестованы; нигде не было оказано сопротивления.
Из суеверия ли король выбрал пятницу 13-го числа? Об этом говорилось тогда, и это возможно так.
Мы располагаем текстом секретных инструкций Филиппа Красивого, предписывающих разом арестовать всех тамплиеров и сразу же начать расследование в ожидании суда Церкви.
Король напоминает о своей миссии защитника веры и о тех преступлениях, в которых тамплиеры рьяно обвинялись. Вследствие этого он приказывает, чтобы все братья ордена после ареста держались в заточении и были допрошены в присутствии комиссаров инквизиции. Дознаватели «тщательно изучат правду, и если в этом будет необходимость, с помощью пытки». Это выражение может нас шокировать, но оно было принято во всех делах о ереси. Признания будут фиксировать письменно в присутствии свидетелей, с точки зрения формы – все очень традиционно.
Что было не обычно, так это список пунктов, по которым нужно было вести допросы: в них мы находим обвинения Флуарака и результаты неофициального расследования проведенного в Корбее. Четыре основных обвинения:
а) во время вступления в орден каждый кандидат должен был трижды отречься от «пророка, то есть Господа нашего Иисуса Христа», и трижды плюнуть на крест;
б) затем его освобождали от одежды, и тот кто его принимал «целовал его в копчик, ниже пояса, затем в пупок, затем в рот, а затем говорил ему, что если один из братьев ордена захочет переспать с ним плотски, он должен это вынести по уставу ордена»;
в) каждый брат носил шнурок, который обвязывали «вокруг шеи идола, имевшего форму мужской головы с большой бородой»; этой же голове поклонялись в капитулах провинций;
г) наконец священники ордена «не причащают телом Господа нашего», что вызвало специальное расследование среди священников ордена.
Мы рассмотрим эти основные обвинения. Самое малое, что можно о них сказать, что они очень серьезны. К тому же дознаватели должны передать как можно быстрее «копию признаний тех, кто исповедуется в вышеназванных грехах или в принципе в отрицании Господа нашего Иисуса Христа». С этого момента понятно, что это станет основным пунктом следствия, неопровержимым доказательством ереси ордена.